В предыдущем материале этого цикла мы завершили разговор на изложении преоригинальнейшего ноу-хау грузинских меньшевиков, на словах позиционировавших себя якобы «марксистами», — но на деле решивших «потрафлять» практически всем наличным классам и сословиям грузинского населения — не только рабочим и крестьянам, но и буржуазии и даже дворянам! Что поневоле заставляет вспомнить блестящую, как и всегда у этого писателя, фантастическую повесть Гарри Гаррисона «Стальную крысу — в президенты!».
Где повествуется о том, как обаятельный
мошенник Джеймс ди Гриз, несмотря на сомнительное основное ремесло,
попутно раз за разом спасающий и отдельные планеты, и весь мир,
участвовал в президентских выборах на одной отсталой планете, где власть
уже сотни лет удерживал жестокий диктатор. Которого ди Гриз и решился
свергнуть. Организовав под них и новую «Дворянско-крестьянско-рабочую
партию (ДКРП)» — название которой, как это не смешно, идеально
отображало истинную суть грузинского, хм, «революционного» меньшевизма.
Впрочем, не стоит думать, что пришедшие к власти в Грузии (правда, не
через президентские выборы, но лишь выборы в местное Учредительное
Собрание) социал-демократы меньшевистского толка вообще забыли о
реформах, согласно «титульному» названию своей партии. Определенная
политика на этом направлении действительно велась — почему ее доселе
именуют «уникальным экспериментом» всевозможные критики настоящего,
большевистского социализма. Вот сухая экономическая статистика на этот счет:
«В результате
стремительной аграрной реформы более 1 млн акров пахотной земли и 8 млн
акров леса и пастбищ были национализированы. (1 акр — это 0.404 гектара)
Находившиеся на этих землях 4 тыс. частных поместий были
экспроприированы без компенсации. Было определено максимальное
количество земли, которое может иметь одно крестьянское хозяйство — 15
десятин земли под зерновые или 7,5 — под остальные культуры. (1 десятина
— 1.0925 гектара) Некоторые из этих земель стали собственностью
государства или региональных властей, но большая часть пашни была тут же
продана в кредит безземельным или малоземельным издольщикам».
***
Еще на первый взгляд радикальнее выглядят
реформы и вне сельскохозяйственной сферы, — в рамках которых были
национализированы рудники (основная экспортная отрасль),
гидроэлектростанции, источники минеральной воды, порты и железные
дороги. Так что нижеприведенная цитата на первый взгляд может даже
приятно шокировать сторонников истинно социалистических преобразований:
«К 1920 г. 52 % всех
занятых работали на государство, 28 % трудились в муниципальных или
кооперативных предприятиях или организациях, и только 19 % были наняты
частными собственниками. Была объявлена государственная монополия на
международную торговлю, направленная в частности на то, чтобы
контролировать спекулятивные доходы армянских купцов».
Да ведь это ж на период начала 20-х
выглядит еще большей революцией, чем тогда наблюдалось в Советской
России! 19 % экономики в руках частных собственников — на такое даже
правительство Ленина не замахивалось, во всяком случае, после окончания
периода «военного коммунизма» и смены его НЭПом на X съезде РКП (б) в
начале 1921 года. Да собственно, и в период военного коммунизма,
вызванного Гражданской войной, принадлежность земли крестьянам никем не
оспаривалась. А пресловутая «продразверстка», ужасами которой либералы
пугают до сих пор, явилась всего лишь вынужденным элементом
«мобилизационной экономики», — кстати, начавшим внедряться еще при
правлении государя-императора Николая Последнего, в 1916 году. И
замененная на куда более меньший и фиксированный «продналог» (то есть, в
общем-то, просто налог, имеющий место в самых «записных» демократиях —
только в натуральной, а не денежной форме), опять же при переходе к
НЭПу.
Кстати, так и хочется «бросить камень в огород» плакальщиикам «обращения
несчастных грузин в колхозное рабство» — после вхождения Грузинской уже
Советской и Социалистической Республики в состав СССР, пусть вначале и в
составе Закавказской Советской Социалистической Республики, включавшей в
себя также и Армению с Азербайджаном. Ну правда — если в Российской
империи 80 % населения составляли именно крестьяне (Грузия исключением
не была), а в Грузии меньшевистской меньше пятой части населения (во
всех сферах экономики — не только на селе) остались в статусе частных
собственников — то, выходит, и подавляющее большинство крестьян тоже
было в той или иной форме «коллективизировано»? То ли в рамках
кооперативной модели, то ли в качестве работников на государственных
сельхозпредприятиях — то ли как-то еще? А ведь даже в СССР колхозная
собственность государственной не считалась, — но проходила по отдельной
статье, «колхозно-кооперативной».
А, «зловещие парторганы приказывали колхозам что и когда сеять и
выращивать»? Конечно, — правда, после учета интереса государства в целом
и мнений опытных специалистов-аграриев, — что именно надо выращивать в
данном регионе, чтобы получить нужный урожай и не истощить почву. Ну,
так и в самых «демократических и либеральных» странах роль «руководящих и
направляющих органов» формально свободных фермеров и даже крупных
латифундий с успехом выполняют, например, банки. Без кредита которых
посевная-уборочная кампании окажутся под очень большим вопросом, — а
надеяться получить сам этот кредит без предварительного согласования
того, что собираются сеять-жать-продавать практически невозможно.
Но тем не менее неужто правы те, кто с невероятным пиететом хвалит
«уникальный и бесценный опыт построения социализма времен Грузинской
Демократической Республики», — куда в это время приезжали знакомиться с
пресловутыми достижениями «левые» из крупных европейских стран, включая,
например, французских социалистов и английских лейбористов?
***
Увы и ах — сторонников теории «грузинского
социалистического чуда» столетней давности придется разочаровать. Для
начала — хотя бы тем, что вышеописанную модель назвать социалистической
можно лишь с ну очень большой натяжкой. С тем же успехом к таковым можно
было отнести и печально известную реформу 1861 года — с отменой
крепостного права. Когда «облагодетельствованным» крестьянам было
предписано еще полсотни лет (добрых три поколения!) выплачивать
«выкупные платежи» такому добренькому царскому режиму — в счет
одномоментной выплаты им компенсаций «несчастным помещикам» за
выделенную бывшим крепостным землю. С учетом же повальной нищеты селян,
ведения ими «натурального хозяйства», найти денег на эти выкупные
платежи им было практически неоткуда. Что, собственно, и было одним из
основных факторов, вызвавших Первую русскую революцию 1905—1907 годов, —
когда напуганное царское правительство, наконец, отменило эти
возмутительные поборы, как говорится, «тихой сапой», явочным порядком.
В Грузии же новым мелким собственникам земельных наделов пришлось за них
опять же платить — пусть и в кредит. Да, нескольким тысячам крупных
землевладельцев не повезло — их угодья перераспределили без компенсации.
Но, похоже, такой радикализм затронул очень и очень немногих богачей — в
противном случае трогательный союз вроде бы социалистической правящей
партии с дворянством и буржуазией был бы невозможен. А то ситуация могла
бы вылиться и в полноценную гражданскую войну.
Да, в общем, реформы и в промышленной сфере назвать реально
социалистическими будет сложновато. Массовая национализация — это совсем
не обязательно социализм, ныне к ней прибегают даже и в очень
либерально-рыночных странах. И такое принято называть элементами
«государственного капитализма», который все равно остается капитализмом,
а не социализмом. Те же многомиллиардные вливания в проблемные банки и
автопромышленность в Европе и США на фоне экономического кризиса,
начавшегося в 2008 году, эпидемии ковида и проч. — это ведь тоже не
некая «безвозмездная помощь» за счет госбюджета. Но либо кредит (пусть и
на льготных условиях) — либо покупка акций проблемных компаний за счет
того же бюджета. То есть та же национализация — пусть и не всегда
полная. В общем, любимая игра либеральных рыночников и созданного ими
госаппарата — «национализация убытков и приватизация прибыли». То есть
переваливания тяжести кризиса на плечи рядовых граждан, плательщиков
налогов — с последующей продажей, обычно за символическую цену, активов,
вновь ставших прибыльными, по окончанию кризисного периода, хм, нужным
людям.
К слову сказать, в Веймарской республике накануне прихода к власти
нацистов фактически национализированными были до двух третей экономики! В
противном случае в разгар Великой Депрессии она бы просто умерла. Зато
Гитлер, оживив оную с помощью гигантских военных заказов на
милитаризацию своего Рейха, довольно быстро приватизировал де-юре или
де-факто значительную часть ранее государственных предприятий. Так что
один только «наци номер два», официальный преемник фюрера и шеф
Люфтваффе Герман Геринг, заимел в управление богатейший концерн с 600
тысячами работников!
***
Судя по статистическим итогам «уникального
социалистического эксперимента», в Грузии 1918—21 годов речь шла именно
лишь о «национализации убытков» — без какого либо намерения коренной
ломки «священной коровы» капитализма, «свободного рынка»,
либерально-рыночных отношений. То, что меньшевики по темпам
огосударствления своей экономики оказались на тот момент «впереди
планеты всей», от кризиса оную отнюдь не спасло. Хотя, казалось бы,
торговля через Босфор-Дарданеллы с Европой и США были вполне свободными —
покупатели для их преимущественно сырьевой экономики там имелись. А
дела все равно не шли! Длинная цитата из книги «История Грузии»,
изданной еще в 1962 году, без псевдоисторических «заморочек» новейшего
времени — пусть и выложенной на сайте известного церковного и просто
либерала, давнего сотрудника британской BBC, Якова Кротова, что только подтверждает объективность этой книги:
«К 1920 году большинство
предприятий Грузии не работало. Добыча угля в 1919 году сократилась по
сравнению с 1913 годом вдвое. Почти полностью прекратилась добыча
чиатурского марганца, который до империалистической войны имел
значительный удельный вес на мировом рынке. К 1918 году его удельный вес
снизился до 1,59 процента, а в 1921 году грузинский марганец вообще не
фигурировал на мировом рынке.
В отчете Министерства торговли меньшевистского правительства за 1920 год
указывалось, что производство металла в Грузии из-за отсутствия кокса,
руды и оборудования доживает последние дни. Кроме того, дороговизна
рабочей силы ставит промышленность в такое положение, что она не
сегодня-завтра окончательно остановится. Из-за отсутствия механических
пил в Грузии из 17 лесопильных заводов работают только 2. Продукция
кожевенных заводов сократилась вдвое — не хватало сырья и красок. Не
хватало хлопковых семян, жиров и другого сырья, от этого и испытывали
кризис маслодельная и мыловаренная промышленности.
Ветхость шпал, которые долго не заменялись, изношенность рельсов и
подвижного состава, отсутствие топлива довели транспорт до совершенно
плачевного состояния. Так, поезд из Тбилиси до Батуми (целых 357
километров) шел четверо суток(!). В паровозных топках жгли дрова. (Это
при ситуации, когда в республике был собственный уголь — и проблемы с
его экспортом.)
Государственный бюджет меньшевистского правительства сводился с огромным
дефицитом. Так, дефицит 1918—1919 гг. составил свыше 70 процентов.
Финансовые затруднения вынуждали меньшевиков беспрерывно выпускать все
новые и новые боны. В 1918 году золотой рубль стоил 4 рубля бонами, а к
началу 1921 года его стоимость возросла до 2 000 рублей. Из-за
хозяйственной разрухи замерли торговля и товарообмен. Зато усиленно
процветала спекуляция».
В общем, «керенщина» во всей ее красе. С
той лишь незначительной разницей, что «министр-председатель» Керенский
принадлежал к партии «правых эсеров», — а грузинские социал-демократы
числили себя «меньшевиками». Хоть по сути — опоре больше на
крестьянство, чем рабочий класс (да еще с немыслимым для настоящих
революционеров-марксистов союзом с буржуазией и дворянством) — вполне
походили на своих российских коллег «социалистов-революционеров».
***
Что ж такое — откуда столь провальные
результаты по итогу якобы «уникального социалистического эксперимента,
на который съезжались посмотреть из-за границы»? Да просто, как в
известном меме, «нельзя быть немножко беременным» — вот и все. Как и
«немножко социалистом» тоже. Хотя для стран нынешнего «золотого
миллиарда», накопивших огромные богатства за счет колониального и
неоколониалистского грабежа «третьего мира» такое порой и прокатывает.
Пусть часто и сменяясь откатом после смены власти — как в эпоху
«тетчеризма» в Англии, угробившей государственную экономику в течение
80-х годов.
Но вот в экономиках преимущественно «сырьевых», какой была, увы, и
«благословенная Россия, которую мы потеряли» (не говоря уже и о ее
окраинах) «немножко социализм» уже не идет. Разве что на самом первом
этапе, — после которого надо как можно более скоро проводить
форсированную индустриализацию, наводить порядок с ценами на товары,
размерами зарплат, централизованным планированием производства в виде
Госплана и других подобных органов. Лучше всего — с таким же скорейшим
формированием «автаркии» — опоры на собственные силы, замкнутого цикла
большинства производств. Кошмарного сна любителей вводить «санкции» —
ибо при автаркии на них можно, как говорится, «ложить с пробором». Что, в
целом, и наблюдалось в первом в мире государстве рабочих и крестьян
практически вплоть до его распада в 1991 году, — вызывая зубовный
скрежет наших «заклятых друзей» с Запада.
Но серьезно говорить об «автаркии» крошечной Грузии, население которой,
согласно переписи 1897 года, лишь чуток превышали аж миллион человек —
это как-то даже не смешно. А объединиться с Россией, построить автаркию
способной (собственно, во главе этого величайшего свершения тоже стояли
грузины — Сталин и Орджоникидзе, ведающий почти всей советской
промышленностью), мешала местечково-грузинская «национальная гордость».
А взять то же сельское хозяйство? Смысл же советской (ну даже пусть
будет «сталинской») коллективизации был отнюдь не в ведущем обвинении
антисоветчиков и либералов — «загнать крестьян в колхозное рабство». Но —
дабы ускоренными темпами провести индустриализацию и
сельскохозяйственного производства тоже, вырвав его из архаичной эпохи
«натурального хозяйства», которое (и то впроголодь) могло прокормить
лишь семьи самих крестьян, у которых не оставалось излишков продуктов
для продажи. И для которых из наличного «рабства нищеты» на собственных
наделах, пусть и увеличившихся после революции, была перспектива перейти
лишь в другое рабство — батрачества у кулаков в духе основной задумки
столыпинской аграрной реформы.
Вместо этого колхозы массово снабжались передовой сельхозтехникой,
сменяющей допотопные соху, косы и лошадей, — а обязательная норма
«трудодней» для колхозников не превышала 80 дней в году. То есть режим
работы даже не «сутки через трое», — а один рабочий день из четырех! При
неплохой натуральной, — а нередко и денежной оплате за эту работу.
Остальное же время можно было проводить хоть на отдыхе (что, впрочем,
для трудолюбивых селян было малохарактерно), хоть на приусадебных
участках, — продавая выращенную там продукцию на колхозных рынках. Так
что в войну немало колхозников — даже не «вскладчину», а лично — дарили
Красной Армии боевые самолеты! В Грузии же правительство, раздав
(точнее, — продав в кредит) земельные участки, на этом успокоилось, — не
проводя никаких капитальных вложений в эту сферу. Результат не замедлил
себя ждать. Снова цитируем труд грузинских ученых:
«Если в 1913 году посевы
яровой пшеницы занимали 167,8 тысяч гектаров, то к 1921 году эта площадь
сократилась до 100 тысяч. Площадь под посевами кукурузы, по сравнению с
довоенными годами, уменьшилась на 100 тысяч гектаров. В упадок пришла и
такая ценная отрасль сельского хозяйства, как виноградарство. Площади
под виноградниками значительно сократились. Из-за плохого ухода ежегодно
гибли 1000-1500 гектаров виноградников».
Да это ж форменное «вредитетельство» и
«горбачевщина» с ее антиалкогольной кампанией и вырубкой виноградников в
одном флаконе! А бедным либералам и попенять некому — виной же стали
столь почитаемые ими «грузинские меньшевистские экспериментаторы» — аж
жалко становится эту борзописную свору. А вот еще показательная цитата
из более современного источника по теме:
«Врангелевский комитет
получал деньги в счёт зерна, посылаемого в Грузию из Крыма. Он заключил
соглашение с грузинским правительством на поставку 80 тыс. т. зерна.
Зерно комитет получал на адрес английской фирмы в Батуме, а деньги за
него выплачивались через другую фирму в Тифлисе. Если учесть, что в
октябре 1920 г. в Батуме фунт пшеничного хлеба стоил 160 руб., то по
этому соглашению комитет должен был получить ещё около 500 млн. руб.».
***
В данном примере показательны даже не
только связи вроде бы «социалистов и революционеров» Грузии с
белогвардейцами, с которыми они же сами воевали еще пару лет назад, — но
даже сам объем договорных поставок. 80 тысяч тонн зерна — с учетом
упоминавшегося выше миллиона населения республики в канун 20 века, —
из-за катаклизмов Первой мировой и Гражданской войн явно особо не
увеличившегося, это ж почти четверть килограмма зерна в день на каждого
жителя в течение года! Понятно, сам по себе такой рацион сравним с
нормой выдачи хлеба в блокадном Ленинграде — пусть и не самой наименьшей
в тот драматический период.
Ну, так ведь, надо думать, не только ж из Крыма правительство Жордании
хлеб импортировало? Через море ж не только Крым, кстати, по урожайности
зерновых не такой уж и богатый, — но и та же Румыния, Бессарабия была, а
чуть дальше, по морю, можно было хлеб и в Европе, и за океаном
закупить. Но если только по одному контракту Грузия закупала от трети до
половины нормы среднедушевого потребления, — то возникает вопрос, а в
ней самой-то вообще хлеб производился?! Судя по прекраснодушным расчетам
«две трети наделов — под зерновые, треть — под остальные культуры» —
должен был бы выращиваться. Но с учетом столь колоссального импорта
данного стратегически важного продукта насчет этого возникают ну очень
большие сомнения.
В итоге министр труда правительства, вроде бы выступающего за интересы
рабочих, Эрадзе, был вынужден заявить, что «положение рабочего класса не
улучшилось. Несоответствие между реальной и номинальной заработной
платой еще более увеличилось... Для того чтобы восстановить рабочему
положение 1914 года, кроме единовременной помощи необходимо дать ему 182
рубля в день... В то время как сейчас он получает 52 рубля... Рабочие
не находят спасения и гибнут. Смертность среди рабочих возрастает,
процент смертности подымается. Неудивительно, что 13 октября 1920 года
на созванном в Тбилиси экономическом совещании премьер Н. Жордания
признал:
«Некоторое время тому
назад мы говорили, что в экономическом отношении мы катимся к
катастрофе. … сегодня эти слова уже оправдались. Сегодня каждый из нас
чувствует, каждый остро переживает действительность и видит, что мы не
только катимся к катастрофе,— мы уже пришли к ней».
Что ж, если во вроде бы мирное время (а не
в том же блокадном Ленинграде) даже не безработные, а именно рабочие,
трудящиеся на своих предприятиях погибают от голода, потому что не могут
купить на зарплату достаточно пищи — это уже диагноз. Точнее — приговор
всей экономической и не только политике правительства так называемых
«социалистических демократов». Хотя, кстати, слово «демократы» можно
было бы и вывести из-под кавычек — в самом деле, за них же на
относительно свободных выборах сами грузины голосовали? Почему? Об этом — в следующих материалах нашего цикла…
Николай ВОЗНЕСЕНСКИЙ (Молдова)