— В 32 года жрать нужно меньше, — процедила недовольная женщина, скользнув взглядом по моей девушке. — Ты даже в дверь не влезаешь. Воздух в гипермаркете пах свежевыпеченным хлебом и дешёвым парфюмом. Мы уже выходили, когда столкнулись с той самой тёткой — сухопарой, с поджатыми губами и взглядом, способным заморозить коктейль. Эти слова повисли между нами, как натянутая струна. Я почувствовал, как напряглась рука моей спутницы. Она не из тех, кто глотает оскорбления. Особенно когда бьют по самым уязвимым точкам — весу и возрасту. Через пару минут мы уже разнимали их с охранником, словно двух разъярённых кошек, случайно запертых в одной клетке. — А что, тебя даже мужик не пришёл поддержать? — бросила моя девушка, когда тётка уже была в надёжных руках секьюрити. — Прости, я же забыла — у тебя же нет мужика. Понятно, почему в 50 лет ты такая злая. Тётка рванулась вперёд, но хватка охранника не ослабла. Потом она повернулась ко мне. В её глазах плескалась буря — смесь обиды, гнева и отчая
Вернулся из командировки — и наткнулся на то, чего не должен был видеть. В её телефоне. В строке уведомлений. И теперь я не знаю, что делать
8 ноября 20258 ноя 2025
627
3 мин