Дина уже несколько недель чувствовала что-то неладное. Не могла объяснить что, просто внутри всё тревожно шевелилось. Борис стал другим. Не то чтобы грубым или холодным, нет, он оставался внешне таким же внимательным, приносил по утрам кофе, спрашивал, не купить ли ей фруктов. Но взгляд у него стал какой-то ускользающий, будто он жил сразу в двух мирах: в одном — с ней, в другом — где-то ещё.
Раньше он смеялся, когда она ревновала, уверял: «Дин, ну кому я нужен, я же обычный мужик с пузом и ипотекой?» — и она верила. А теперь даже этот животик исчез, Борис стал подтянутым, вдруг заинтересовался спортом, задерживался после работы, объясняя, что «надо закончить отчёты». И телефон... всегда рядом: под подушкой, в ванной, на кухне, словно часть тела.
Однажды он пришёл домой с кошкой.
— Спас, — сказал. — От собак отбил.
На руках у него сидело пушистое белое чудо с умными глазами и чистым, ухоженным мехом. Дина сразу поняла: это не бездомная.
— Она же домашняя, — заметила она. — Смотри, какая чистая.
— Может, сбежала, — пожал плечами Борис. — Пока поживёт у нас.
Кошка быстро освоилась, словно знала эту квартиру. Ласкалась к Борису, а на Дину смотрела настороженно. И чем больше Дина наблюдала, тем сильнее в ней росло ощущение, что всё это не случайно.
Через пару дней вечером Борис принимал душ, а телефон остался на диване. Сердце у Дины заколотилось так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет. Она долго смотрела на аппарат, борясь с собой.
Не лезь. Не унижайся. Но что-то внутри шептало: Если не узнаешь сейчас, потом будет поздно.
Она открыла телефон. Первое, что бросилось в глаза: переписка с «Машей».
Борис, я переживаю за кошку, надеюсь, всё в порядке?
Да, всё хорошо. Дина ничего не подозревает.
Ты уверен?
Конечно. Она думает, я спас её от собак.
Дина замерла. Слова расплывались перед глазами.
«Дина ничего не подозревает».
Сколько в этом самодовольства, уверенности, лжи.
Она листала дальше.
— «Ты лучший. Спасибо, что помог, я без тебя бы не справилась.»
— «Ты же знаешь, я всегда рядом, Маш.»
— «Ты приедешь на выходных?»
— «Если получится. Она опять начала что-то подозревать…»
У Дины перехватило дыхание. Пальцы задрожали, телефон чуть не выпал из рук.
Вот оно. Не работа, не отчёты. Она. Эта Маша.
В душе послышался шум воды. Она закрыла чат, положила телефон обратно, как был, и села, прижимая к груди одеяло. Мир в одно мгновение стал чужим.
Когда Борис вышел, весело что-то напевая, она уже знала, что не сможет смотреть ему в глаза.
Он говорил о какой-то «сложной сделке», о клиенте, который всех «достал», а она слышала только собственное дыхание, частое, неровное.
— Что с тобой? — спросил он. — Ты какая-то бледная.
— Всё нормально, — ответила она глухо.
Ночью не спала. Кошка мурлыкала у ног, а в голове крутились одни и те же слова: «Дина ничего не подозревает.»
На следующий день, когда Борис ушёл, Дина поехала к его лучшему другу, Сергею.
Он долго не хотел говорить, мялся, переводил разговор.
— Серёжа, я всё знаю, — сказала она, глядя прямо ему в глаза. — Только не знаю, насколько всё серьёзно.
Он вздохнул, как будто сбросил груз.
— Дин, ты хорошая женщина. Борька… сам виноват. Я его предупреждал. Эта Маша — женщина непростая. Официантка, двое детей. Он ей помогал, деньгами, да. Я думал, просто жалеет… А потом понял, что нет. Там всё серьёзно.
Дина почувствовала, как изнутри поднимается волна жара.
— Серьёзно?
— Да. Недавно они вместе на море ездили. Он всем говорил, что в командировке.
— В Сочи, — прошептала она. — Он сказал, что едет один.
Сергей отвёл взгляд.
— Я не хотел тебе говорить. Но ты должна знать правду.
Дина вернулась домой как во сне. Каждый предмет казался ей чужим. Даже запах мужа, когда-то родной, теперь вызывал отвращение. Она посмотрела на кошку, которая свернулась клубком на подоконнике.
Значит, и ты — его подарок от неё.
Ночью она не спала. В голове рвались мысли, как птицы, бьющиеся о стекло.
Почему? Зачем? Что я сделала не так?
Она вспомнила, как он отговаривал её от поездки на море.
«Там всё забронировано, тебе будет скучно, потом поедем вместе…»
А сам ездил с другой. С этой Машей.
Когда Борис утром сказал:
— Я в командировку, недалеко здесь, в районный центр, —она только сморщилась.
Но уже знала, что сделает.
Когда Борис собирался на работу, всё было как обычно. Только она теперь видела каждую мелочь иначе: как он слишком тщательно выбирает рубашку, как бреется дольше обычного, как проверяет телефон, прежде чем положить в карман.
— Ты сегодня поздно? — спросила спокойно.
— Возможно, — не глядя, ответил он. — У нас совещание. Потом, может, с клиентами посижу.
— Понятно.
Он ушёл, не поцеловав, и дверь за ним щёлкнула как точка.
Дина долго стояла в тишине. Потом взяла кошку на руки.
— Ну что, Мурка, проверим твоего спасителя? — сказала с горечью.
Она знала, что поступает унизительно, но иначе, никак. Собрала волосы, натянула спортивную куртку, села в машину и поехала следом. Сердце колотилось так, будто она совершает преступление.
Борис ехал уверенно, никуда не сворачивая, пока не остановился у серой пятиэтажки на другом конце города. Из подъезда вышла молодая женщина, полная, с круглым лицом, в обтянутом платье. В руках у нее сетка с продуктами. Улыбнулась. Подошла прямо к Борису, он обнял её, быстро, будто между делом, но Дина увидела: не впервые он это делает.
Она замерла. Мир как будто сжался до одной точки, той самой женщины, которой муж говорил, что «жена не догадается». Той самой, с кем он ездил «в командировку».
Дина машинально достала телефон, включила камеру. Руки дрожали, когда снимала, как они вместе идут к машине, как он берёт у неё сумку, как они смеются. Смеха Дина не слышала, но по лицам всё понимала.
Слёзы жгли глаза, но она держалась. Поехала следом, не зная зачем. Они остановились у торгового центра, вышли, пошли в кафе. Сели за столик у окна. Он держал Машу за руку.
«А я-то, дура, верила», — подумала Дина, чувствуя, как будто кто-то вынимает у неё сердце ложкой.
Когда Борис вернулся вечером, она уже знала, что скажет.
Он зашёл в квартиру, снял куртку, привычно заглянул в холодильник.
— Что на ужин? — спросил, будто ничего не случилось.
— Сюрприз, — ответила Дина и включила видео на телефоне.
Борис застыл. Лицо вытянулось, потом исказилось.
— Ты следила за мной?! — прошипел он.
— А как иначе? Ты ведь ничего не рассказываешь. Вот я и посмотрела, куда ты ездишь.
— Это не то, что ты думаешь! — выкрикнул он.
— Правда? А что же? Вы репетировали сцену для театра? Или просто «помогал» женщине с двумя детьми?
Он опустил глаза. Молчал долго, потом тяжело вздохнул:
— Да. У меня с ней давно... связь.
— Давно? — Дина едва выговорила слово. — И зачем ты меня держал рядом?
— Я не хотел, чтобы ты страдала.
— Страдала? — она рассмеялась так, что кошка спряталась под кровать. — Поздно.
Он сел, закрыл лицо руками.
— У Маши двое детей. Младший — мой. Я не знал, как сказать. Боялся, что всё рухнет.
— Так всё уже рухнуло, Борь. — Голос Дины звучал спокойно, почти холодно. — И не от того, что ты сказал, а от того, что врал.
Он поднял глаза, полные усталости:
— Дин, я не хотел детей, потому что знал, что не потяну двоих. Понимаешь? Я думал, что смогу всё удержать.
— А я думала, что у меня семья.
Она пошла к шкафу, достала чемодан.
— Что ты делаешь? — растерялся он.
— Уезжаю. Нам делить нечего. Даже память испачкана ложью.
Он не удерживал. Только сидел, ссутулившись, как человек, которому нечего сказать в своё оправдание.
Когда Дина закрыла за собой дверь, ей стало спокойно. На коленях в машине свернулась кошка. Она посмотрела на нее своими жёлтыми глазами, будто спрашивала: «Ну что, теперь всё?»
— Теперь всё, — шепнула Дина, включая зажигание.
Первые дни после разрыва прошли, как в тумане. Дина просыпалась поздно, не спешила вставать. Квартира у мамы была тихой, пахла пирогами и чем-то родным, безопасным. Мама не расспрашивала, только гладила по плечу, ставила перед ней чай с лимоном и говорила:
— Отоспись, доченька. Всё остальное потом.
Но «потом» наступало быстро. Когда голова начинала проясняться, приходили мысли, острые, болезненные. Как она не замечала, что Борис отдалялся? Почему верила каждому его слову, даже тогда, когда сердце уже знало правду?
Вечерами Дина выходила на балкон, укутывалась в плед и смотрела на огни города. Казалось, жизнь идёт где-то внизу, шумит, смеётся, спешит, а она стоит отдельно, в стороне, как наблюдатель.
Иногда Борис звонил. Говорил, что скучает, что не может без неё.
— Ты мне нужна, Дин. Мы же столько пережили, — шептал он.
Она молчала. Потом, наконец, спокойно ответила:
— Столько пережили… и всё ради чего? Чтобы ты понял, кто тебе дороже? Так поздно, Борь.
Он просил встретиться, но она отказывалась. Потом и звонки прекратились.
Кошка, оставшаяся с ней, будто чувствовала хозяйкину боль. Не отходила, спала рядом, тёрлась о руки. Постепенно вместе с этим пушистым созданием в жизнь Дины возвращалось тепло.
Через пару недель она вернулась на работу. Коллеги шептались, знали, что у неё проблемы в семье, но никто не лез с расспросами. А однажды, когда она задержалась допоздна, к ней подошёл новый сотрудник, программист из соседнего отдела.
— Не устали? — спросил он, ставя на стол чашку кофе.
— Немного, — улыбнулась Дина.
— Тогда держите дозу кофеина. Лечит от всего, кроме любви, — пошутил он.
И в ту ночь, когда вернулась домой, поняла: боль всё ещё есть, но она уже не душит. Она просто память.
Мама зашла к ней в комнату, присела на кровать:
— Доченька, а ведь всё к лучшему. Бог отводит от плохих людей, даже если нам кажется, что рушит счастье.
— Наверное, ты права, — тихо сказала Дина. — Просто раньше я не умела отпускать.
Весной она переехала на новую квартиру с кошкой и цветами на подоконнике. Начала снова улыбаться, позволять себе мечтать. Иногда, глядя на солнце за окном, думала: «Как же я могла считать, что жизнь закончилась?»
Нет. Она только начиналась.
И когда однажды ей написала подруга: «Слышала, Борис женился на Машке?»
Дина улыбнулась, в душе у нее больше не болело.
Она поставила чайник, позвала кошку, посмотрела в окно и сказала вслух:
— Спасибо тебе, жизнь. Что научила выбирать себя.