Старые уголовные дела интересны для меня, если они ложатся в основу социального детектива, и такие сюжеты я разбираю в рубрике #socdetectivehub_трукрайм, а затем представляю, как они выглядели бы в романах. В прошлый раз это было дело из статьи немецкого журналиста Гюнтера Продля, а сегодня я хочу обратиться к другому примеру — из сборника «Расследование тайных дел» Жака Дерожи и Жана-Мари Понто (1981). В основе аферы, которая фигурирует в сборнике под названием «“Пюбли М.Г.”: обманчивая реклама», лежала не только жажда наживы, но и манипуляция самыми современными на тот момент мифами — о технологическом всемогуществе и скрытом управлении сознанием.
Идея, в которую втянули бывшего министра, принца Жана де Брея, была гениальна в своем абсурде. Двое дельцов предложили ему инвестировать в «Киоскидео» — стойки с телевизионными экранами для трансляции рекламы в местах скопления людей. Но главной приманкой стал даже не сам киоск, а псевдонаучная технология — пресловутый «25-й кадр». Аферисты, среди которых особенно выделялся фигурой «советника» Патрик Аллене де Рибмон, человек с темным прошлым и фантастическими проектами вроде работающего на воде двигателя, убедили принца, что с помощью этого метода можно внедрять коммерческие и политические послания прямо в подсознание избирателей. Принц, к тому времени уже затравленный кредиторами и отчаянно искавший способ сохранить статус, попался на эту удочку по двум причинам: ему сулили баснословные доходы и — главное — тайное оружие для будущих избирательных кампаний. В итоге, пользуясь остатками репутации, он оформил заем в банке «Гальер де Сарла». Но «Киоскидео» так и не были запущены, а принц остался и без денег, и без репутации.
Примечательно, что после этого де Брей снова пришел со своими проблемами к де Рибмону. Тот пообещал представить его некому Пьеру де Варге, который якобы мог решить все «в два счета». Надо ли говорить, что следующая статья в сборнике Дерожи и Понто посвящена уже аферам этого самого де Варги?!
Преступление здесь вызвано не просто жадностью, а попыткой удержать социальный статус любой ценой — как в «Деле вдовы Леруж», которое я на данный момент считаю первым социальным детективом. Мы видим аристократию, превратившуюся в класс, торгующий титулами: банк дает деньги под сомнительный проект, потому что гарантом выступает не бизнес-план, а громкое имя. А политика становится полем для шарлатанов, предлагающих «магию» вместо кропотливой работы с аудиторией. Впрочем, за сорок лет в медиапространстве мало что изменилось, не так ли?
Чтобы раскрыть такое дело в социальном детективе, сделаем сыщиком не журналиста или полицейского, а медиакритика, и назовем его, скажем, Николя Дешам. Это человек, который разбирает медиатехнологии на атомы и видит за рекламными лозунгами их истинную суть. Сам сюжет может быть таким: некий банкир, обеспокоенный потоком кредитов на «прорывные идеи», просит Дешама неофициально оценить «Киоскидео». Изучая аферистов, Дешам понимает: де Рибмон не финансист, а создатель мифов, или, как сейчас говорят, ложных нарративов, а принц — жертва иллюзии о простом решении. В отчете для банка Дешам доказывает, что «25-й кадр» — пример не столько нерабочей технологии, сколько веры в «волшебную таблетку». Но система защищает себя: банкир признает его правоту, но разводит руками — формально аргументов недостаточно, чтобы отозвать кредит…
Единственной победой сыщика остается аналитическая статья. Но в социальном детективе этого часто бывает достаточно: как мы знаем, справедливость здесь торжествует точечно. Именно такие истории определяют жанр. А тот факт, что советские издатели внимательно следили за подобными уголовными делами, подтверждает: социальный детектив был нужен всегда, даже если в России у него долго не было имени.
__________________
Подписаться на сообщество в ВК
Подписаться на канал в Telegram