Когда я собиралась в командировку в Казань на две недели, последнее, о чём я думала — это о своей красной Мазде, стоявшей во дворе. Машина была моей гордостью, я покупала её на свои деньги три года назад, когда только устроилась в строительную фирму менеджером по продажам.
— Лен, ключи от машины оставь дома, — попросил муж Витя. — Вдруг что-то случится, маме понадобится срочно в больницу съездить.
Я кивнула и повесила ключи на крючок в прихожей. Анна Петровна, моя свекровь, жила с нами уже полтора года после смерти тестя. Водить она не умела, но логика мужа казалась разумной.
В Казани дела шли хорошо. Я заключила два крупных контракта, руководство было довольно. На десятый день позвонил Витя:
— Как дела, дорогая?
— Отлично. Завтра подписываем ещё один договор, послезавтра лечу домой.
— Хорошо. Мама передаёт привет.
Что-то в голосе мужа показалось странным, но я решила, что просто устала.
Домой я вернулась в четверг вечером. Во дворе не было моей машины. Поднялась в квартиру с чемоданом, думая, что Витя поставил её в гараж.
— Где машина? — спросила я, едва переступив порог.
Анна Петровна сидела на диване, вязала что-то розовое. Подняла глаза и как-то странно улыбнулась:
— А, Леночка приехала. Как дела в командировке?
— Нормально. Витя где?
— На работе задерживается. Садись, чаю налью.
Я прошла в комнату, переоделась. Что-то было не так, но понять что именно не могла. Вернулась на кухню.
— Анна Петровна, где моя машина?
Свекровь поставила передо мной чашку с чаем, села напротив.
— Леночка, ты не сердись только...
Сердце ёкнуло.
— Что случилось?
— Ну, понимаешь... У меня такие проблемы были... Денег совсем не было, а кредит платить надо было срочно...
— Какой кредит?
— Ну я же тебе не говорила... В общем, взяла в банке немного денег на лечение, помнишь, я в прошлом году лежала в больнице? А теперь платить нечем...
Я почувствовала, как холодеет кожа.
— И что?
— Ну и продала твою машинку. Временно, конечно! Обязательно вернём деньги и выкупим обратно!
Несколько секунд я не могла произнести ни слова. Потом встала, подошла к окну. Во дворе действительно не было моей красной Мазды.
— Вы... продали... мою машину?
— Леночка, ну не сердись! Деньги нужны были очень срочно, а ты же в командировке, спросить не у кого было...
— У Вити спросить можно было!
— А что Витя? У него зарплата маленькая, ему и на себя не хватает...
Я развернулась к ней.
— Анна Петровна, это моя машина! Я её покупала на свои деньги! У вас не было права!
— Ну что ты кричишь? Мы же семья! Твоё — это наше, наше — это твоё!
— Сколько вы за неё получили?
— Четыреста тысяч.
Машина стоила минимум шестьсот. Я купила её за пятьсот двадцать.
— Кому продали?
— Одному мужчине хорошему. Он сразу деньги дал, без торгов.
— Как его зовут?
— А зачем тебе? Леночка, ну не расстраивайся так! Мы же обязательно выкупим!
— Хочу знать, кому досталась моя машина.
Анна Петровна замялась, покрутила в руках спицы.
— Ну... это сосед наш, из пятого подъезда. Антонов вроде.
Я знала всех соседей из пятого подъезда. Никакого Антонова там не было.
— Анна Петровна, говорите правду. Кому вы продали машину?
— Да говорю же тебе!
Дверь хлопнула — пришёл Витя. Зашёл на кухню, поцеловал меня в макушку.
— Как съездила?
— Твоя мама продала мою машину.
Витя застыл на месте.
— Что?
— Пока я была в командировке, твоя мама взяла мои ключи и продала мою машину. За четыреста тысяч.
— Мам, это правда?
Анна Петровна поджала губы.
— Витя, у меня кредит был... Платить нечем было...
— Какой кредит? Ты же говорила, что денег хватает на всё!
— Ну вот не хватило... И взяла немного в банке...
— Сколько взяла?
— Триста тысяч.
Витя сел на стул, потёр лицо руками.
— Мама, как ты могла? Это же Ленина машина!
— А что такого? Мы же вернём деньги!
— Откуда? У меня зарплата сорок тысяч, у Лены тридцать пять. Когда мы накопим шестьсот тысяч?
— Кому вы продали? — повторила я вопрос.
— Мам, говори правду, — поддержал муж.
Анна Петровна встала, подошла к окну.
— Ладно... Не соседу...
— Кому?
— Твоему начальнику.
Я почувствовала, как всё внутри перевернулось.
— Какому начальнику?
— Ну этому... Как его... Семёнов что ли...
Семёнов — директор нашей фирмы. Мой непосредственный руководитель.
— Как вы его нашли?
— Ну, я же в твоём телефоне номера видела. Позвонила, объяснила ситуацию. Он и согласился купить.
Витя смотрел на мать как на сумасшедшую.
— Мам, ты что наделала?
Я достала телефон, нашла номер Семёнова, нажала вызов. Он ответил сразу.
— Лена? Как дела? Как командировка?
— Алексей Иванович, это правда, что вы купили мою машину у свекрови?
В трубке повисла тишина.
— Лен, я...
— Это правда?
— Да, но...
— Почему вы не позвонили мне?
— Твоя свекровь сказала, что у вас срочные финансовые проблемы, что тебе срочно нужны деньги и ты просила её решить вопрос с продажей...
— Я ничего такого не просила! Я даже не знала, что она собирается это делать!
— Лен, послушай... Твоя свекровь показалась мне очень расстроенной, говорила, что у вас какие-то долги, что банк требует немедленной выплаты...
— И вы поверили?
— А почему я должен был не верить? Она же твоя родственница...
— Алексей Иванович, моя свекровь вас обманула. Она продала мою машину без моего ведома, пока я была в командировке.
— Господи... Лен, я не знал... Если бы знал, конечно, сначала тебе позвонил бы...
— Где сейчас машина?
— У меня. Лен, я готов вернуть её, конечно... Только деньги я уже перевёл твоей свекрови...
— Сколько вы заплатили?
— Четыреста тысяч, как она просила.
Я посмотрела на Анну Петровну. Та сидела и делала вид, что вяжет.
— Хорошо. Завтра поговорим на работе.
Отключила телефон. Витя смотрел на мать с каким-то ужасом.
— Мам, ты понимаешь, что натворила? Это же Ленин начальник! Как она теперь на работу пойдёт?
— А что такого? Деньги же заплатил, машину получил. Все довольны.
— Мама, — сказала я очень тихо, — завтра утром вы идёте в банк и возвращаете Алексею Ивановичу деньги. А потом он вернёт мне машину.
— А на что я кредит буду платить?
— Это ваши проблемы.
— Как это мои? Мы же семья!
— Семья? — я встала. — Семья — это когда спрашивают разрешения, прежде чем продавать чужое имущество.
— Ну хорошо, виновата. Но что теперь делать? Деньги я уже банку отдала.
— Всё?
— Ну почти... Триста кредит закрыла, сто себе оставила на жизнь.
— На какую жизнь?
— Ну как на какую? На продукты, на лекарства...
— У вас есть пенсия.
— Пенсия маленькая!
— Анна Петровна, — я села напротив неё, — вы продали мою машину за четыреста тысяч. Машина стоила шестьсот. Вы меня обокрали на двести тысяч, плюс лишили транспорта. И при этом ещё жалуетесь, что денег мало?
— Я не обкрадывала! Я просто...
— Что просто?
— Решила семейные проблемы!
Витя покачал головой.
— Мам, какие семейные проблемы? Твой кредит — это твои проблемы. Зачем ты вообще кредит брала?
Анна Петровна замялась.
— Ну... нужны были деньги...
— На что?
— На разные нужды...
— Мама, говори конкретно. На что ты потратила триста тысяч?
— Ну... шубу купила... И в отпуск съездила...
— Куда съездила?
— В Сочи, с Тамарой. Помнишь мою подругу?
— В Сочи? Когда?
— Ну в прошлом месяце...
Я вспомнила, что в прошлом месяце Анна Петровна действительно неделю где-то отсутствовала. Говорила, что к сестре в деревню поехала.
— Сколько потратили в Сочи?
— Да немного... Тысяч восемьдесят...
— А на шубу сколько?
— Сто двадцать...
— Итого двести. А где остальные сто тысяч?
— Ну по мелочи потратила...
Витя встал, прошёлся по кухне.
— Мам, ты что, совсем с ума сошла? Взяла кредит триста тысяч, чтобы съездить в отпуск и купить шубу?
— А что плохого? Я всю жизнь работала, имею право отдохнуть!
— На свои деньги имеешь право!
— А где я их возьму? Пенсия копеечная!
— Тогда не нужно было кредит брать!
— Легко сказать... А хочется жить красиво...
Я слушала этот диалог и не верила своим ушам. Получалось, что свекровь взяла кредит на развлечения, а расплачиваться решила моей машиной.
— Анна Петровна, — сказала я, — завтра же идём в банк. Берёте новый кредит и возвращаете деньги Семёнову.
— Мне новый кредит не дадут! Я же пенсионерка!
— Тогда под залог квартиры.
— Какой квартиры? У меня нет квартиры!
— Как нет? А где вы жили до смерти тестя?
— Ну там квартира коммунальная была, комната одна...
— И где эта комната?
— Продал её Витя, когда я к вам переехала.
Я посмотрела на мужа. Он кивнул.
— Деньги куда делись?
— На похороны отца пошли, на долги...
Значит, недвижимости у свекрови не было. А новый кредит пенсионерке действительно вряд ли дадут.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда возвращаете те сто тысяч, что у вас остались.
— Не могу.
— Почему?
— Потратила уже.
— На что?
— Ну... подарки купила... Внукам племянницы... И ещё лекарства дорогие...
— Какие лекарства на пятьдесят тысяч?
— Ну не на пятьдесят... На десять примерно... А остальное... ну по мелочи ушло...
Я поняла, что денег у неё действительно нет. И взять их негде.
На следующее утро я пришла на работу пораньше. Семёнов уже был в офисе.
— Лен, проходи, — он указал на стул перед своим столом. — Я всю ночь думал об этой ситуации.
— И к какому выводу пришли?
— Понимаешь, формально я ничего не нарушил. Мне предложили купить машину, я купил. Все документы оформлены правильно.
— Но вы же понимаете, что это была афёра?
— Сейчас понимаю. Но тогда... Твоя свекровь была очень убедительна. Говорила, что ты в отчаянии, что готова продать машину за любые деньги, лишь бы закрыть долги...
— И вы решили воспользоваться моим отчаянием?
Семёнов покраснел.
— Ну... машина действительно хорошая, а цена была привлекательная...
— Алексей Иванович, машина стоит шестьсот тысяч минимум.
— Я знаю. Но мне сказали, что срочно нужны деньги...
— Короче говоря, вы решили купить по дешёвке?
— Лен, ну что ты как... Я же не знал, что тебя обманывают...
Мы сидели молча минуту. Потом Семёнов откашлялся.
— Слушай, а что если я тебе верну машину, а деньги потом как-нибудь получу с твоей свекрови? Рассрочка какая-нибудь...
— Алексей Иванович, у неё нет денег. Вообще.
— Как нет?
— Потратила всё. Кредит взяла на отпуск и шубу, а теперь расплачивается моим имуществом.
Семёнов потёр лоб.
— Лен, но я же деньги заплатил... Четыреста тысяч...
— А машина стоит шестьсот.
— Но мне же не вернут разницу...
— Это ваши проблемы. Вы купили краденое.
— Не краденое! Документы в порядке!
— Без ведома владельца.
Мы ещё минут десять препирались. В итоге Семёнов согласился вернуть машину, но при условии, что я верну ему деньги в течение месяца.
Домой я вернулась злая. Анна Петровна встретила меня с невинным видом.
— Ну как, договорилась с начальником?
— Машину вернёт, если я ему деньги отдам.
— А где ты деньги возьмёшь?
— Понятия не имею. Займу у кого-нибудь.
— У кого?
— У подруг, у коллег...
— А если не дадут?
— Дадут. Мне, а не вам.
Витя пришёл поздно. Я рассказала ему о разговоре с Семёновым.
— Четыреста тысяч... — он покачал головой. — Где мы их возьмём?
— Займём.
— У кого?
— Я уже со всеми переговорила. Катя может дать сто тысяч, Оля пятьдесят, твой брат обещал сто пятьдесят...
— Откуда у Димы столько?
— Премию получил большую.
— А остальные сто?
— У твоей мамы спрошу.
— У неё же нет денег!
— Есть. Где-то есть.
На следующий день я села с Анной Петровной за кухонный стол.
— Слушайте внимательно. Мне нужна правда. Кому вы на самом деле продали машину?
— Говорю же, твоему начальнику...
— Не врите. Семёнов сказал, что вы ему назвали другую цену.
— Какую?
— Вы просили за машину триста пятьдесят тысяч.
Анна Петровна дёрнулась.
— Ну и что?
— А мне сказали, что получили четыреста. Где пятьдесят тысяч?
— Я не помню...
— Анна Петровна, или вы говорите правду, или я пишу заявление в полицию о мошенничестве.
— На кого заявление?
— На вас. За продажу чужого имущества.
— Но я же родственница!
— Родство не даёт права продавать чужие вещи.
Свекровь помялась, покрутила в руках платок.
— Ладно... Не Семёнову я продала...
— Кому?
— Одному человеку... Он перекупщик...
— Как его зовут?
— Не помню...
— Анна Петровна!
— Ну хорошо, помню! Максимов его зовут.
— А Семёнову зачем врали?
— Ну... стыдно было признаваться...
— В чём стыдно?
— Что перекупщику продала... За триста пятьдесят...
— А он уже Семёнову за четыреста?
— Наверное...
Значит, цепочка была длиннее. Анна Петровна продала машину перекупщику, тот — Семёнову.
— Где этот Максимов?
— Не знаю.
— Телефон его есть?
— Был... Потерялся...
— Как потерялся?
— Ну записала на бумажке, бумажка где-то затерялась...
Я понимала, что она врёт, но доказать ничего не могла.
Вечером позвонил Семёнов.
— Лен, у меня странные новости.
— Какие?
— Я решил узнать историю твоей машины. Пробил по базам. Оказывается, она была в угоне полгода назад.
— Что?
— Машину угнали в Москве, потом нашли, вернули владельцу. А через месяц она появилась на продаже в нашем городе.
— И что это значит?
— Понятия не имею. Но документы... они вроде как поддельные.
Сердце ухнуло вниз.
— Алексей Иванович, вы хотите сказать, что я три года ездила на краденой машине?
— Похоже на то.
— Но я же покупала её в салоне!
— В каком?
— "Автолидер" на Московской.
— Этот салон полгода назад закрылся. Хозяина посадили за торговлю крадеными машинами.
Я опустилась на диван. Получалось, что три года я ездила на угнанной машине, сама того не зная.
— Что теперь делать?
— Не знаю. Машину я тебе не верну — она же краденая. И деньги твоей свекрови не отдам — я же за неё заплатил.
— А я что, должна остаться и без машины, и без денег?
— Лен, обращайся в полицию. Пусть разбираются.
На следующее утро я пошла в отделение. Дежурный выслушал мою историю и развёл руками:
— Пишите заявление. Но предупреждаю — дело сложное. Салон закрыт, хозяин сидит, документы все сгорели при пожаре...
— Какой пожар?
— А вы не слышали? В прошлом месяце там пожар был. Все бумаги сгорели.
Удобно.
Заявление я написала, но особых надежд не питала.
Дома Анна Петровна встретила меня с торжествующим видом:
— Ну как, получила машину обратно?
— Нет. Оказалось, машина краденая.
— Как краденая?
Я рассказала всё, что узнала. Лицо свекрови постепенно бледнело.
— Значит, деньги мне никто не вернёт? — пробормотала она.
— Какие деньги? Вы же их в банк отдали.
— Ну да... в банк...
— Анна Петровна, а в какой банк вы кредит возвращали?
— В... ну... в обычный...
— Название скажите.
— Не помню...
— Как не помните? Вы же вчера туда ездили!
— Ну... ездила...
— Покажите справку о том, что кредит закрыт.
— Какую справку?
— Обычную. Когда кредит закрываешь, банк справку даёт.
— Мне не дали.
— Почему?
— Не знаю.
Я достала телефон, позвонила в три банка, где обычно дают кредиты пенсионерам. В первых двух сказали, что Анны Петровны Беловой в базе нет. В третьем долго проверяли, потом сообщили:
— Есть такая заёмщица. Белова Анна Петровна. Но кредит у неё активный, просрочка уже два месяца.
— Сколько она должна?
— Двести восемьдесят тысяч.
— А сколько всего брала?
— Триста тысяч.
Я отключила телефон и посмотрела на свекровь.
— Анна Петровна, кредит не закрыт. У вас просрочка два месяца.
— Как не закрыт? Я же деньги относила!
— Куда относили?
— В банк!
— В какой? Я только что звонила — кредит висит.
— Не может быть!
— Значит, четыреста тысяч за машину вы потратили на себя?
— Нет! Я кредит закрывала!
— Покажите документы.
— Какие документы?
— Справку о закрытии кредита, расписку, что угодно!
— Я... я не взяла...
— Анна Петровна, где деньги?
Она встала, подошла к окну, долго молчала.
— Я не хотела никого обманывать...
— Где деньги?
— Потратила.
— На что?
— На разные нужды.
— Четыреста тысяч на разные нужды?
Она развернулась, и я увидела в её глазах злость.
— А почему я должна жить в нищете? Всю жизнь работала за копейки, пенсия смешная! А у тебя машина дорогая стоит без дела!
— Без дела? Я на ней каждый день ездила!
— Ну подумаешь, автобусом поездишь!
— Анна Петровна, вы украли мою машину!
— Не украла! Продала! И потратила деньги с умом!
— На что потратили?
— Внукам подарки купила! Племянникам! Сестре помогла!
— На четыреста тысяч?
— А что плохого? Я же не на себя тратила!
— А кредит кто платить будет?
— Ну... как-нибудь...
Я села на диван, закрыла глаза. Значит, свекровь продала мою машину и потратила все деньги на подарки родственникам. При этом соврала про кредит.
— Сколько именно потратили на подарки?
— Не считала.
— Примерно.
— Ну... тысяч двести...
— А остальные двести?
— На жизнь.
— На какую жизнь за два месяца?
— Ну ездила по магазинам, в театр, в ресторан...
— В ресторан? На сто тысяч?
— Не на сто... Тысяч на тридцать...
— А остальные семьдесят?
Анна Петровна замялась.
— Ну... одежду покупала... Косметику...
— Покажите чеки.
— Какие чеки?
— От покупок.
— Не сохранила.
— Ни одного?
— Зачем их хранить?
Я встала, прошла в её комнату, открыла шкаф. Там висело штук пять новых платьев, два костюма, три блузки — всё с бирками.
— Это всё недавно купили?
— Ну да.
— Сколько стоит?
— Не помню.
Я сняла одно платье, посмотрела на ценник. Двенадцать тысяч.
— Это платье за двенадцать тысяч?
— Ну и что? Хорошее платье!
— У меня таких платьев нет.
— Так купи себе!
— На какие деньги? Вы мою машину продали!
— Ну не я же тебя заставляла дешёвую машину покупать!
Я не поверила своим ушам.
— То есть я сама виновата, что купила краденую машину?
— А кто тебя заставлял в сомнительном салоне покупать?
— Анна Петровна, я не знала, что салон сомнительный!
— Надо было лучше проверять!
Дверь хлопнула — пришёл Витя. Услышав наши голоса, зашёл в комнату.
— Что происходит?
— Твоя мама потратила все деньги за машину на шмотки и развлечения, — коротко объяснила я. — И при этом считает, что я сама виновата.
— Мам, это правда?
— Витя, я имею право тратить деньги как хочу!
— Какие деньги? Это были Ленины деньги! За её машину!
— За краденую машину!
— Мама, машина стала краденой не по вине Лены!
— А по чьей вине? Кто её покупал?
Витя сел на кровать, потёр виски.
— Мам, ты понимаешь, что натворила?
— Я ничего не натворила! Я помогла родственникам!
— На чужие деньги!
— Мы же семья!
— Семья — это когда спрашивают разрешения!
— У кого спрашивать? У неё? — Анна Петровна ткнула в мою сторону. — Она бы не разрешила!
— Вот именно! Потому что это были мои деньги!
— Твои, твои... А когда я борщ варю, это тоже твой борщ?
— Борщ вы варите из продуктов, купленных на наши деньги!
— Ну и что? Труд мой!
— Анна Петровна, — сказала я очень тихо, — завтра утром вы собираете вещи и уезжаете.
— Куда?
— Куда хотите. Это не мои проблемы.
— А Витя что скажет?
— Витя скажет то, что думает.
Витя поднял голову, посмотрел на мать.
— Мам, Лена права. После того, что ты сделала, ты не можешь здесь жить.
— Витя! Я твоя мать!
— Мать не украла бы у невестки машину.
— Я не крала! Я продала!
— Без разрешения — это кража.
— Значит, выгоняете меня?
— Никто тебя не выгоняет. Просто после того, что произошло, нам будет лучше жить отдельно.
— И куда я поеду?
— К сестре в деревню. Или снимешь комнату.
— На какие деньги? Пенсия копеечная!
— Надо было об этом думать, когда тратила четыреста тысяч.
— Я их на семью тратила!
— На какую семью? На племянников? Они тебе не семья больше, чем мы?
Анна Петровна заплакала.
— Значит, выбрасываете старуху на улицу?
— Мам, хватит театра. У тебя есть сестра, есть знакомые. Найдёшь где жить.
— А кредит кто будет платить?
— Ты его брала — ты и плати.
— Нечем платить!
— Тогда пусть банк взыскивает. Но это уже не наши проблемы.
Утром Анна Петровна собрала вещи. Витя вызвал такси до автовокзала.
— Передумаете — звоните, — сказала она на прощание.
— Не передумаем, — ответил Витя.
Когда дверь за ней закрылась, мы оба облегчённо вздохнули.
— А ты не жалеешь? — спросила я.
— О чём?
— Что выставил мать.
— Лен, она продала твою машину и потратила деньги на себя. После этого никаких сожалений.
— Машину я так и не получила обратно. Через неделю позвонил следователь и сообщил, что её изъяли как вещественное доказательство по уголовному делу о торговле краденым автотранспортом.
— А деньги за неё?
— Никто ничего не вернул. Семёнов сказал, что он пострадавший покупатель. Анна Петровна потратила всё подчистую.
— И что теперь?
— Езжу на автобусах. Копим на новую машину.
Витя обнял меня.
— Накопим. И мать больше в наш дом не войдёт.
Через месяц Анна Петровна позвонила. Плакала в трубку, просила прощения, умоляла вернуться.
— У меня нет денег совсем! Сестра выгнала, комнату снять не на что!
— А четыреста тысяч где? — спросила я.
— Ну... потратила же...
— Обращайтесь к тем, на кого потратили. К племянникам, к внукам.
— Они говорят, что ничего не должны!
— Правильно говорят.
— Леночка, ну я же не специально! Я думала, всё нормально будет!
— Анна Петровна, вы взрослый человек. Когда продавали чужую машину, понимали, что делаете?
— Понимала, но...
— Вот и живите теперь с последствиями.
— А кредит банк требует! Грозятся в суд подать!
— Подадут — будете отвечать.
— Но у меня же нет денег!
— Тогда зачем брали кредит?
— Леночка, ну помоги! Я всё верну!
— Чем вернёте? У вас нет ни денег, ни имущества.
— Ну как-нибудь... Работать пойду...
— В семьдесят лет? На какую работу?
— Ну... уборщицей...
— Зарплата уборщицы — пятнадцать тысяч. При долге триста тысяч будете работать двадцать лет.
— Леночка...
— До свидания, Анна Петровна.
Я повесила трубку. Витя одобрительно кивнул.
— Правильно. Пусть сама выкручивается.
Полгода спустя я встретила соседку из пятого подъезда.
— А твоя свекровь вчера приезжала, — сообщила она. — Во дворе стояла, на окна смотрела.
— И что?
— Я с ней поговорила. Говорит, живёт теперь в приюте для пожилых. Кредит не может отдать, банк квартиру у сестры описал...
— Какую квартиру?
— Ну она же поручителем была по кредиту твоей свекрови. Теперь банк с неё взыскивает.
Я не знала про поручительство сестры. Но это уже не мои проблемы.
— Просила передать, что очень жалеет и хочет помириться.
— Передайте, что я тоже жалею. Жалею, что не выставила её сразу после первых подозрительных поступков.
Соседка удивлённо посмотрела на меня.
— Ты жестокая, Лена.
— Это не жестокость. Это справедливость.
Вечером рассказала Вите о встрече с соседкой.
— Не жалеешь? — спросил он.
— О чём?
— Ну что мать теперь в приюте живёт...
— Витя, она украла мою машину стоимостью шестьсот тысяч. Потратила деньги на себя. Обманывала нас. И при этом ещё считала себя правой. Так что нет, не жалею.
— А если бы она сразу призналась во всём, попросила прощения?
— Тогда другое дело. Но она врала до последнего и обвиняла меня.
— Да, ты права.
Мы помолчали. Потом Витя добавил:
— Знаешь, я понял одну вещь. Родственник — это не тот, кто с тобой в родстве. Родственник — это тот, кто тебя уважает.
— Золотые слова.
— Свекровь продала мою машину, пока я была на отдыхе. Но когда я вернулась — все они быстро пожалели, — процитировала я заголовок той самой истории, которая изменила мою жизнь.
— Это точно, — согласился Витя. — Пожалела-то она быстро. Только поздно.
А я всё думала о той фразе, которую сказала Анна Петровна в самом начале: "Мы же семья! Твоё — это наше, наше — это твоё!" Семья — да. Только работает это правило в одну сторону. Моё становится наше. А наше остаётся наше.
Но теперь всё по-другому. Наше — это действительно наше. Только теперь "наше" — это я и Витя. А не я, Витя и его мама.
И машину мы купили новую. На общие деньги. И ключи висят на том же крючке в прихожей. Только теперь я точно знаю — никто их не возьмёт без спроса.
КОНЕЦ РАССКАЗА