Существуют законы, написанные не чернилами, а кровью. Первый: не смотри в глаза тени у обочины. Второй: не вслушивайся в шепот среди ветра. Третий, главный: твои стопы не должны покидать Путь, пока не взойдет утренняя звезда. Артему эти правила были вбиты в память с детства, как таблица умножения.
Он шагал уже много часов, и каждая кость в его теле гудела от усталости. Город с его надежными стенами и теплом очагов был так близко, но предательский камень, попавший в сапог, стер ногу в кровь. Алая роса на коже была маяком, приманкой для того, что скрывалось во тьме. Даже капля могла призвать не просто придорожную нечисть – вороватых падальщиков, а кого-то из древних, из тех, кто помнит вкус первозданного страха.
Артем с горечью осознал, что ночлег предстоит прямо здесь, на Пути. Он нашел участок, где Каменные Стражи – древние менгиры с высеченными рунами – стояли тесным кругом, образуя подобие безопасного кармана. Сбросив рюкзак, он с трудом стянул сапог и сдержал стон. Рана была серьезной.
«Ну что ж, – мысленно усмехнулся он. – Еще один день, который я у них отвоевал».
Он достал потертую флягу, глотнул горькой настойки на полыни и чертополохе, затем плеснул несколько капель на пыльную землю Пути.
– За ваше здоровье, твари. Остаетесь без ужина.
Из сумрака послышалось шуршание, словно стая гигантских насекомых. На границе света и тени зашевелились силуэты. Пустынники. Существа, слепленные из высохшей глины, колючек и обрывков забытых страхов. Они были жалки и трусливы, но голод делал их наглыми. Безопасны, пока не сойдешь с Пути.
Мысли Артема невольно унеслись в прошлое. Не он, а другой мальчишка, Ленька. Глупый спор о том, кто дольше простоит у Ночного Камня. Ленька не устоял. Его заманил сладкий голос, обещавший вернуть умершую сестру. Артем видел, как его друг с пустым взглядом шагнул за линию Стражей. Пустынники набросились на него не из злобы, а из голода, разрывая на части свои неоформленные тела в борьбе за клочья плоти. А потом из чащи вышел ОН. Лесной Хозяин. Не медведь, не человек – нечто среднее, с дубовыми сучьями вместо пальцев и мшистой шкурой, усеянной блестящими, как смола, глазами. Он посмотрел на Артема, и его голос прозвучал прямо в голове, холодный и влажный, как речной ил: «Маленький огонек. Ты будешь гореть ярче.»
Его спас рассвет. Солнечный луч, словно меч, рассек чащу, и тварь с недовольным шипением отступила. Но в городе его спасение не сочли победой.
На пороге их дома стоял Семен, старший из Пограничников, мужчина с лицом, высеченным из гранита.
– Твою правду, Марфа, – его голос не оставлял места для споров. – Парень гнездо всколыхнул. Хозяин его пометил. Отпустит теперь? Будет шататься у стен, сманивать других. Либо он с нами идет, либо мы его как приманку используем, чтобы выманить тварь и покончить с этим.
Мать плакала, умоляла, но Семен был непреклонен. Артем, тогда еще подросток, трясясь от страха, отправился с ними. Они нашли Лесного Хозяина там же, у Ночного Камня. Тварь попыталась навести морок, но Пограничники были невосприимчивы. Артем с замиранием сердца смотрел, как они, словно слаженный механизм, заманили монстра на специально подготовленный участок Пути, где руны светились яростным белым светом, и сокрушили его молотами, налитыми свинцом.
– Все, братва, печать на место, – отдышавшись, сказал Семен. – А ты, пацан, щепки собери. Сожжем, чтобы дух не возродился. И завтра на развод жду. Решай, хочешь жить или бояться.
Артем решил жить. Страх он загнал в самый дальний угол сознания, превратив его в топливо.
Внезапный звук вернул его в настоящее. Не шелест Пустынников, а оглушительный, металлический лязг и крики. Откуда-то со стороны города. Чужая беда.
Артем сплел ругательство в длинную нить, натянул сапог, стиснув зубы от боли, и, схватив свой двуручный молот, побежал на звук.
Он добрался до места за несколько минут. Две торговые повозки, очевидно, запоздавшие. Одна лежала на боку, колесо было разбито. Возле нее метались люди. А у самого края Пути, прижавшись к одному из Стражей, стояла девушка, закрывая собой маленького мальчика. На них, с рычанием бросаясь на невидимый барьер, нападал Лесной.
Это не был Хозяин. Эта тварь напоминала гиену с горбом и неестественно длинными передними лапами. Ее шкура была покрыта не мхом, а странными серыми лишайниками, мерцавшими в темноте. Она была невелика, но от нее веяло цепкой, хитрой злобой.
– Эй, уродина! – крикнул Артем, выходя на свет. – Со мной что, не справишься? Детей обижать – последнее дело!
Тварь медленно повернула к нему свою безобразную голову. Ее глаза, похожие на куски обсидиана, сверлили его. Она оставила легкую добычу, почуяв настоящий вызов.
– Держитесь за Камни! – бросил Артем девушке. – Не шевелитесь!
Один из торговцев, крупный мужчина с секирой, видимо, возница, не выдержал.
– Прочь от них, чудище!
Он с диким ревом ринулся вперед, переступил через линию менгиров и замахнулся. Лесной был готов. Он не стал атаковать в лоб. Он прыгнул в сторону, в тень, и словно растворился. Мужчина замер в недоумении. И в этот момент из темноты, прямо из-под земли, выросла длинная, покрытая лишайником лапа с когтями, словно стальные серпы. Она впилась ему в ногу. Раздался хруст и душераздирающий крик. Лесной, как призрак, возник снова, уже с другой стороны, и вцепился клыками в горло поверженному врагу.
Пока тварь была занята, Артем сократил дистанцию. Он видел, как лишайники на ее спине засветились зловещим багровым светом.
– Я знаю твою породу, – сквозь зубы проговорил Артем. – Ты не из леса. Ты из Гнилых Земель. Тебя и здесь не ждали.
Лесной бросил окровавленное тело и издал звук, похожий на скрежет камней. Он отпрыгнул, собрался с силами и ринулся на барьер. В момент его прыжка Артем сделал шаг вперед и со всей силы всадил тяжелый молот в бок твари.
Раздался глухой удар, словно по пустотелой колоде. Лишайники вспыхнули и осыпались, обнажив под собой не плоть, а спрессованный черный песок и переплетенные корни. Тварь с визгом откатилась, ее передняя лапа неестественно выгнулась.
Но она не сдавалась. Истекая черной жижей, она поползла к Артему, ее пасть распахнулась в беззвучном рыке.
– Довольно, – холодно сказал Артем.
Он взмахнул молотом и обрушил его на голову твари. Череп разлетелся на куски, и тело монстра рассыпалось, как подгнившее полено, превратившись в кучу песка, кореньев и пахнущей серой смолы.
Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Девушка смотрела на Артема широко раскрытыми глазами, прижимая к себе плачущего мальчика.
– Вы… Пограничник? – прошептала она.
– Служу на Пути, – коротко ответил Артем, ощупывая взглядом темноту за пределами круга. – Собирайтесь. До рассвета доберемся.
Он помог им поставить повозку на колеса. Люди молчали, боясь нарушить хрупкий покой. У ворот города, когда уже занималась заря, девушка снова обратилась к нему.
– Спасибо. Мы вашим жизням обязаны. Я – Алиса, а это мой брат, Ваня.
Артем кивнул.
– Запомните этот урок. Путь не прощает ошибок.
Он повернулся к стражникам у ворот, которые только сейчас лениво выглянули из своей будки.
– На Пути, у Старого Дуба, труп торговца и останки Лесного. Организуйте уборку до полудня.
Один из стражников, юнец с нагловатым взглядом, усмехнулся.
– А ты кто такой, чтобы указывать?
Артем медленно подошел к нему вплотную. Усталость и напряжение ночи сделали его лицо каменным.
– Я – тот, кто всю ночь слушает, как такие вот щенки, как ты, воют от страха в своих будках, пока я сохраняю ваш сон. Так что выполняй приказ. И запомни: если выпустишь кого-то ночью без моего разрешения, следующую ночь проведешь на Пути. Сам. Понял?
Старший стражник поспешно оттащил молодого.
– Понял, Артем. Прости, новичок. Все сделаем.
Артем побрел по пустынным улицам к своей келье в башне Пограничников. Ему нужны были сон и перевязка.
Сон длился недолго. В дверь настойчиво постучали. На пороге стоял Семен. Годы не согнули его, но добавили морщин вокруг глаз.
– Слышал, потревожили гостя из Гнилых Земель, – без предисловий сказал он, заходя внутрь.
Артем кивнул, с трудом прогоняя дремоту.
– Не крупный, но хитрый. Пришлый.
– Пришлые – самое плохое, – мрачно заметил Семен. – Значит, где-то есть дыра в Печати. Или… их ведет кто-то посильнее.
– Осмотрел участок. Вроде цел.
– Вроде – не счет, – отрезал Семен. – Собирайся. Идем к Хранителю. Пусть проверит все нити на том участке.
Хранитель, старый Лука, жил не в башне, а в самом сердце города, в древнем склепе, где бился пульс защитных чар. Воздух там был густым и сладковатым, а стены покрывали живые, медленно пульсирующие руны.
Лука, тщедушный старик с глазами цвета молнии, встретил их у входа.
– Артем. От тебя пахнет пылью Пути и чужим пеплом. Чую тревогу.
– Лесной из Гнилых Земель атаковал у Старого Дуба, – сказал Семен. – Нужно проверить Печати.
Лука кивнул и провел их вглубь склепа. В центре, на каменном подиуме, лежал огромный кристалл, опутанный серебряными нитями, которые уходили в стены. Это была Карта Защиты.
– Дай свою руку, Пограничник, – сказал Лука Артему.
Тот протянул ладонь. Хранитель провел по ней кристаллическим острием. Капля крови упала на поверхность Карты. В месте, соответствующем участку у Старого Дуба, одна из серебряных нитей дрогнула и на мгновение погасла, прежде чем снова засиять, но уже тусклее.
– Нарушение, – констатировал Лука. – Не прорыв, но ослабление. Чужая магия пыталась разорвать нить. Твоя кровь на Пути… она стала якорем. Тебе придется помочь ее восстановить.
Поздним вечером того же дня Артем и Семен с группой Пограничников стояли у Старого Дуба. Лука, облаченный в плащ, расшитый символами, проводил ритуал. Воздух звенел, как натянутая струна. Артем, стоя в центре круга из Пограничников, чувствовал, как что-то уходит из него – не сила, не кровь, а часть его воли, его решимости. Он ощущал, как его собственная сущность вплетается в защитную ткань Пути, становясь ее частью.
Когда все закончилось, Семен тяжело положил руку ему на плечо.
– Вот и связал свою судьбу с Путем, парень. Теперь он – часть тебя. А ты – часть его.
Ночь они провели в засаде, но лес был неестественно тих. Казалось, сама тьма затаила дыхание.
Перед самым рассветом Артем заметил движение. На опушке, в полусотне шагов от Пути, стояла фигура. Высокая, худая, закутанная в струящиеся, как дым, тени. Она не была похожа ни на одного Лесного или Пустынника. Ее лицо, если это можно было назвать лицом, было обращено прямо на него. И в тот миг Артем почувствовал не просто ненависть или голод. Он почувствовал внимание. Холодный, безразличный интерес ученого, рассматривающего букашку под микроскопом.
Фигура медленно подняла руку – длинную, бледную, с слишком многими суставами – и указала на него. Затем растворилась в утреннем тумане.
– Семен, – тихо позвал Артем. – Ты видел?
Старый Пограничник молча смотрел в пустоту, где только что стояло Нечто. Его лицо было напряженным.
– Видел. Но не узнал. Это… новое. Или очень старое. Ясно одно, парень. Охота изменилась. Теперь мы не только охотники. Мы – добыча. И та, что пришла, кажется, гораздо голоднее всех, кого мы знали.
Артем сжал рукоять молота. Путь лежал перед ним, уходя в туман. Он был его долгом, его тюрьмой и его единственным домом. И он знал, что будет идти по нему до конца. Потому что за спиной у него был город. А впереди – лишь шепот грядущих бурь.