Дойдя до поворота за Утес, я обернулась. Ничего не изменилось: сгорбленный дом, больше похожий на сарай, густое вишневое небо и острая, точно солдат в дозоре, скала. Всех их объяло одиночество. И меня. Оно объяло весь мир и подкралось к ступням Бога. Мог ли Создатель испытать когда-либо подобное? Вероятно, да. Ведь, Он сумел открыть мне всю полноту этого чувства. И вдруг оно ушло! Сколько повторений самой себя мне пришлось пережить , чтобы , наконец, понять, что одиночества не существует? И следом, почти сразу же, в меня проник уже другой свет – ощущение бесконечности
Дойдя до поворота за Утес, я обернулась. Ничего не изменилось: сгорбленный дом, больше похожий на сарай, густое вишневое небо и острая, точно солдат в дозоре, скала. Всех их объяло одиночество. И меня. Оно объяло весь мир и подкралось к ступням Бога.
Мог ли Создатель испытать когда-либо подобное?
Вероятно, да.
Ведь, Он сумел открыть мне всю полноту этого чувства.
И вдруг оно ушло!
Сколько повторений самой себя мне пришлось пережить , чтобы , наконец, понять, что одиночества не существует?
И следом, почти сразу же, в меня проник уже другой свет
– ощущение бесконечности