Ну вот и начался очередной сезон проекта, в котором слушатели намерены объять всего Стравинского. Очень правильный подход: не экспресс-марафоном, а вот так год за годом, как жизнь в браке или трудовой стаж. Человек раскрывается постепенно, замечаешь изменения, с ним происходящие, что-то нравится, что-то удивляет, а что-то возможно уже и бесит – и это нормально.
Вот данный концерт… нет, не бесил, конечно, но был каким-то более предсказуемым что ли по сравнению с другими концертами цикла. Во-первых, снова переделки старых произведений (Четыре этюда для оркестра, 1928), снова Ярослав говорит об любопытной переупаковке, о национальных мотивах отдельных фрагментов, об очередном прощании с прошлым, об удачах этой реновации и даже новых жителях-смыслах наряду со старыми.
Но главной темой вечера была балетная музыка, причем написанная в одном и том же 1928 году и объединенная (хотя и не специально) темой рождения и смерти/восхождения каких-то существ.
Балет «Поцелуй феи» была заказан композитору Идой Рубинштейн, она же исполнила главную партию. Cтравинский, исполнив этот заказ, в какой-то мере «изменил» Дягилеву, ибо труппа ИР была конкурирующей.
Тимофеев много рассказывал о том, что музыка этого балета есть переработанная ИС музыка Чайковского, да, в некоторых фрагментах слышалось что-то знакомое – и в то же время не было четкого чувства заимствования, словно бы какие-то черты предков проскользнули в лице потомка. ИС, конечно, и своего материала добавил.
Премьера была приурочена к 35-летию со дня смерти Чайковского, а либретто было создано опять же Стравинским по мотивам сказки Андерсена. В ней младенца у матери забирает фея, затем он подрастает, становится молодым человеком и собирается создать семью с любимой девушкой, но фея вновь преследует его и в конце концов уносит в неведомую страну. По сути, под поцелованным феей молодым человеком Стравинским подразумевался Чайковский, который обладая почти что волшебным талантом, не смог стать счастливым человеком в обычной жизни.
Рассказ любопытный, но когда я слушала музыку, то сперва пыталась уловить те самые интонации, мелодии, потом мысль ушла – мне как будто бы чего-то не хватало. Возможно, самого танца, а возможно и простого титрования сюжета, без этих подпорок мне было, если честно, скучновато.
Музыка к балету «Аполлон Мусагет» показалась поинтереснее, хотя ее описание, да и сама структура - больше о геометрии, белизне, абсолюте, так или иначе связанных с античностью и с жанром неоклассики, в котором ИС на тот момент утвердился. Сюжет: рождение бога, его обучение игры на кифаре, появление муз, предводительство над ними Аполлона и затем возвращение к отцу Зевсу – снова та самая история «рождение – восхождение». Этот балет стал последним, написанным композитором для труппы Дягилева, однако стал первым в сотрудничестве с балетмейстером Дж. Баланчиным, которое затем продлилось и было очень успешным.
Любопытно то, что музыка балета написана только для струнных инструментов, нет так любимых ИС всевозможных духовых – даже не верится. Однако, эта музыка струн показывает самые возможности, в какой-то момент даже забываешь, что слышишь только одну группу инструментов.
Снова спрятанные отсылки к произведениям Чайковского, к барочной музыке, однако слушая « Аполлона Мусагета» обращаешь внимание на что-то другое, на саму структуру, реально воображение рисует какие-то скульптурные ассоциации, тут подсказка музыковеда полностью сработала.
Работа дирижера Федора Безносикова (да и его облик, кстати) у меня тоже очень часто ассоциируется с понятием «неоклассика». Он всегда такой строгий, академичный, без каких-то присущих многим дирижерам современности «фишек», но в его собранности, сосредоточенности всегда чувствуется свежесть, молодость, новая энергия старой школы. РНО под его управлением звучали отлично.
Вот только не пришлось пока послушать его на новом месте работы (музыкальный руководитель «Новой оперы», со следующего сезона – главный дирижер театра) понять, к чему он хочет привести этот творческий коллектив.