Мы уже говорили о том, как у американцев всё непросто с самолётами, танками и кораблями. Сегодня настало время взглянуть на картину целиком. Что думают сами эксперты о состоянии своей армии? Спойлер: они называют это не крахом, а «кризисом в классическом смысле слова» — моментом, когда пациент либо выживает, либо умирает.
Доктор Эндрю Лэтэм в издании National Security Journal уверяет, что речь идёт не о «конце американской мощи», а о переходе — болезненном, но, по его мнению, оздоравливающем. Он пишет: «Армия США находится не в упадке, а в решающем поворотном моменте. Это не крах. Это метаморфоза». Звучит почти как диагноз, поставленный с оптимизмом — «да, у нас лихорадка, но это потому что иммунитет работает».
История лечит, но через шоковую терапию
Автор напоминает, что Америка уже переживала подобные «падения духа». После Первой мировой войны офицеры скучали без фронта и денег, но в итоге именно они придумали новую систему подготовки.
Джордж К. Маршалл переработал систему обучения офицеров; Эдна Чаффи-младший испытал первые механизированные формирования; штабные колледжи готовили мыслителей, которые рассматривали войну как движение, координацию и обучение.
Когда мир снова вступил в войну , эти офицеры разработали доктрину и обеспечили лидерство, которые освободили Европу и победили Японию.
После Второй мировой их снова списали со счетов, пока Корея не показала, что мир без пехоты не работает.
К концу Второй мировой войны ядерное оружие оставило у многих людей впечатление, что огромные армии прошлого устарели. Силы были сокращены, финансирование многих программ сократилось, а боевой дух и интерес к войне пошли на спад, поскольку внимание общественности переключилось на другие темы. Корея положила конец этому восприятию. Не готовые к длительным боевым действиям, американские войска были ошеломлены ранними поражениями в конфликте.
В результате армия претерпела быструю эволюцию : новый профессионализм, новая мобильность и больший упор на огневую мощь и боеготовность.
А после Вьетнама, когда армия превратилась в «Полую», то есть формально существующую, но пустую, из кризиса вышли через новые танки, вертолёты и доктрину воздушно-наземной войны.
После войны во Вьетнаме моральный дух упал, наркомания распространилась, а вербовка прекратилась. Техника устарела, а подготовка утратила свою строгость. Со стороны армия выглядела измотанной.
Но кризис вновь стал катализатором.
Генералы Уильям Депюи и Донн Старри переписали доктрину, введя воздушно-наземное сражение и идею нанесения глубоких ударов с быстротой и координацией. Национальный учебный центр вернул реализм крупномасштабным учениям, а новые системы вооружения — «Абрамс», «Апач» и «Брэдли» — воплотили новую доктрину в стали и роторах. В течение десятилетия та же армия доминировала в операции «Буря в пустыне».
Лэтэм напоминает: «Каждый раз, когда внешние наблюдатели принимали трансформацию за распад, армия просто сбрасывала кожу».
Армия XXI века — меньше, но “более смертоносная”
Звучит красиво: меньше людей, больше дронов. Новый символ «выздоровления» — программа SkyFoundry. Цель — выпускать 10 000 беспилотников в месяц уже к 2026 году. «Учебные полигоны теперь имитируют зоны, насыщенные дронами и данными, где выживание требует гибкости», — отмечает автор. На практике это означает, что американские солдаты учатся воевать не столько с врагом, сколько с собственными алгоритмами.
Старые привычки умирают медленно
Тем временем Лэтэм признаёт, что бюрократия, устаревшие платформы и кадровый голод всё ещё мешают. «Бюджеты ограничены, политика шумная, а соперники наблюдательны», — пишет он. Зато утешает мыслью: армия США, дескать, никогда не зависела от идеального планирования. Её сила — в «упрямстве и долгих тренировках».
В переводе с академического языка это значит: денег мало, но держимся.
Новая эра — старые проблемы
Кульминация текста звучит почти эпично: «Армия стоит на грани двух эпох — индустриальной, в которой она доминировала, и алгоритмической, которая ей бросает вызов».
Сейчас, в 2025 году, армия стоит на очередном перепутье. Критики указывают на устаревшие платформы, медленное снабжение, пробелы в наборе персонала и разрушительное появление технологий — от барражирующих боеприпасов до автономных беспилотников, — которые меняют грамматику боя.
Небо татуина кишит дешевыми БПЛА; Китай разворачивает цифровые силы, предназначенные для ведения боевых действий со скоростью машин. Для многих армия США выглядит громоздкой, порождением другой эпохи.
Красиво, спору нет. Только непонятно, кто именно будет воевать в этой новой эре — люди или нейросети.
Финал особенно вдохновляющий: «Это не крах, а классический кризис, момент, когда организм либо восстанавливается, либо гибнет. И на этот раз жизненные показатели хорошие».
Что получается
Автор верит, что армия снова воспрянет. Возможно. Хотя, если верить всему, что описано в его же статье — устаревшие танки, недоукомплектованные части, зависимость от технологий, которых ещё нет, — выздоровление обещает быть долгим.
Впрочем, Лэтэм уверен: «Армия, которая появится, не будет обновлённой версией старой. Это будет совершенно новое создание — меньше по численности, но более смертоносное».
Интересная логика. Каждый раз, когда что-то не работает, американские аналитики объявляют это «метаморфозой».
Армия 2025 года не находится в кризисе в современном понимании этого слова.
Может, это и правда работает — как способ не впадать в депрессию.
Вместо этого наступает тот древний, классический момент кризиса — поворотный момент в долгой кампании, когда пациент либо выздоравливает, либо умирает. И на этот раз жизненные показатели хорошие. Инструменты могут быть другими, но история та же: сила, закалённая в смуте, переформированная необходимостью и вновь готовая формировать будущее на своих условиях — и побеждать.
Может, это и правда работает — как способ не впадать в депрессию.
