Мы присели на лежанки и почти в полной темноте молча соображали, как нам быть дальше.
– Что предлагаешь? – негромко спросил я Леху, все еще опасаясь, что и здесь монстр сможет нас услышать.
– Кажется, он успокоился. Сейчас поест и уснет, а, может, вообще уйдет отсюда. Мы дождемся рассвета, вот тогда и сбежим по-тихому – дверь-то теперь не подперта бревном.
– Согласен, только нам нужно к этому подготовиться.
Я взял обрез и осторожно, стараясь без громких щелчков, зарядил его вторым патроном.
Лешка нашарил где-то под столешницей свой еще с вечера заряженный самопал.
– Предлагаю вот что, – сказал я. – Если ему все-таки удастся выломать дверь, будем стрелять в него из всех стволов в упор.
– А если сразу не убьем?
– По крайней мере, он все равно будет ранен. И, возможно, свалится где-то у входа. Тогда попробуем хотя бы перезарядить и снова выстрелить. Может, успеем.
– Не успеем. Избушка слишком маленькая, – с сомнением высказался Леха. – А он такой здоровенный. В него стреляй… не стреляй – мало толку. Как только ворвется, он нас разом в охапку сгребет, сожмет покрепче и все… нам хана. Только косточки хрустнут.
Я понимал, что шансов у нас мало, но тут у меня возникла одна спасительная идея.
– Нет, не хана. Нам просто нужно где-то спрятаться.
– Где ты будешь прятаться? Тут же ничего нет, – усомнился Лешка.
– Слушай меня. Если он опять начнет к нам ломиться, постараемся удерживать дверь сколько сможем. Когда почувствуем, что уже не удержать, хватаем стволы и ныряем под лежанки. Но ложиться надо не на живот, а на спину, ногами к выходу. Так стрелять вверх будет удобней. Как только он откроет дверь, мы в него палим залпом из-под лежанок. Его отбрасывает обратно к костру, а мы убегаем.
– А если его не отбросит назад, и он завалится в прямо избушку между лежанками? Он такой огромный. Он же завалит собой весь проход. Тогда мы даже не сможем выбраться из-под лежанок. Хорошо, если мы убьем его сразу. А если нет? Он даже смертельно раненный успеет передушить или загрызть нас прямо под лежанками.
Столь неутешительное предположение Лехи заставило меня всерьез задуматься.
Но попом я все же продолжил свою мысль:
– Даже если и так, он все равно не сможет грызть нас одновременно. Мы же будем от него с разных сторон. Бросится на тебя и окажется ко мне спиной. Вот тут я перезаряжаю свой обрез и снова в него стреляю. Опять перезаряжаю и стреляю. Так до тех пор, пока он не отстанет от тебя и не обернется в мою сторону. Но думаю, тебя он загрызть не успеет, даже при всех его габаритах, второго моего залпа он уже не выдержит. Ты же помнишь, что стало с тем деревом, в которое я выстрелил. А этого, будь он хоть в три раза больше, просто разорвет пополам с двух залпов дуплетом.
– Может быть, – нехотя согласился Леха. – Только мне не понравился твой вариант. Почему это он сначала станет душить меня? Ты не подумал о том, что будет, если он, пусть даже сильно раненный, упав на пол, повернется не в мою, а в твою сторону. И первым начнет с тебя. И вот тут, даже если я успею выпустить ему в спину все свои малокалиберные патроны, для него они будут, как укусы комара. И потом, под лежанками находятся лопаты, нам там даже будет не развернуться как следует.
И тут меня осенило:
– Надо вытащить все лопаты и черенками воткнуть их поглубже в земляной пол. Воткнуть под небольшим углом, а заостренными концами направить в сторону двери. Если он не помрет сразу от пуль и попытается ворваться в избушку, то в темноте еще и на колья напорется.
– Хорошая идея, – похвалил меня Леха. – Только делать это надо очень тихо, иначе он услышит подозрительные звуки и опять бросится нашу дверь зубами грызть.
Мы осторожно вынули из-под лежанки первую лопату. Черенок ее на ощупь был очень старый, но еще достаточно крепкий. Вертикально и под разными углами я попытался вдавить его в земляной пол избушки, однако у меня ничего не получалось. Земля под ногами была очень твердая. Ее можно было разрыхлить, но для этого нужно было вкопаться в грунт, а сделать это бесшумно никак не получилось бы, поэтому идею с лопатами мы на время отмели.
– Давай, просто достанем лопаты и сложим их пока на одну из лежанок, – предложил Леха. – Это все равно придется сделать. Тогда у нас хотя бы будет больше места для разворотов под лежанками, а, значит, и шансов увернуться от него, когда он полезет за нами.
– Давай, – согласился я.
Когда все лопаты перекочевали на мою лежанку, у меня возникли сомнения, будто мы опять делаем что-то не то.
– Ух, ты, а ведь он не дурак, – немного подумав, сказал я.
– Ты про что? – не понимая о чем речь, спросил Леха.
– Как же мы сразу не догадались? Он не будет больше к нам в избушку лезть.
– Почему?
– Да потому, что он сразу сообразил, нас так просто из избы не достать. Попробовал и сразу понял, что даже силы его зубов не хватит. А еще он понял, что мы вооружены и, в случае чего, сами можем его убить. Он давно разгадал все наши планы, еще до того, как мы их придумали.
– Какие планы? К чему ты клонишь?
– К тому. Сейчас ему нет нужды врываться к нам, чтобы добыть себе пищу. Пища у него уже есть. А та, которая имеется про запас, сидит в ловушке, которую он сам же для нас и устроил. И отсюда он теперь никуда и никогда не уйдет. Ни днем, ни ночью. Он будет сидеть и ждать до тех пор, пока мы сами не попытаемся выйти. Ему именно это и нужно. Потому-то он и дверь не стал бревном подпирать. Очень даже может быть, что мы не первые несчастные туристы, кого они с приятелем так хитро выловили и съели.
– Нет, нет, – попытался возразить Лешка. – Не может дикое лесное существо быть таким умным и хитрым.
– Лесное не может. Только я думаю, это не лесные существа, а самые обычные люди. То, что они сбежали когда-то от цивилизации – это факт. Но не из тюрьмы, а из сумасшедшего дома. Это были два психа или маньяка со сдвинутыми мозгами. И одного из них я уже прибил. Остался второй, но с ним, похоже, проблем будет больше.
– Да, – в задумчивости проговорил Леха. – Все это очень похоже на правду. Но погоди, тогда нам, чтобы остаться в живых, лучше вообще наружу не высовываться?
– Получается, так.
– Печально.
Тут мы с Лехой замолчали и на какое-то время снова задумались.
– Ты своим родокам, что сказал? – спросил я немного погодя. – На сколько ночей мы уходим в поход?
– Сказал, что не меньше чем на две. А ты?
– И я тоже.
– Ага, отлично. Значит, через пару дней нас так и так кинуться искать, – с надеждой в голосе прошептал мой товарищ. – Они примерно знают, куда мы пошли. А раз знают, то обязательно придут и к этой избушке. Маньяк услышит людские голоса и спрячется или убежит. Тут-то мы и будем спасены.
– Рано ты о спасении радуешься, – попытался я возразить Лехе. – Мы и одной ночи до конца еще не продержались, а нам тут еще два дня и ночь пережить надо. А может, и больше.
– С чего это больше? Почему?
– Да потому. Пока нас хватятся, сообразят, что что-то случилось, сообщат, куда следует, еще минимум день пройдет, а то и сутки.
– Это, что же, выходит, нам тут две ночи еще сидеть и три дня?
– Вполне возможно, – с содроганием в душе предположил я.
– Да, за это время он опять успеет проголодаться, и тогда нас эта дверка уже не спасет.
Пока мы едва слышно совещались и морально готовились к будущей схватке, монстр, маньяк или как его там, одним словом, все еще неопознанный нами кровожадный субъект, неспешно доедал свою мерзкую пищу.
Делал он это весьма шумно с отъявленным злодейским аппетитом.
Мы же, после вдумчивых и мучительных обсуждений, знали лишь одно: отстаивать свое право на жизнь, означает для нас – биться насмерть.
Однако самое ужасное заключалось в том, что наш первый в жизни враг, которого мы, того не ведая, сами же на себя и вызвали, казался не просто непобедимым: для нас он виделся могучим, неуязвимым и почти бессмертным.
Но где-то в глубине души мы все равно не желали мириться с поражением перед всесильной властью дикости и звериных инстинктов.
В моем сознании в смертельной пляске кружилось что-то совершенно несовместимое: беспечная жизнь там в городе и загадочный зловещий дух, детские страшилки про лесных монстров и те реальные кошмары с которыми нам пришлось столкнуться здесь в лесу.
От этого разум был не в состоянии, да и не готов признать очевидное.
А голова, по крайней мере, моя, гудела и раскалывалась от боли так, что хотелось просто сдохнуть.
Однако ни смотря, ни на что, она все еще была способна принимать какие-то адекватные решения.
– Сейчас у нас только два варианта, – начал я излагать Лехе свою позицию. – Мы должны дожидаться помощи либо спасаться сами. Ты, что выбираешь?
– Чего тут выбирать? «... и того, и другого. И можно без хлеба», – едва слышно пробубнил Леха известную фразу из мультика.
– Юмор это хорошо. С юмором погибать веселее. И все-таки?
– Не хочу я выбирать что-то одно – это слишком рискованно. Нам нужно испробовать все пути, лишь бы выжить и домой вернуться.
– Согласен. Только в нашем случае так не получится, – категорично заявил я. – Если мы собираемся ждать помощи, надо баррикадироваться. Если захотим бежать – нужно прорываться. Ты уж как-то определись.
– Ну, почему? Есть еще и третий путь.
Я подумал, что не расслышал то, что сказал Леха, но на всякий случай спросил:
– Чего-о-о?! Что за путь?
– Можно одновременно использовать оба варианта.
– Интересно. Как ты это себе представляешь?
– А так. Дверь у нас уже забаррикадирована, тут и делать ничего не надо. А сами мы можем выйти через другие проходы.
– Это, через какие? – немало удивился я.
Лешка немного помедлил, почесал затылок и как-то не совсем уверенно проговорил:
– Вот смотри, он ждет нас у входа, а мы попробуем выбраться через крышу. Попытаемся осторожно приподнять или вытащить на себя этот металлический лист с дыркой для трубы. И все – мы свободны. Выберемся на крышу, доберемся ползком до края, спустимся по задней стене с обратной стороны избушки и лесом тихонько уйдем отсюда подальше. А там уж и деру можно дать.
– А что? Неплохая идея. Давай попробуем, – немного подумав, согласился я. – Только имей ввиду, слух у него, как у филина. Любой мышиный шорох в траве за десять метров услышит.
– А мы используем отвлекающий маневр. Ветер.
– Ветер?
– Да, обычный ветер. Сейчас затишье, но скоро начнет светать и подует свежий ветерок. Он станет раскачивать деревья, шелестеть листьями. Да тут такой шум может подняться. Ни один филин нас не расслышит. Вот тогда мы под шумок с тобой и уйдем.
– Хм, попробовать можно, – согласился я. – Но есть риск того, что он почует что-то неладное, залезет на нашу крышу, и тогда нам самим крышка. Мы не сможем быстро поставить лист железа на место. А он через большую дыру запрыгнет к нам.
– Отлично! Тогда мы, как только услышим, что он лезет на крышу, заранее приоткроем дверь и станем ждать, когда он провалится внутрь избы. Потом мы сразу открываем по нему огонь, выскакиваем из избушки, подпираем дверь снаружи бревном и деру.
– Да, в этом что-то есть, – поддержал я рискованную Лешкину идею. – Осталось только дождаться хорошего ветра и надеяться, что пока мы убираем лист, он не успеет ничего заподозрить.
– Можно и не ждать. Чего драгоценное время терять? Попробуем прямо сейчас на ощупь определить, как лист к жердям крепится.
Мне очень не хотелось этого делать, поэтому я предложил Лехе:
– Ну, иди, щупай. Только как? Он весь в кровище, а под ним на полу еще и лужа. Пока ты в углу отсиживался, я в ней уже по колено искупался.
– Фу, как ты противно говоришь, – с брезгливостью из темноты отозвался Леха. – На меня, кстати, тоже немного крови попало. А раз ты уже искупался, тебе и терять нечего. Иди опять искупайся, заодно проверишь, на чем лист держится.
– Нет уж. Или вдвоем, или…
– Ладно, – прервал меня Леха. – Давай вместе попробуем. Лучше извозиться сейчас в чужой крови, чем потом в своей. Только сначала нужно проверить, чем там наш друг занимается. Может, сытый уснул у костра. Вот было бы здорово.
Мы осторожно прильнули к дверным щелям и принялись внимательно изучать полоску, открывшегося перед нами, очень узкого сектора обзора.
В основном это было пространство перед кострищем и за ним. Все, что было с боков, нашему взору оставалось недосягаемо.
Странно, но буквально за несколько минут до этого, мы еще слышали краем уха, как наш «надзиратель» самодовольно суетился около частично обглоданного трупа. А тут вдруг поняли, что он временно затаился.
– Как-то неправдоподобно тихо, – неуверенно предположил Леха.
– Говори тише, – предупредил я его, – Он может стоять рядом и все слышать.
– Я и так тихо.
– Еще тише.
– Куда уж тише? Я сам себя едва слышу.
– Тогда вообще ничего не говори.
– Сам не говори. Ты орешь еще громче меня, – раздраженно прошептал Леха.
– Все хватит, – прошипел я. – Заткнешься ты или нет? Сейчас осмотрим вокруг все, что можно, потом уйдем в конец избушки, там и ори себе, сколько влезет.
Только я произнес последнее слово, страшнейшей силы удар обрушился на нашу дверь с той стороны.
На этот раз мы касались лбами двери, поэтому удар пришелся и по нам.
Мы тут же отлетели в проход между лежанками и угодили в лужу еще не успевшей засохнуть крови.
«Доигрались», – с ужасом подумал я, не рискуя при этом издать даже слабого писка.
Продолжение следует...