— Алин, привет. Слушай, тут такое дело… Костик же у нас растет.
Алина прижала телефон плечом к уху, продолжая помешивать ложкой вязкую овсянку в кастрюльке. Утро субботы выдалось серым и промозглым, капли дождя лениво сползали по кухонному окну, и меньше всего на свете ей хотелось ввязываться в «такие дела» своей кумы Светы. Обычно это означало одно — Свете что-то нужно.
— Привет, Свет. Растет, конечно. Что случилось? — голос Алины был нарочито бодрым, фальшивым даже для нее самой.
В трубке послышался тяжелый вздох, театральный, подготовленный.
— Да вот… велосипед ему нужен. Понимаешь, не просто так, а для дела. Он же в секцию записался, там все ребята на серьезных аппаратах. Он посмотрел, хороший такой, ну, ты понимаешь… шестьдесят тысяч.
Ложка замерла в каше. Шестьдесят. Тысяч. Алина медленно выпрямилась, уставившись на унылый пейзаж за окном. Шестьдесят тысяч — это была почти вся ее «подушка безопасности», деньги, которые она с трудом откладывала последние полтора года на случай, если с фрилансом станет совсем туго.
— Шестьдесят? — переспросила она, и голос прозвучал глухо. — А почему так дорого?
— Ну, Алин, ты же знаешь, сейчас цены какие. Это ж не детский трехколесный. Там рама специальная, амортизаторы, скорости… Я в этом не понимаю ничего, если честно. Он мне показал картинку, я чуть не села.
Света сделала паузу, давая Алине время осознать масштаб трагедии. Алина молчала, переваривая. Она представила Костика, своего крестника, долговязого тринадцатилетнего пацана с вечно угрюмым выражением лица. Последний раз она видела его полгода назад на дне рождения, и он едва удостоил ее взглядом, уткнувшись в телефон.
Пауза затягивалась. Света, очевидно, ждала от Алины какой-то реакции, предложения, помощи. Алина же отчаянно пыталась придумать, как бы поаккуратнее свернуть этот разговор.
— Да уж, цены сейчас кусаются, — наконец выдавила она. — Серьезная покупка.
— Вот именно! — с готовностью подхватила Света, и в ее голосе зазвенели победные нотки. — Я и подумала… Костик сказал, что ему велосипед нужен за шестьдесят тысяч. Ты же крёстная, купишь ведь?
Вопрос прозвучал не как вопрос, а как утверждение. Как констатация факта. Солнце завтра взойдет, вода мокрая, а крестная купит велосипед за шестьдесят тысяч. Алина почувствовала, как внутри все похолодело. Это была уже не просто наглость. Это было что-то запредельное.
— Свет, я… — она запнулась, подыскивая слова. — Я не могу. Это очень большая сумма для меня.
— В смысле не можешь? — в голосе кумы прорезался металл. — Алин, ты не шути. Ты же одна живешь, ни детей, ни ипотек. Работаешь на себя из дома. У тебя-то деньги должны быть. Не то что мы с Витькой, крутимся как белки в колесе, а все мимо.
«Одна живу, поэтому должна содержать твоего сына», — пронеслось в голове у Алины. Она глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие.
— Света, то, что я живу одна, не значит, что у меня на счетах лежат миллионы. Шестьдесят тысяч — это очень серьезные деньги. Я не могу просто так взять и потратить их.
— Так это ж не просто так! — почти взвизгнула Света. — Это для Костика! Для твоего крестника! Он в спорт пошел, от компьютера оторвался, радоваться надо! А ты… «не могу». Я когда тебя в крестные звала, думала, ты человеком будешь, опорой для ребенка. А ты вон как. Жалко денег на пацана?
Овсянка в кастрюльке начала подгорать. Алина выключила плиту и отодвинула посудину. Запах гари наполнил маленькую кухню.
— Дело не в том, что мне жалко, — устало сказала она. — Дело в том, что у меня нет таких свободных денег.
— Да ладно тебе заливать! — не унималась Света. — На свои поездки заграничные у тебя деньги есть, я в твоих соцсетях видела! А на крестника — нету? Красиво живешь, Алина.
Алина закрыла глаза. «Поездка» была три года назад, в Турцию по горящей путевке, на которую она копила год. Но Свете этого не объяснишь. В ее мире фрилансер, работающий из дома, был почти олигархом, который гребет деньги лопатой.
— Свет, давай не будем. Я не куплю велосипед за шестьдесят тысяч. Можем обсудить какой-то подарок на день рождения, но в пределах разумного.
— Разумного? — рассмеялась Света злым, неприятным смехом. — Знаешь, что для моего сына разумно? Чтобы у него было не хуже, чем у других! Чтобы он не чувствовал себя ущербным! А ты со своими копейками… Ладно, все с тобой понятно. Не звони нам больше. И Костику тоже не звони, нечего ему с такой крестной общаться.
В трубке раздались короткие гудки. Алина опустила руку с телефоном. Тишина в квартире давила на уши. Она постояла так с минуту, глядя в одну точку. Потом подошла к раковине, взяла кастрюльку с пригоревшей кашей и с силой выскребла ее содержимое в мусорное ведро. Опора для ребенка. Человеком будешь. Слова Светы бились в голове, как назойливые мухи.
Вечером пришел Игорь. Он появился на пороге с пакетом, из которого торчал багет и бутылка вина.
— Спасательная операция «Накормить моего голодного фрилансера», — бодро объявил он, целуя Алину в щеку. — А ты чего такая… будто на тебе пахали?
Алина молча повела его на кухню. Она сбивчиво, глотая слова, пересказала ему утренний разговор. Игорь слушал, и его лицо постепенно становилось мрачным. Когда она закончила, он взял ее руки в свои.
— Так. Во-первых, ты все сделала правильно. Абсолютно.
— Но она сказала… что я плохая крестная. Что мне жалко денег на Костика.
— Алин, послушай меня. Это чистой воды манипуляция. Дешевая и наглая. Она не о Костике думает, а о том, как решить свои проблемы за твой счет. Велосипед за шестьдесят тысяч? Для тринадцатилетнего пацана? Они с ума сошли?
— Он, может, и правда хороший… спортивный.
— Даже если так. Это их ребенок, их зона ответственности. Крестная — это не спонсор. Ты не банкомат. Ты духовный наставник, если уж на то пошло. Хоть я в это все и не верю.
Игорь достал из пакета сыр и оливки, начал нарезать багет. Его уверенные, спокойные движения действовали на Алину успокаивающе.
— Она так кричала… сказала больше не звонить.
— Вот и прекрасно, — отрезал Игорь. — Меньше нервотрепки. Поверь, через неделю-другую сама прибежит, как миленькая, когда что-нибудь еще понадобится.
Он налил вино в бокалы и протянул один ей.
— Давай выпьем за то, чтобы в твоей жизни было поменьше таких «родственников». Ты у меня одна, и нервы у тебя не железные.
Алина взяла бокал. Вино было холодным и терпким. Она сделала глоток, потом еще один. Напряжение, державшее ее весь день, начало понемногу отступать. Может, Игорь и прав. Может, стоит просто отпустить эту ситуацию и забыть.
Но забыть не получилось. На следующий день телефон Алины начал разрываться от уведомлений. Сначала пришло сообщение от Светы. Без приветствия, просто ссылка на сайт магазина с фотографией блестящего, навороченного велосипеда и ценником «59 990 руб.». Алина проигнорировала.
Через час пришло еще одно. «Посмотри, какая прелесть. Костик был бы счастлив».
Алина снова ничего не ответила.
К обеду тактика сменилась. «У всех ребят в секции такие. Один мой будет как нищий на старом разваливающемся».
Потом пошли голосовые. Короткие, ядовитые. Алина не стала их слушать, просто удалила. Но красный кружок с цифрой «1» напротив Светиного имени в мессенджере действовал на нервы.
Апогеем стал звонок с незнакомого номера поздно вечером. Алина, думая, что это очередной спам, ответила резко.
— Алло.
— Тетя Алин? — раздался в трубке неуверенный подростковый голос.
Это был Костик. Алина замерла.
— Костя? Привет. Откуда ты звонишь?
— С маминого нового номера. Она сказала, ты ее заблокировала.
«Не заблокировала, но собиралась», — подумала Алина, а вслух сказала:
— Нет, не блокировала. Как у тебя дела? Как в школе?
— Нормально, — он мялся, было слышно, что разговор ему дается с трудом. Рядом, Алина была уверена, стояла Света и дирижировала. — Тетя Алин, я насчет велосипеда хотел…
Сердце у Алины неприятно сжалось. Втягивать в это ребенка было верхом цинизма.
— Кость, послушай, — сказала она как можно мягче. — Я понимаю, что ты очень хочешь этот велосипед. Но это очень, очень дорогая вещь. У меня сейчас просто нет возможности сделать такой подарок.
— Мама сказала, у тебя есть, — пробубнил он.
— Твоя мама ошибается. Я могу подарить тебе на день рождения деньги, и ты добавишь их к своим накоплениям или к тому, что дадут родители, и купишь что-то. Но всю сумму я потянуть не могу, прости.
В трубке повисло молчание. Потом Костик тихо сказал:
— Понятно, — и повесил трубку.
Алина отложила телефон. На глаза навернулись слезы. Ей было жалко не денег. Ей было жалко этого мальчика, которого собственная мать использовала как таран в своих финансовых разборках. Она представила, что сейчас Света говорит ему: «Вот видишь? Не нужна ты своей крестной, жадная она». И он верит.
На следующий день она все-таки написала Свете. Длинное, выверенное сообщение. О том, что она любит Костю, но не может выполнять все его прихоти. О том, что роль крестной она видит не в дорогих подарках. О том, что она готова, как и раньше, участвовать в его жизни, но в рамках своих возможностей. Она предложила компромисс: она дает десять тысяч на день рождения, а остальное они с мужем добавляют сами. Она перечитывала сообщение раз десять, прежде чем нажать «отправить». Ей казалось, что она нашла идеальный баланс между твердостью и желанием сохранить отношения.
Ответ пришел через три минуты. Это было голосовое сообщение. Алина включила его, приготовившись к худшему. Но то, что она услышала, превзошло все ожидания.
Голос Светы был спокоен, даже ледяной. Никакого крика.
— Алина. Ты, наверное, себя очень умной считаешь, да? Сидишь там в своей норке, копеечки считаешь. Думаешь, я не знаю, сколько ты за свои сайтики получаешь? Думаешь, я не знаю, что ты эти шестьдесят тысяч за неделю зарабатываешь, если не меньше? Так вот, слушай сюда. Десять тысяч свои можешь засунуть себе знаешь куда. Мой сын не побирается. И если ты думаешь, что на этом все закончилось, ты очень сильно ошибаешься. Ты пожалеешь, что так со мной поступила. Я тебе это обещаю.
Сообщение оборвалось. Алина сидела в тишине, глядя на телефон. Угроза была настолько неприкрытой и злобной, что стало не по себе. Что она имела в виду? Напишет гадости в соцсетях? Расскажет всем общим знакомым, какая Алина жмотина? Это было неприятно, но пережить можно.
Она рассказала обо всем Игорю. Он нахмурился.
— Она не в себе. Просто не в себе. Алин, заблокируй ее везде. И ее мужа. И все номера, с которых они могут звонить. Это уже не шутки.
— Ты думаешь, она может что-то сделать?
— Я думаю, что от человека в таком состоянии можно ожидать чего угодно. Она загнала себя в угол своей же жадностью и теперь ищет виноватых. И нашла тебя. Просто оборви все контакты. Это лучший выход.
Алина со вздохом согласилась. Она внесла номер Светы и ее мужа Виктора в черный список. Потом нашла в контактах Костю и тоже заблокировала. Палец дрогнул на мгновение, но она все же нажала на кнопку. Так будет лучше. Для всех.
Прошла неделя. Тихая, спокойная неделя. Ни звонков, ни сообщений. Алина с головой ушла в работу, взяла новый проект, сложный, но интересный. Она почти убедила себя, что история с велосипедом закончена, что Света выплеснула свою злость и успокоилась. Жизнь возвращалась в привычное русло. Игорь был рядом, работа спорилась, осень за окном раскрасила деревья в желтый и багряный.
В пятницу вечером они решили устроить себе праздник. Игорь принес ее любимую пиццу с грибами и сыром, они открыли бутылку вина, включили какой-то старый фильм. Алина сидела, свернувшись калачиком под пледом, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Этот маленький островок уюта и спокойствия в ее квартире казался неприступной крепостью.
Телефон, лежавший на журнальном столике экраном вниз, завибрировал. Алина поморщилась, но потянулась к нему. Неизвестный номер. Наверное, доставка какая-нибудь ошиблась. Она хотела сбросить, но что-то заставило ее ответить.
— Да?
— Алина Викторовна? — спросил низкий, совершенно незнакомый мужской голос. Говорили с легким акцентом, от которого по спине пробежал холодок.
— Да. Кто это?
— Меня зовут неважно как, — в голосе слышалась усмешка. — У меня для вас сообщение от вашей кумы. От Светочки.
Алина села прямо, плед соскользнул на пол. Игорь вопросительно посмотрел на нее, приглушив звук телевизора.
— Что? Какое сообщение? Я с ней не общаюсь.
— А зря, — протянул мужчина. — Очень зря. Она человек слова, оказывается. Обещала, что вы пожалеете, — и вот, пожалуйста.
— Я не понимаю, о чем вы, — прошептала Алина, чувствуя, как леденеют пальцы.
— Сейчас поймете. Передай своей Светочке, что терпение кончилось. Шестидесяти тысяч, о которых она просила, уже мало. Теперь сто двадцать. И счетчик тикает.
— Какие сто двадцать тысяч? Вы ошиблись номером, я не понимаю, о чем речь!
Мужчина в трубке рассмеялся. Короткий, неприятный смех.
— Не ошиблись, Алина Викторовна. Она ваш номер дала как гаранта. Сказала, крестная богатая, всегда поможет. Сказала, вы в доле. Так что теперь это и твоя проблема тоже. Мы не любим, когда нас за нос водят. Велосипед, говорит, племяннику покупает. А сама долги мужа пытается закрыть. Нехорошо.
Мир под ногами Алины качнулся. Велосипед. Долги мужа. Гарант. В доле. Фразы вспыхивали в мозгу, не складываясь в единую картину, но создавая ощущение надвигающейся катастрофы.
— Я ничего не знала… Я не давала никаких гарантий! — голос сорвался на писк.
— Нас это не волнует, — тон говорящего стал жестким, как сталь. — Ее телефон выключен, до Витька ее тоже не дозвониться. Значит, общаться будем с вами. У вас два дня, чтобы найти деньги. Сто двадцать тысяч. Иначе… иначе мы придем поговорить лично. Адрес мы ваш знаем. Хорошего вечера, Алина Викторовна.
Гудки. Короткие, безжалостные.
Алина сидела, не двигаясь, и смотрела на темный экран телефона. Он казался тяжелым, как кусок свинца. В комнате было тихо. Даже фильм на экране, казалось, замер. Игорь смотрел на ее белое, как полотно, лицо.
— Алин? Что случилось? Кто это был?
Она медленно подняла на него глаза. В них не было слез. Только звенящий, ледяной ужас. Мир, который еще пять минут назад был ее уютной крепостью, рассыпался в пыль. Она была больше не в безопасности. Она была в ловушке, которую захлопнула для нее собственная кума. И самое страшное было то, что она понятия не имела, как из нее выбраться.
.Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.