Когда брат мужа в третий раз за неделю попросил денег в долг, я поняла — молчать больше нельзя. Вадим стоял на кухне, протягивал телефон с открытым приложением банка и улыбался так, словно просил не пять тысяч, а пятьдесят рублей на проезд.
— Верну в пятницу, как зарплату получу. Честное слово.
Я вытирала руки полотенцем, смотрела на него и мысленно считала. Три недели назад они с женой Ритой переехали к нам «на пару дней». Квартира у них была в ремонте — якобы прорвало трубу, всё затопило, жить невозможно. Игорь, мой муж, конечно, согласился без раздумий. Родной брат же, куда деваться.
Пара дней растянулась на три недели. За это время Вадим «одолжил» у меня уже двадцать тысяч. Игорь просил не поднимать шум, мол, брату тяжело, ремонт дорогой, скоро съедут. Я молчала и улыбалась. Но считала каждую копейку.
— Хорошо, — сказала я и перевела деньги.
Вадим просиял, чмокнул меня в щёку.
— Ты золото, Лен. Игорю повезло с тобой.
Он ушёл в гостиную, где на нашем диване развалилась его жена Рита с маникюром за три тысячи. Я видела этот маникюр два дня назад — яркий, с блёстками и камушками. Тогда же Рита жаловалась, что денег совсем нет, даже на еду. Я промолчала.
Игорь вернулся с работы поздно. На кухне пахло борщом, который я готовила с утра. Вадим с Ритой уже поужинали, оставив после себя гору грязной посуды в раковине. Я мыла тарелки, когда муж обнял меня со спины.
— Спасибо, что терпишь их.
— Сколько ещё? — спросила я, не оборачиваясь.
— Ну... говорят, ещё недели две. Ремонт затянулся.
— Три недели уже прошло.
— Понимаю. Но что делать? Они же родня.
Я вытерла руки, повернулась к нему. Игорь выглядел усталым, виноватым. Он зажат между братом и женой, и ему неудобно с обеих сторон.
— Они просят у меня деньги постоянно.
— Вадим сказал, вернёт.
— Когда он вернул хоть раз за эти три недели?
Игорь помолчал, потёр переносицу.
— Поговорю с ним.
Но не поговорил. Вадим продолжал жить у нас, есть нашу еду, пользоваться нашими вещами. Рита лежала на диване с телефоном, смотрела сериалы и периодически вздыхала, как тяжела жизнь. Они вставали к обеду, ложились за полночь, шумели, оставляли за собой бардак.
Я работала из дома, и каждый день превращался в испытание. Рита могла зайти в мой кабинет посреди рабочего созвона, громко спросить, где кофе, и обидеться, если я показывала на дверь. Вадим включал телевизор на полную громкость, а когда я просила сделать тише, смеялся:
— Ты же дома, не на работе. Расслабься.
Игорь просил потерпеть. Обещал, что скоро всё закончится. Я терпела, но внутри нарастало раздражение, обида и злость.
Перелом случился в субботу. Я вернулась из магазина с тяжёлыми сумками продуктов. Потратила восемь тысяч — нужно было закупиться на неделю, готовить обеды и ужины на четверых. В прихожей услышала голоса из гостиной. Вадим разговаривал по телефону, громко, весело.
— Да расслабься ты! Живём у брата, харчи бесплатные, жена его ещё и деньги даёт. Красота! Можем ещё месяц спокойно тут протянуть, а там видно будет.
Я замерла с сумками в руках. Сердце стучало так громко, что, казалось, они услышат.
Рита засмеялась:
— Я же говорила, что она тихоня. Будет молчать и терпеть. Такие всегда терпят.
— Игорь её держит в ежовых рукавицах. Боится братика расстроить. Ну и правильно, семья важнее.
Они смеялись. А я стояла в прихожей, сжимая ручки пакетов, и чувствовала, как холод растекается по венам. Значит, не ремонт. Значит, специально. Они осознанно решили жить за наш счёт, пользуясь добротой Игоря и моим молчанием.
Я тихо поставила сумки, достала телефон. Открыла приложение, в котором отслеживала все переводы Вадиму. Двадцать тысяч за три недели. Плюс еда, коммунальные, вода, свет. Ещё тысяч пятнадцать минимум.
Потом зашла в соцсети. Набрала в поиске имя Риты. Её страница была открытой, фотографии публичные. Пролистала ленту — и вот оно. Две недели назад Рита выкладывала фото из ресторана. Дорогого, в центре города. Средний чек там от трёх тысяч на человека. Подпись: «Наконец-то отдыхаем с любимым! Жизнь налаживается».
Ещё фото — новая сумка. Брендовая, тысяч за двадцать пять минимум. «Подарок от любимого мужа. Спасибо, зайка!»
И вот свежее, от вчерашнего дня. Рита и Вадим в торговом центре, с пакетами из дорогих магазинов. «Шопинг — лучшее лекарство от грусти!»
Я смотрела на фотографии и чувствовала, как внутри что-то переключается. Они не бедствуют. У них нет ремонта. Они просто используют нас — мой дом, мои деньги, мою доброту.
Вечером, когда Игорь вернулся, я показала ему телефон. Фотографии из ресторана, из магазинов, новую сумку Риты. Он смотрел молча, лицо темнело с каждым снимком.
— Может, это старые фото? — пробормотал он неуверенно.
— Посмотри даты. Все за последние две недели. Пока они живут у нас «в тяжёлой ситуации».
Игорь сел на кровать, опустил голову.
— Я поговорю с ним.
— Не надо.
Он поднял глаза, удивлённо.
— Что?
— Не говори ничего. Я сама разберусь.
— Лена, это мой брат. Я должен...
— Ты уже три недели «должен». Теперь моя очередь.
В его взгляде мелькнуло беспокойство.
— Что ты задумала?
Я улыбнулась. Спокойно, даже ласково.
— Ничего страшного. Просто хочу проверить кое-что.
На следующий день, пока Вадим и Рита спали до обеда, я позвонила в управляющую компанию их дома. Представилась потенциальным покупателем квартиры в их подъезде, спросила, не было ли недавно проблем с трубами, затоплений.
Девушка на том конце удивилась:
— Нет, у нас всё спокойно. Последний прорыв был полгода назад, на первом этаже. Сейчас всё в порядке.
— А квартира сто двадцать три? Там точно не было проблем?
— Секундочку, проверю... Нет, никаких заявок от этой квартиры не поступало. Всё чисто.
Я поблагодарила, положила трубку. Значит, никакого ремонта не было. Просто ложь с самого начала.
Потом позвонила подруге Олесе, которая работала риелтором. Попросила проверить, не сдаётся ли квартира Вадима и Риты. Олеся перезвонила через полчаса.
— Слушай, а твои родственники в курсе, что их квартира на «Авито» висит? Сдают посуточно, по три тысячи за ночь.
Мир перед глазами качнулся. Они не просто живут у нас бесплатно. Они ещё и зарабатывают на своей квартире, сдавая её туристам. Пока мы их кормим, поим, даём денег, они получают дополнительный доход с аренды.
— Пришли мне ссылку на объявление, — попросила я.
Олеся скинула. Я открыла — точно их квартира. Узнала обои, мебель, вид из окна. Объявление было размещено месяц назад, как раз перед их переездом к нам. Отзывы положительные, бронирований много.
Я рассчитала. Если они сдают квартиру хотя бы через день, это примерно сорок пять тысяч в месяц. При этом живут у нас, едят нашу еду, берут у меня деньги в долг и планируют протянуть ещё месяц.
Ярость и обида смешались с ледяным спокойствием. Я знала, что буду делать. Они хотели использовать меня? Думали, что я тихоня, которая будет молчать и терпеть? Сейчас узнают, на что способна тихоня, когда её доводят до предела.
Я открыла ноутбук, создала новый документ. Начала записывать всё: даты переводов Вадиму, суммы, скриншоты фотографий из соцсетей, ссылку на объявление об аренде их квартиры, запись разговора с управляющей компанией. Собирала доказательства методично, спокойно.
Игорь зашёл в кабинет, увидел, чем я занимаюсь.
— Лен, ты правда хочешь довести дело до скандала?
— Я хочу довести дело до справедливости.
— Это мой брат.
— И моя семья. Которую используют.
Он помолчал, потом кивнул.
— Что тебе нужно от меня?
— Просто не мешай.
На следующий день я как обычно готовила завтрак. Вадим и Рита вышли к полудню, сонные, недовольные. Уселись за стол, я подала омлет, кофе, свежие булочки. Они ели, обсуждали планы на день — кино, потом кафе.
— Лен, можешь полторы тысячи дать? — спросил Вадим между глотками кофе. — На билеты в кино.
Я улыбнулась.
— Конечно.
Перевела деньги. Вадим проверил телефон, кивнул удовлетворённо. Рита допила кофе, встала из-за стола, даже тарелку не отнесла. Я молча собрала посуду, помыла, вытерла руки.
А вечером, когда они вернулись из кино и кафе, я положила на журнальный столик в гостиной папку. Распечатанные документы, скриншоты, выписки. Всё, что собрала за два дня.
— Что это? — Рита взяла папку, открыла.
Лицо её менялось с каждой страницей. Вадим заглянул через плечо, побледнел.
— Откуда... — начал он.
— Неважно, — перебила я. — Важно другое. Завтра вы съезжаете. Все двадцать тысяч, которые взяли у меня, возвращаете в течение недели. Иначе эти документы получит Игорь, ваши родители и все общие знакомые.
Рита сжала папку, глаза сузились.
— Ты нас шантажируешь?
— Я защищаю свою семью от тех, кто решил жить за наш счёт.
Вадим попытался изобразить возмущение:
— Мы родня! Как ты можешь...
— Родня не врёт про ремонт. Не сдаёт свою квартиру втихую, пока живёт на чужих харчах. И уж точно не смеётся за спиной, обсуждая, какая я тихоня.
Он замолчал. Рита швырнула папку на стол.
— Мы и так собирались съезжать.
— Отлично. Тогда завтра не возникнет проблем.
Они ушли в гостиную, хлопнув дверью. Игорь вышел из спальни, посмотрел на меня с непонятным выражением.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— А если они не вернут деньги?
Я улыбнулась.
— Вернут. Потому что есть ещё кое-что, о чём я им не сказала.
Игорь нахмурился.
— Что именно?
— Завтра узнаешь. Вместе с ними.