у времени под капюшоном пышные уши с кисточками , а на плече козодой. оно несется в лисью нору, и не останавливается ни на миг, чтобы успеть к чаю.
своему любимому – полынному с дождем.
куница не жалеет и сыпет в чайник досужие мысли, да капли сиюминутности,
а часовщик скучает. он собирает из пружин и стрелок башенные города, а потом разрушает их. и так из века в век.
время в лисьей норе, наконец, становится самим собой. оно снимает пудовые сапоги и вешает макинтош на гвоздь. после оно засыпает, свернувшись комочком на циферблате. в лисьей норе говорят: "времени не добудиться, когда бы не часовщики..."
у времени под капюшоном пышные уши с кисточками , а на плече козодой. оно несется в лисью нору, и не останавливается ни на миг, чтобы успеть к чаю.
своему любимому – полынному с дождем.
куница не жалеет и сыпет в чайник досужие мысли, да капли сиюминутности,
а часовщик скучает. он собирает из пружин и стрелок башенные города, а потом разрушает их. и так из века в век.
время в лисьей норе, наконец, становится самим собой. оно снимает пудовые сапоги и вешает макинтош на гвоздь. после оно засыпает, свернувшись комочком на циферблате.
в лисьей норе говорят: "времени не добудиться, когда бы не часовщики..."