Маргарита Степановна влетела в жизнь Артема подобно урагану на безоблачном небе.
Едва он женился на ее дочери Ирине, как теща, оставшаяся без мужа, с легкой руки зятя переехала в их просторную трешку.
Артем надеялся, что близость дочери скрасит ее одиночество. Однако он не мог предположить, что это станет началом войны в стенах его же дома.
В доме, помимо него, жены и тещи, была еще одна жительница — двенадцатилетняя Соня, дочь Артема от первого брака.
Девочка проводила с отцом каждые выходные и каникулы. С первых же дней теща дала понять, что Соня — лишний элемент в ее идиллической картине.
— Опять свои волосы по всей ванной разбросала, — ворчала она, заходя в гостиную, где Артем и Соня смотрели мультфильм. — И посуда за собой не моет. Баловство одно.
— Мама, она просто забыла, — пыталась замять конфликт Ирина. — Соня, убери, пожалуйста, за собой.
Девочка молча кивала и выходила из комнаты. Артем попытался поговорить с тещей, но та лишь разводила руками:
— Что ты, Артемушка, я ничего не имею против ребенка. Но порядок в доме должен быть. Нельзя, чтобы в доме чужие дети бардак разводили.
Слово "чужие" резало слух Артема. Он ждал поддержки от Ирины, но та лишь вздыхала:
— Она просто беспокоится о нашем быте, Тема. Не придавай значения. Она же старенькая, характер испортился.
Однако с каждым визитом Сони атмосфера в доме накалялась. Маргарита Степановна изобретала новые способы уязвить девочку.
То "случайно" убирала ее любимую кружку с совятами так, что та находилась лишь через месяц на дальней полке в кладовке.
То начинала громко рассказывать по телефону подруге о "несчастных детях из неполных семей, которые ни воспитания, ни уважения не имеют".
Апофеозом стала история с клубничным тортом. Ирина испекла его к приезду Сони, зная, что та его обожает.
Когда девочка, сияя, потянулась за кусочком, Маргарита Степановна вдруг строго сказала:
— Отставить! Сначала суп нужно доесть. И вообще, сладкое перед обедом — дурная привычка. У нас в доме правила есть.
Соня покраснела и убрала руку. Артем, сидевший напротив, сжал кулаки. Он видел, как дрогнули губы дочери. Она вот-вот грозила заплакать.
— Маргарита Степановна, Соня сегодня гость, и…
— И что? — парировала теща. — Гости должны с уважением относиться к порядкам в доме. А то избалуете ее совсем.
Ирина на этот раз промолчала, но нахмурилась. Конфликт был исчерпан, но осадок остался у всех. Однажды вечером, когда Соня уехала к матери, Артем не выдержал.
— Ира, я больше не могу. Твоя мать травит моего ребенка. Она делает это тонко, исподтишка, но это травля.
— Тема, не драматизируй. Она просто ворчливая старушка. Соне просто нужно объяснять правила, — Ирина устало закрыла глаза.
— Какие правила?! — взорвался он. — Правило "не дышать в ее присутствии"? Правило "чувствовать себя чужой в доме собственного отца"? Я все это вижу!
— Ты преувеличиваешь, — уперлась Ирина. — Мама никогда ничего плохого при мне не делала Соне. Ты просто слишком остро воспринимаешь ее замечания.
Артем понял, что словами жене ничего не доказать. Нужен был железный и неоспоримый факт.
И он его дождался. В ближайшие выходные Соня должна была приехать в субботу утром.
В пятницу вечером Артем "внезапно вспомнил", что ему с Ириной срочно нужно на встречу с дизайнером по интерьеру (эта идея созрела у него заранее).
— Мы вернемся к обеду, — сказал он теще. — Маргарита Степановна, вы побудьте с Соней, она скоро приедет.
Пожилая женщина буркнула что-то невнятное, но согласилась. Они уехали, но не к дизайнеру, а в кафе.
Оказалось, что Артем установил на полку в гостиной, за стопкой книг, включенный диктофон на длительной записи.
— Что мы тут делаем? — удивленно спросила Ирина, поняв, что муж ничего заказывать не собирается.
— Ждем, — мрачно ответил Артем. — И слушаем.
— Какие глупости! Как ты только до этого додумался?! — скривила лицо женщина.
Через полчаса внизу послышался звонок — это приехала Соня. Они слышали ее голос.
— Здравствуйте, Маргарита Степановна.
— Обувь на пороге вытри, как следует, — раздался раздраженный голос тещи. — Только пол помыла.
Потом наступила тишина, а затем раздались тяжелые шаги Маргариты Степановны.
— Чего расселась, как принцесса? Иди на кухню, картошку почистишь. Тебе на пользу пойдет.
— Я… я не очень умею, — тихо сказала Соня.
— Научишься. В твоем положении все полезные навыки важны. Мало ли куда тебя еще пристроят.
— Что это она имеет в виду? — Ирина нахмурилась.
— Слушай дальше, — сказал Артем.
Они слышали, как Соня неумело скребет ножом картофель.
— Экономнее, экономнее! Что это за отходы? — закричала Маргарита Степановна. — Деньги на ветер пускаешь, а кто их зарабатывает? Мой зять, который должен на мою дочь тратить, а не на чужое потомство.
Соня ничего не отвечала.
— Ты что, немая? — продолжила свое наступление теща. — Тебя спрашивают — надо отвечать. Или тебя этому не научили? А, да, тебя же воспитывала одна мама. Все понятно.
— Ну, это уже слишком… — Ирина побледнела и прикусила губу.
Но самое страшное было впереди. Раздался звук открывающегося шкафа.
— Это чье платье висит? — вдруг спросила Соня. — Оно такое красивое.
— Это старое платье моей дочери, — отрезала Маргарита Степановна. — Тебе не подойдет, и руки свои убери. Знаешь, твой папа из-за тебя с Ирой чуть ли не ссорится. Ты им семью ломаешь, понимаешь? Приезжаешь тут, всех нервируешь. Лучше бы у своей матери сидела.
Последнюю фразу она произнесла с ледяной жестокостью. Раздался тихий, сдавленный всхлип. Это плакала Соня.
Ирина сидела, не двигаясь, с широко раскрытыми глазами. В них было неверие, ужас и стремительно нарастающая ярость.
— Вот видишь, — тихо, без всякого торжества, сказал Артем. — Это и есть "просто ворчливая старушка"? Это происходит каждый раз, когда мы не видим.
— Едем домой! — Ирина резко встала.
Они вышли из кафе и сели в машину. Спустя пять минут супруги были дома. Артем открыл дверь своим ключом.
Картина, открывшаяся им, была выхваченным кадром из ада. Маргарита Степановна стояла посреди кухни и с довольным видом помешивала суп.
Соня сидела на краешке стула в гостиной, сгорбившись, и молча, по-взрослому безнадежно, вытирала слезы рукавом.
— Что случилось? — фальшиво-сладким голосом спросила Маргарита Степановна, увидев их. — Девочка что-то расстроилась, не знаю даже почему. Чувствительная очень.
Ирина не посмотрела на мать. Она подошла к Соне, присела перед ней и, обняв, прижала к себе.
— Прости, что не верила. Больше этого никогда не повторится.
Затем она поднялась и повернулась к матери. Лицо ее было строгим и холодным, как мрамор.
— Мама, собирай свои вещи.
— Ирина? Что это значит? Что случилось-то? — опешила Маргарита Степановна.
— Случилось то, что я увидела, какая ты на самом деле, — голос Ирины дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я слышала все. Каждое слово. Как ты травишь ребенка моего мужа. Ты понимаешь?
— Да что ты говоришь! — всплеснула руками женщина, попытавшись перейти в контратаку. — Это она все тебе наговорила? Маленькая провокаторша!
— Молчать! — громко крикнула Ирина. — Ни слова больше. Ты отравляла нашу жизнь с самого начала. Ты пыталась разрушить то, что мне дорого. У тебя есть час. Упакуй свои вещи. Я отвезу тебя к твоей сестре. Дальше устраивай свою жизнь сама. В этом доме для тебя больше нет места.
Маргарита Степановна попыталась было возмущаться, плакать, давить на жалость, но увидела лицо дочери и поняла — все кончено.
Ссутулившись, она поплелась в свою комнату, а Ирина снова подошла к Соне.
— Прости, — снова сказала она. — Ты — часть нашей семьи, и мы тебя любим.
Артем обнял их обеих, почувствовав облегчение. Впервые за много месяцев в доме воцарилась тишина.
Маргарита Степановна уехала через час. Ирина молча проводила ее до такси и помогла положить чемодан в багажник.
Вернувшись в квартиру, она глубоко вздохнула. Вечером они втроем сели есть клубничный торт.
Маргарита Степановна, сильно обидевшись на дочь, перестала с ней контактировать.