Первый трижды Герой Союза Александр Покрышкин и его дивизия в частях 40–42: посадка на автостраду, отчаянные воздушные бои, приближение к Берлину. Узнайте, как смелость лётчиков творила чудеса, сорвав наступление фашистов и приблизив победу! Захватывающая история подвигов, потерь и триумфов.
Посадка дивизии на автостраду
Значение посадки для лётного состава
Посадка целой дивизии диктовалась боевой обстановкой. Лётчики всё это понимали и действовали умело и хладнокровно. Такая посадка способствовала привитию смелости лётному составу. Смелость, мастерство и риск – черты характера, присущие настоящему истребителю. Уверенное перебазирование на этот «аэродром» показало наличие этих качеств у лётного состава дивизии, с такими лётчиками можно было творить чудеса.
Трудное положение на правом крыле фронта
Ситуация с танковой армией Рыбалко
Во второй половине февраля сложилось трудное положение на правом крыле фронта. Танковая армия П. С. Рыбалко к этому времени была уже значительно ослаблена в предыдущих жестоких боях. Предпринятое наступление для выхода к р. Нейсе и захвата городов Лаубан и Герлиц развивалось медленно. Противник перебросил в этот район крупные резервы, активно поддержанные авиацией. Он сорвал наступление, нанёс удар северо-восточное Лаубана, обходя с востока втянутые в бои корпуса танковой армии. Создалась угроза их окружения. В тяжёлых оборонительных боях танкисты и соединения общевойсковой армии ген. К. А. Коротеева совместными усилиями отражали удар вражеских танковых дивизий. Полки воздушной армии, базируясь на раскисших аэродромах восточнее Одера на большом удалении от района боёв, не могли оказать действенную помощь наземным войскам. Перелёт дивизии Покрышкина на автостраду оказался весьма кстати. Находясь недалеко от Лаубана, она могла надёжно прикрыть с воздуха соединения Рыбалко и Коротеева.
Первые победы в воздухе
Наведение на цели и сбитие "рам"
В этих условиях лётчики хорошо понимали важность и ответственность своих задач. В воздухе они действовали смело и решительно. Первые вылеты принесли первые победы. Четвёрка Сухова, патрулируя в районе боёв, была наведена на «Фокке-Вульф-189».
– Сухов, западнее вас на высоте более тысячи метров «рама», – последовал приказ с КП. – Вижу! Атакую! – сразу же отреагировал командир группы. Спикировав, он с короткой дистанции открыл огонь. «Рама» от разрывов снарядов развалилась в воздухе. Через некоторое время к району патрулирования подошёл второй «Фокке-Вульф-189» в сопровождении 4-х «мессеров». С КП последовала новая команда: – Сухов, на подходе выше вас «рама» с «мессерами». Не упустите! На командном пункте и в воздухе понимали, что противнику позарез нужны данные о передвижении наших танковых колонн в этом районе. Важно было сорвать разведку. Боевым разворотом Сухов выходит снизу и в упор расстреливает «раму». А его ведомый Кутищев сбивает ведущего Ме-109, попытавшегося атаковать Сухова. Остальные «мессершмитты» спасаются бегством. В этом вылете Сухов пополнил свой счёт сбитых «Фокке-Вульф-189», а также подтвердил славу лучшего специалиста по уничтожению воздушных разведчиков. Все мы знали, что первую «раму» он сбил почти 2 года назад в боях под Мелитополем.
Воздушные бои с "фоккерами"
Атаки на штурмовиков и вынужденная посадка
Группы истребителей, вылетавшие на патрулирование в тот день, провели ряд воздушных боёв с группами «Фокке-Вульф-190», которые пытались штурмовать войска. Лётчики сорвали попытки противника нанести прицельные удары по советским наземным частям. Уже под вечер на патрулирование вновь вышла четвёрка Сухова. В районе Лаубана его группа с КП была наведена на воздушную цель. Десятка «фоккеров» пыталась штурмовать наземные части. – Вижу! Атакую! Кутищев, прикрой! – дал команду Сухов своему ведомому и ринулся вниз. В прицеле «фоккер», идущий с набором высоты.
Очередь из всех точек вооружения – и вражеский самолёт, вспыхнув, врезался в землю. Остальные «фоккеры» ушли на бреющем полёте. Преследовать их нельзя: на подходе ещё две четвёрки «Фокке-Вульф-190» и пара Ме-109. Лобовая атака звена Сухова по первой четвёрке оказалась удачной. Ведущий «фоккер» сорвался горящим факелом к земле. Но и на машине Сухова загорелось крыло. На подбитом самолёте опытный лётчик пошёл на вынужденную посадку. Вдогонку за ним бросилась вторая четвёрка «фоккеров», не связанная боем. Но зенитчики, как говорят, не дремали. Они отогнали мощным огнём из 37-миллиметровых пушек эту группу и прикрыли повреждённый истребитель Сухова. Выискивая площадку для вынужденной, он увидел, что на кабрировании огонь в крыле его самолёта пропадал, а на снижении снова разгорался. Воспользовавшись этим, пилот стал маневрировать и дотянул до грунтовой полосы аэродрома.
Уроки и реформы в тактике
Требования к патрулированию и контролю
Первый день боевой работы дивизии с автострады закончился в основном успешно, без потерь. Однако было всё-таки мало сбитых вражеских самолётов. А это значит, завтра они снова будут в воздухе. На вечернем совещании командиров и начштабов полков состоялся серьёзный и острый разговор. У некоторых руководителей ещё осталась привычка посылать на патрулирование мелкие группы истребителей. В боях до Одера и над переправами через него это было ещё объяснимо, в какой-то мере оправданно. Тогда, при плохой погоде, нельзя было выполнять боевые задания крупными группами. Теперь нормальная погода, сил вполне достаточно, да и базирование авиации на бетоне. Тем не менее на патрулирование высылаются, как правило, звенья и шестёрки. Они с трудом выполняют боевые задания, часто ведут бои с численно превосходящим противником.
Покрышкин потребовал от всех командиров посылать на прикрытие войск усиленные патрули в составе одной-двух эскадрилий. На силу надо отвечать силой. Смену производить в районе прикрытия без опоздания. Пропуск «фоккеров» на штурмовку, неоправданные потери лётчиков будут считаться чрезвычайным происшествием, с немедленными и серьёзными выводами… С начштаба авиадивизии Абрамовичем продумали меры по усилению контроля за планированием вылетов и организацией боевой работы.
Посещение музея Кутузова и управление боями
Восстановление музея и начало управления
Утром, проверив точность выполнения указаний, Покрышкин выехал на передовой КП дивизии, развёрнутый около Бунцлау. В городе он заехал к нашему коменданту, с которым обговорил ряд вопросов, спросил, где находится музей фельдмаршала М. И. Кутузова. Гениальный полководец во главе русских войск, преследующих армию Наполеона, дошёл до Бунцлау и здесь скончался. Комендант рассказал, что фашисты надругались над памятью о Кутузове, ликвидировав музей. Офицер проехал вместе с комдивом к этому зданию. В нём уже ничто не напоминало о пребывании М. И. Кутузова. Осталась лишь комната, где прошли последние часы его жизни. Затем с комендантом подъехали к памятнику на окраине Бунцлау. Здесь захоронено сердце фельдмаршала. Прибыв на КП, Александр Иванович первым делом распорядился о выделении группы солдат и офицеров в распоряжение комендатуры города – комендант просил помочь в восстановлении музея Кутузова. А затем уже приступил к управлению боевыми действиями.
Успехи в воздушных боях
Разгром контратакующей группировки
В тот день боевая работа шла более успешно. Усиленные истребительные группы, встречая «фоккеров» на подходе к району прикрытия, наносили чувствительные удары по вражеской авиации. Были полностью исключены удары по наземным частям. Армии генералов Рыбалко и Коротеева успешно разгромили контратакующую группировку противника и отбросили её за р. Квейс.
Потери и героизм лётчиков
Тараны и трагические инциденты
В воздушных боях в эти дни лётчики действовали умело. Но всё же потерь избежать не удалось… Однажды группа командира звена Николая Климова, закончив патрулирование, возвращалась на аэродром. С КП было видно, что её догоняет шестёрка «мессеров». Они намереваются нанести внезапный удар по шестёрке Климова. Ему немедленно следует команда по радио: – Быстрый разворот на противника! Группа энергично пошла в лобовую атаку. Пять Ме-109 не приняли её и отвалили в сторону с набором высоты. А шестой – ведущий, упорно шёл навстречу. Климов бросил свой самолёт на него. В воздухе раздался сильный взрыв от столкновения истребителей. К земле Ме-109 падал, вращаясь листом, с оторванной задней частью фюзеляжа. А рядом с ним кружилась «кобра» с отбитым левым крылом… – Климов, прыгай! Прыгай! – кричал комдив в микрофон. Но Климов, по-видимому, потерял сознание от удара при столкновении. «Аэрокобра» упала на окраине Бунцлау. Выполняя свой воинский долг, Н. Климов таранил бросившего вызов фашистского аса, награждённого Железным крестом. Похоронили отважного воздушного бойца рядом с памятником Кутузову.
Эта потеря оказалась не единственной. Как-то разгорелся тяжёлый бой эскадрильи с большой группой «фоккеров» и «мессеров». По радио срочно было вызвано усиление в виде четвёрки под командой Графина. «Кобры», смело и решительно вступили в бой, сбили несколько вражеских самолётов. Остальные стали уходить на запад. Графин, преследуя удирающего на малой высоте Ме-109, пристроился к нему в хвост и на развороте открыл огонь. В это же время «мессершмитт» обстреляли зенитчики. Пулемётная очередь задела и машину Графина. Оба сбитых самолёта упали почти рядом. Когда Покрышкин подъехал к месту падения, то увидел спорящих зенитчиков. Они доказывали друг другу, кто сбил самолёты, требовали у танкистов подтверждения. – Что вы спорите?! Вы же обстреляли и свой самолёт! Видите, звёзды на обломках крыльев, – со злостью оборвал их спор комдив. Узнал номера частей, чтобы потом принять меры. Единственная пуля попала Графину в висок. Тяжело было переживать гибель незаурядного офицера, который своей отчаянностью в боях способен был выполнить самое опасное задание. Он пользовался большим уважением у лётчиков.
Непредвиденные случаи в боях
Вынужденная посадка из-за любопытства
Боевая жизнь преподносила самые различные, порой непредвиденные случаи. Выполняя по плану прикрытие наземных частей, зам. командира полка Андрей Труд со своей группой, не встретив противника в воздухе, решил ради любопытства посмотреть на вражеские танки. Снизился на малую высоту и оказался под сильным зенитным огнём врага. Самолёт был серьёзно повреждён. Труд всё же сумел дотянуть до своих войск и приземлился на «живот». Узнав об этом, Покрышкин немедленно выехал с КП в дивизию. Андрея Труда встретил уже на аэродроме, куда его привёз на мотоцикле танкист. С забинтованной головой, но с видом победителя на лице, он стал докладывать. – Товарищ командир дивизии! Капитан Труд произвёл вынужденную посадку на подбитом зениткой самолёте и прибыл в полк. Машина сильно повреждена и ремонту не подлежит. Такая злость взяла Покрышкина. – Видимо, ждёшь, что похвалю за лихое ухарство?! Это не геройство, а дурость!
Закон войны и дисциплина в дивизии
Инцидент с капитаном и угроза наказания
Закон войны: если враг не сдается, его уничтожают. А.И. Покрышкин.
Чуть не погиб сам, потерял боевой самолет.
– Зачем тебе надо было снижаться над противником, в зону зениток.
– Захотелось лучше рассмотреть немецкие танки, так сказать, в натуре, ну и снизился...
– За твою глупость строго накажу! – пригрозил Покрышкин капитану.
Совещание и меры по дисциплине
Тут уж веселая улыбка исчезла. Лицо стало кислым. Все эти случаи наводили на грустные размышления. Требовалось выработать меры, чтобы устранить появившееся у летного состава этакое легковесное отношение к противнику на пороге Великой Победы, в какой-то сотне километров от Берлина. Этим проблемам комдив и посвятил очередное совещание с командирами и политработниками. Провел ряд серьезных мероприятий и политотдел. Летный состав стал действовать более решительно и осмотрительно, разумно и дерзко. Покрышкин был уверен, что только сочетание таких качеств и рождает настоящего воина, с горячим сердцем и твердыми руками, трезвым умом.
Парадокс боевого опыта и бесшабашность
Вот ведь парадокс. Летчики, познав себя в бою, стали действовать смелее. Появилась разумная дерзость, безграничная уверенность в себе, в друзьях, в технике. Они смело шли в атаку на противника, навязывали свою волю. И все же иногда проявлялась этакая бесшабашность, ненужная лихость в бою, порой какое-то ребячество. Каждый такой срыв – это жертвы, потеря техники.
Посещение музея Кутузова
Восстановление музея и скромность полководца
Вскоре наступило короткое затишье. В свободное от боевых вылетов время летно-технический состав полков выехал в музей Кутузова. Работники комендатуры уже много сделали, чтобы восстановить его. В комнате, где умер полководец, стояла старинная железная кровать, простая мебель и стенды с книгами, посвященными боевой деятельности Михаила Илларионовича. Все было до предела скромно.
Кутузов не любил роскоши, тем более в условиях боевой обстановки.
Митинг у памятника Кутузову
Салют эскадрильи в честь предков
В один из мартовских дней состоялся митинг у памятника Кутузову. Во время возложения венков над памятником на малой высоте прошла эскадрилья истребителей Трофимова. Она салютовала стрельбой из пушек и пулеметов в честь великих предков, которые с боями прошли по этой дороге. По ней к Берлину лежал и путь дивизии А.И. Покрышкина.
Удар по вражескому аэродрому
Обнаружение и планирование атаки
Понеся значительные потери в воздушных боях в конце февраля и в начале марта, командование немецкой авиагруппировки, действовавшей против войск правого крыла фронта, не смирилось с поражением. Оно предприняло все меры, чтобы обнаружить дивизию Покрышкина и расплатиться хотя бы на земле. Летчики понимали, что это стремление особенно выросло после удара по вражескому аэродрому. А произошло это так…
В одном из вылетов восьмерка под командой Ивана Бабака зашла в тыл обороны противника и нанесла удар по колонне автомашин. При возвращении домой летчики обнаружили среди лесного массива вражеский аэродром с большим количеством истребителей, транспортных самолетов Ю-52 и «Фокке-Вульф-189». Нанести удар по нему было нечем – боеприпасы были израсходованы при штурмовке. После возвращения Бабак сразу же доложил об аэродроме. Тут же была создана группа для удара по вражеским самолетам в составе четырех звеньев, продумана тактика действий. Решали все быстро, тщательно, и это обеспечило успех операции.
Успешная атака и результаты
Зайдя с запада, группа внезапно выскочила на аэродром. Вышедшее вперед звено Бондаренко стремительно атаковало и сбило двух патрулирующих Ме-109 и одного из взлетевшей пары. Другое звено обрушило свой огонь по зениткам и подавило их.
Восьмерка И. Бабака, став в круг, последовательно заходила в атаку, расстреливала самолеты на стоянках. Прикрывающее сверху звено обнаружило подлетающего к аэродрому Ю-52 и короткой атакой сожгло его. Расстреляв весь боекомплект, группа Бабака без потерь возвратилась домой. На вражеском аэродроме сгорело более десяти машин, была повреждена полоса и различные строения.
Маскировка и охрана аэродрома
Улучшение маскировки и проблемы с зенитчиками
Вскоре недалеко от аэродрома был задержан один диверсант, хотя парашютистов было выброшено несколько. Он не скрывал, да это было и так ясно, что ведется поиск советского аэродрома. Фашистские летчики, конечно, никак не ожидали, что взлеты и посадки происходят с автострады в районе Аслау. Учитывая все это, стали еще лучше маскировать самолеты на стоянках, укрывали их в сосняке вдоль дороги, использовали большой ангар на летном поле. Однако не всех коснулись эти заботы. Личный состав зенитной батареи, приданной для прикрытия аэродрома, проявил беспечность. Это привело к обнаружению места базирования и последующим налетам вражеской авиации.
Случай с разведчиком и меры по охране
Однажды, подъезжая из штаба дивизии к аэродрому, Покрышкин увидел идущего с запада на высоте 200 м двухмоторного разведчика Ме-210. Находившиеся в землянке зенитчики проворонили его и открыли огонь в хвост уходящему на восток разведчику и, конечно, не сбили. А в это время на бетонной площадке, у ангара заправлялась прилетевшая с боевого задания группа самолетов. Можно было предполагать, что Ме-210 обнаружил базирование авиадивизии. С зенитчиками состоялся серьезный разговор, и им было приказано посменно, нарядами, сидеть за штурвалами пушек с раннего утра и до позднего вечера.
С авиаполками отработали график дежурства пар и звеньев в воздухе, над аэродромом. Дня через три над автострадой на малой высоте снова пролетал разведчик Ме-210. Но теперь он шел с востока. На этот раз зенитчики бдительно несли дежурство, своевременно открыли огонь и поразили вражеский самолет. Он упал на поле, невдалеке от аэродрома, и сгорел вместе с экипажем.
Нападение на аэродром и потери
Атака "Фокке-Вульфов" и гибель командира
Через несколько дней аэродром атаковала восьмерка «Фокке-Вульф-190». Группа выскочила в разрыв облачности и сбросила кассетные осколочные бомбы. По радио на противника сразу же была наведена пара истребителей. Она как раз совершала тренировочный полет. Летчики успели догнать уходящую вражескую группу и подбили один «фоккер». От сброшенных бомб самолеты авиадивизии не пострадали. Но под взрывы попал командир эскадрильи В. Цветков. Во время бомбежки он бросился к самолету, чтобы взлететь и отразить удар «фоккеров». Крупный осколок вонзился ему в спину. Врачи не успели довезти его живым до лазарета. Похоронили Вениамина Цветкова в Легнице, на польской земле, за освобождение которой он провел много боев.
Расследование и наказание за нарушение
Когда Покрышкину сообщили об этом ударе по аэродрому, первое, что он спросил: «А где были дежурные истребители?» Выяснилось, что командование 16-го гв. ИАП не выполнило установленный график дежурства над аэродромом. Считая это напрасной тратой сил, не подняло заранее, по расписанию, звено на барражирование. Это было грубейшее нарушение. Будь звено в воздухе, налет удалось бы отразить еще на подходе вражеских самолетов к аэродрому. За неисполнительность и другие нарушения командира 16-го авиаполка вскоре перевели на должность инспектора в корпус, не связанную с руководством личным составом.
Уроки командования
Необходимость развития командирских качеств
Вот ведь как бывает. Приобрел летчик боевой опыт, освоил технику, научился вести воздушный бой. Лично в воздушном поединке действует уверенно. На счету не один десяток сбитых вражеских машин. Отмечен за это наградами. А командирские качества невысокие, как руководитель – слаб. По-видимому, чтобы выковать, воспитать в себе эти качества, мало быть только храбрым и умелым воздушным бойцом. Надо развивать ответственность за подчиненных, строго спрашивать и быть требовательным в первую очередь к себе. Глубоко и самокритично оценивать свои действия. Развивать в себе стремление к анализу событий, стремиться предвидеть их. Командиру дано много прав, а еще больше с него спрашивают. И чем выше он по должности, тем объемнее и выше его ответственность. А в боевых условиях особенно, ведь речь идет о жизни и смерти, о победе и поражении.
Защита аэродрома и новая задача
Меры защиты и ложный аэродром
Выполняя боевые задачи, тренируясь в бомбометании и стрельбе на полигоне, летчики ожидали новых налетов на аэродром. Постоянно держали в воздухе звено или пару. Приняли меры и другого порядка. На полигоне создали ложный аэродром, разместив там немецкие транспортные планеры. Все это очень помогло. Через несколько дней после первого налета над аэродромом вновь появилась группа «Фокке-Вульф-190». Применив тот же метод нападения, «фоккеры» выскочили в «окно» облаков и сбросили бомбы по планерам на нашем полигоне. Ни одна бомба не упала на аэродром и автостраду, по которой выдвигались к фронту войска 2-й армии Войска Польского. Барражирующее в воздухе звено истребителей незамедлительно атаковало вражескую группу и сразу же сбило двух «фоккеров». Остальные, не принимая боя, скрылись в облаках.
Захват пленного и допрос
Сбитые немецкие летчики опускались на парашютах на автостраду, в расположение польской колонны. Я вскочил в автомашину, подъехал к месту приземления парашютистов. Вижу, лежит на автостраде гитлеровский летчик в окружении польских солдат.
– Кто его прикончил?
– Сам убился! Раненым спустился на парашюте на автомашину, а оттуда упал на асфальт и разбил голову, – объяснил один из польских солдат.
– А где второй парашютист?
– В штабной машине, на допросе.
Разведка и новая задача дивизии
С командиром польской части о передаче договорились сразу. В штабе авиадивизии пленный сообщил, что он с того самого аэродрома, который штурмовала группа Бабака. Прилетели отомстить за сбитые и сожженные самолеты, за потерянных летчиков.
– Почему же сбросили бомбы по планерам на поле, рядом с аэродромом? – спросил Покрышкин у пленного.
– Нам показалось, что эти самолеты и отбомбились по нам, а штурмовать взлетную полосу аэродрома не дали ваши летчики, находившиеся в воздухе.
Таким образом, меры маскировочные и дежурство над аэродромом в воздухе сорвали планы немецкого командования, спасли боевые самолеты и личный состав. От патрулирования над аэродромом дивизия не отказалась и в дальнейшем, даже с получением новой, непростой задачи. По данным разведки, в Лаубан собиралась выехать группа немецких кинорепортеров под руководством самого Геббельса. Они решили отснять разрушения в городе и сделать хроникальный фильм под названием «Зверства Красной Армии». Готовилась лживая агитка для поднятия духа немецких солдат и устрашения населения Германии. Авиадивизии приказали следить за дорогами на Герлиц и Лаубан, расстреливать все проходящие там автомобили.
Пленение Ивана Бабака
Вылет на "свободную охоту"
Ежедневно пары или звенья стали вылетать на «свободную охоту» за машинами, особенно за легковыми. Назначенный недавно командиром 16-го ИАП Иван Бабак также пошёл в такой полёт. По-видимому, решил показать лётному составу, что будет наравне со всеми ходить на любые задания. Приехав на аэродром и встретив начштаба полка Датского, Покрышкин спросил:
– Где командир?
– Он улетел парой на «свободную охоту». Я советовал спросить разрешения у вас, но он спешил.
– С кем улетел?
– С молодым лётчиком, Козловым. Странный выбор для такого сложного вида боевой деятельности.
Катастрофа и плен
Комдив Покрышкин остался на КП ждать возвращения Бабака. Через полчаса на автостраде произвёл посадку один Козлов, рассказавший подробности случившейся беды. Не встретив на дороге легковых машин, пара начала штурмовать обнаруженный железнодорожный эшелон и попала под зенитный огонь. Самолёт Бабака загорелся. Не дотянув до переднего края обороны наших войск, Бабак, очевидно, не выдержал ворвавшегося в кабину огня, выбросился с парашютом и был схвачен фашистскими солдатами. В район предполагаемого его приземления тут же выслали последовательно два звена. Ещё теплилась надежда на спасение. Но всё было напрасным – Иван Бабак уже был в плену. Потеря смелого и грамотного лётчика, Героя Советского Союза, имевшего на личном счету более 30 сбитых самолётов, отозвалась тяжёлой психологической травмой. В фашистских концлагерях его ждали жестокие испытания.
Приезд киногруппы и съёмки фильма
Прибытие киногруппы
В Москве стало известно об опыте боевой работы с автострады. К нам прибыла киногруппа для съёмки хроникального кинофильма «Необычайный аэродром». Работала киногруппа в поте лица. Сняли наиболее отличившихся лётчиков и техников, взлёты и посадки с автострады, вылеты на боевые задания, бытовые сцены. Потом «киношники», так их звали за глаза, попросили комдива Покрышкина организовать съёмку «настоящего» воздушного боя. Вначале им было отказано…, но вдруг, вопреки логике и метеоусловиям, с запада, вдоль автострады (аэродрома), пронеслась четверка «Фокке-Вульф-190» с подвешенными под крыльями бомбами.
– Быстрее их снимайте! – крикнул Покрышкин операторам, а сам бросился на КП полка Боброва.
Неожиданный воздушный бой
Его истребители дежурили по графику в этот день и как раз над КП разворачивалась дежурная пара – Луканцев, имеющий 5 побед, и совсем молодой лётчик Гольберг. Все напряжённо стали всматриваться в направлении Легницы, где скрылись в дымке «фоккеры» и наша пара. Вскоре километрах в десяти восточнее послышался надсадный гул моторов и залпы пушечного и пулемётного огня. В дымке не было видно боя, но взрыв и взметнувшийся столб дыма правее автострады в лесу подсказали о падении сбитого самолёта. Через секунды поднялся второй столб дыма, уже левее автострады. В облаках над нами послышался затихающий гул моторов уходящих на запад самолётов. Беспокойство усилилось. Неужели сбили наших?.. Но вот из дымки вынырнула пара и пошла на посадку. Всё напряжение сразу спало. А работники киногруппы заторопились к машине… и поехали туда, где упали самолёты противника! Их можно было понять. Для съёмок не хватало сбитых вражеских машин, а тут на земле сразу две.
Воздушный бой и захват пленного лётчика
Допрос пленного
В течение получаса были отсняты кинокадры горящего «фоккера», упавшего на окраине населённого пункта, в котором располагался штаб ген. Рыбалко, опрошены танкисты, очевидцы боя. Забрав в особом отделе танковой армии пленного лётчика, все, довольные, вернулись в штаб дивизии. Луканцев и Гольберг доложили, как проходила схватка. Встретив возвращавшуюся от Легницы группу противника, они завязали с ней бой на вираже под нижним краем облачности. Луканцев атаковал заднего четверки «фоккеров» и сбил его первой очередью. Тот вместе с лётчиком упал в лес и взорвался. В это время к Луканцеву пытался пристроиться в хвост ведущий вражеской группы. Но Гольберг действовал решительно. Он прошил его очередью из пушек, отбив хвостовое оперение. Немец всё же успел на высоте 200 м выброситься из падающего самолёта, спустился на парашюте прямо к нашим танкистам. На допросе пленный подробно давал ответы на все вопросы. Покрышкин спросил его через переводчика:
– Кто вы по должности и какова была задача в этом полёте?
– Я командир авиагруппы, или, по-вашему, комполка. Мою авиагруппу на днях перебросили с западного фронта на восточный и поставили задачу: найти на автостраде ваш секретный аэродром и нанести по нему удар. Аэродром мы не обнаружили, а встретились с вашими асами, и они сбили меня и ещё один наш самолёт.
– За что вы награждены Железным крестом?
– На западном фронте я сбил девять американских «летающих крепостей» – Б-17.
Разведданные и завершение съёмок
Пленный подтвердил сообщения о переброске командованием вермахта наземных войск и авиации с западного фронта на восточный. Фашистские главари, чувствуя свою гибель, метались, как обречённые, стремясь продлить своё существование. Они были охвачены паническим страхом перед наступлением Советской Армии. Киногруппа, успешно закончив съёмки фильма, убыла в Москву.
Усиленная бдительность и отражение налёта
Обнаружение и перехват
Полки продолжали выполнять боевые задачи и настойчиво готовились к предстоящему наступлению. В то же время бдительность снижена не была. Напротив – для отражения новых налётов на «автострадный» аэродром было введено усиленное дежурство. Однажды с помощью радиолокатора обнаружили группу вражеских самолётов, идущую курсом на аэродром. Последовала команда поднять на перехват дежурные истребители. Звено штурмана 100-го полка Михаила Петрова взлетело без промедления. Километрах в тридцати западнее Аслау звено встретило странную группу самолётов противника, вызвавшую у наших лётчиков удивление. Сопровождаемый восьмёркой истребителей, летел бомбардировщик Ю-88, а на нём сверху сидел «фоккер». Позднее стало известно, что это была своеобразная «авиановинка» немцев: «юнкерс», начинённый взрывчаткой, и закреплённый на нём истребитель с лётчиком, управляющим полётом самолёта-бомбы. Лётчики звена Петрова быстро сориентировались в обстановке. Второй паре получила команда:
– Синюта, атакуй истребителей сопровождения!
Первая пара нацелилась на «юнкерса»!
Уничтожение самолёта-бомбы
Лётчик «фоккера», заметив заходящего для атаки Петрова, перевёл Ю-88 в пикирование и отцепился. Но тут же попал под атаку Петрова и был сбит. «Юнкерс» врезался в землю около автострады. Взрыв был такой мощный, что поднял вверх тучу земли, образовав внушительную воронку. Вражеские истребители сопровождения, потеряв ещё один самолёт, не приняли боя и поспешно ушли в западном направлении. Эта попытка налёта на аэродром была последней. Потерь в дивизии не было. Вражеская авиация потеряла восемь самолётов и десять лётчиков.
Вызов в штаб ВВС и поездка на родину
Вызов в Москву
В начале апреля Покрышкина вызвал ген. Красовский.
– В штабе ВВС начинается отработка планов использования авиации в Берлинской операции. Хочу, чтобы вы полетели со мной, как консультант по истребительной авиации.
– Благодарю вас, товарищ командующий, за доверие. Лететь готов!
Поездка на родину
По пути в Москву прошли над Варшавой. Столица Польши лежала в развалинах, не было видно ни одного целого здания… На совещании командования ВВС Покрышкину пришлось побыть лишь один день, когда обсуждались принципы применения истребительной авиации в предстоящей наступательной операции. Герою Советского Союза ген. С.А. Красовскому надо было задержаться в Москве, и он разрешил А.И. Покрышкину слетать на один день на родину, в Новосибирск. Всего день семейного счастья. Огромная радость при виде дочери, жены и матери. Не хотелось расставаться, но ещё шла война и надо было добивать фашистов. Спецрейсом на Ли-2 Покрышкин без задержки вернулся в Москву. Оттуда – на фронт, на аэродром Оппельн.
Сосредоточение сил и подготовка к наступлению
Перебазирование авиации
Было чему здесь удивиться. Сотни самолётов всех типов непрерывно, мешая друг другу, взлетали на боевые задания, торопливо садились. Но апрель брал своё, и весенняя распутица заканчивалась. Грунтовые аэродромы быстро подсыхали, обеспечивая работу с них как истребительным частям, так и бомбардировочной авиации. На земле ускоренно шло сосредоточение войск. Для обеспечения их выдвижения авиаторам пришлось открыть автостраду, а самим перейти на подсохший аэродром Аслау. Беспрерывно днём и ночью двигались по автостраде колонны частей, автомашины с боеприпасами и горючим, артиллерийские и танковые соединения. Огромные силы накапливались для мощного всесокрушающего удара по противнику на Нейсе и Шпрее.
Прикрытие сосредоточения войск
В эти дни, прикрывая районы сосредоточения войск фронта, лётчики видели с воздуха забитые частями сёла и лесные массивы. Было чему радоваться от сознания такой силы на финише войны. Сомнений, что вражеская оборона будет сокрушена, ни у кого не было, хотя враг не пожалел труда на её укрепление. Он сосредоточил большую группировку, чтобы если не сорвать, то хотя бы задержать захват Берлина. Все понимали, что последняя битва будет жестокой. Фашистские главари пойдут на любые жертвы, чтобы оттянуть час возмездия за кровь и слёзы миллионов советских людей, за разрушенные города и сёла.
Начало Берлинской операции
Перебазирование к Нейсе
Накануне наступления авиадивизия Покрышкина в полном составе перебазировалась к р. Нейсе на полевую площадку у пос. Бурау. В полках и в штабе дивизии с нетерпением ждали время «Ч» и были готовы к выполнению боевых задач, поставленных командующим воздушной армией ген. Степаном Красовским. Раннее утро 16 апреля. Лётно-технический состав, собравшись поэкипажно на стоянках самолётов, ожидает команды на вылет. Стоит настороженная тишина. Все молча прислушиваются, с нетерпением поглядывают на запад: вот-вот должен начаться последний штурм. Впереди – Берлин.
Артиллерийская подготовка и начало боёв
Вдруг воздух вздрогнул от залпа тысяч орудий, от разрывов снарядов и мин. Этот оглушающий гул предвещал, как всегда, начало наступательной операции. Тишины как не бывало, а с ней ушла и напряжённость ожидания боя. Послышались восклицания среди лётчиков:
– Вот дают артиллеристы прикурить фрицам! Выковыривают их из укрытий! При таком огне сейчас фашистам небо кажется с овчинку!
В небе показались ракеты. Это наступило время действия авиадивизии. Первые эскадрильи пошли на прикрытие районов боевых действий наших войск от налётов вражеской авиации. А артиллерийская канонада всё продолжалась.
Предыдущая часть:
Продолжение: