Глава 10
Вернувшись в дом, Иван поведал куратору о своей прогулке в горах: про снежную бурю, пещеру, Ашу в надежде, что тот объяснит ему, что это было, но Джон, прицокивая и качая головой как китайский болванчик, лишь с тревогой смотрел на него, возможно, пытаясь распознать в измученном русском начало душевной болезни. Понимая, что от друга толку не будет, Иван распрощался с Джоном и завалился спать, слишком усталый, чтобы о чём-то думать. Проснувшись к вечеру, он поужинал и снова лёг спать.
Лишь на следующее утро, отдохнув и подъев всё, что привезла ему «кухня», он попытался вспомнить и логически отстроить картинку того, что с ним приключилось.
- Я отправился в горы. Это понятно. В горах меня накрыла снежная буря. Это тоже понятно. Я встретил кого-то…. Кого? – размышлял Иван, лёжа в постели. – Ну, предположим, я встретил Кема, который каким-то образом, обманул Соломона и никуда не уехал. Ага, а заодно и подрос до размеров гризли. Чушь. Зверь? Звери не разговаривают…. Чертовщина какая-то. Ладно, пока оставим эту загадку. Меня привели к пещере, в которой сидел мёртвый Аша. Пока я рыдал, мертвец разжёг костёр и затем мило со мной побеседовал…. Меня сейчас вырвет.
Он поднялся с кровати, чтобы налить себе воды из-под крана и чисто машинально взглянул в распахнутое окно.
- Твою ж ты мать.
На тротуаре, напротив окна стоял ухмыляющийся Гамлет. Увидев Ивана, он передвинул затвор в знак того, что он, как истинный друг колдунов, стоит на страже порядка и если что…, то ему, Ивану, мало не покажется. «Ладно, - подумал Азизи, - поглядим, кто кого пересмотрит». Он улыбнулся и средним пальцем руки показал бдящему Славику знак мужского достоинства. Гамлет в ответ смачно сплюнул сквозь зубы и остался стоять, где стоял.
Полдня Иван размышлял над загадкой и кроме как чудом назвать ирреальное он не смог. Он вспомнил слова мистера Нуто, что вера – не слова, а действие и желание познать эту истину полностью овладело Иваном, да так, что он побежал в Повертаун, в библиотеку за мудростью. На выходе с зоны, дежуривший «Шварценеггер» увидев выходящего вслед за донором Гамлета, громко заметил:
- Эй, русский! Ты же вроде в парке должен дежурить.
Гамлет лишь отмахнулся.
- Наш долг - следить за врагом мистера Ли, - сказал он тоном учителя физкультуры, решившего сделать из безнадёжного хлюпика чемпиона.
«Совсем шизанулся», - подумал Азизи и прибавил ходу. Гамлет не отставал. Он что-то бубнил себе под нос, время от времени поглаживая череп на майке. Иван услышал лишь:
- …поймаем беглого магла и нам дадут волшебную палочку. Мы вернёмся в Москву и первым делом отавадакедаврим[1] эту бездарность, из-за которой нас выгнали…
«И этот туда же,» - хмыкнул Иван. Он представил, как Гамлет выходит на сцену и с диким воплем: «Авада Кедавра!» - убивает несчастного режиссёра. Затем, он подумал, что легко творить чудеса на халяву, с помощью палочек. «А ты вот попробуй голыми руками что-нибудь доброе сотвори… - и, следом: - Хорошо, что всё это выдумки, а то, попади такая «дубинка» в руки безумцев - войны не нужно. Сами друг дружку поубивают».
С трудом он заставил себя уйти от щекочущей ноздри темы волшебных палочек и сосредоточится на собственной насущной проблеме. Ему-то что со всем этим делать? Он не маг, не священник, он даже не поэт….
Пожилая библиотекарша понимающе кивнула, выслушав не очень внятную просьбу Ивана о том, что ему нужна книга «про веру, но такая, чтобы её не отобрали при входе».
- Могу предложить вам «Справочник атеиста», - сказала она. – На русском языке.
На его вопрос: «Откуда в Повертауне книга на русском?» - библиотекарша ответила, что это единственный справочник, представленный у них на всех языках.
- Вообще-то, мистер Ли был против того, чтобы в Повертауне была библиотека, - со вздохом сказала она. - Он считает, индейцам не нужно образование. Мистер Нуто долго писал в различные ведомства, доказывая обратное и мистер Ли сдался, с условием, что в библиотеке, в достаточной мере, будут находиться книги с иным взглядом на веру…. Нехорошие книги, - добавила она, отводя взгляд от удивлённого донора.
- Эта книга из нехороших?
- Это же справочник, - старая индианка покачала седой головой. - То, что вам нужно, найдёте на букву... Простите, не знаю, как будет по-русски вера.
- На букву «В» - подсказал ей Иван. – Давайте ваш справочник.
С книгой в руке, он зашагал обратно, уже не обращая внимания на бубнящего сзади Славика. Их ждали. Перед шлагбаумом стоял довольный «Шварценеггер» и человек в камуфляже рангом повыше (Иван это понял по сладкой роже охранника). «Неужели и эту отнимут?» - с горечью подумал Азизи, готовясь к худшему. Но его пропустили без обыска, в отличие от Славика, которого ждал выговор за «самовольное оставление вверенной ему территории». Назвать «Шварценеггера» стукачом у Ивана не повернулся язык. Он был рад, что Гамлета наказали: «Доигрался придурок (Авада Кедавра тебе на бритую голову). Быть может, теперь, ты оставишь меня в покое».
Первым делом, вернувшись домой, он нашёл «там, где про веру»:
«Вера – признание чего-нибудь истинным без опоры на факты или логику, лишь на основании внутренней (субъективной) уверенности, которая не нуждается в доказательствах, хотя иногда и подыскивает их…»[2]
Иван задумался. Верил ли он? После всего, что он видел, да, он верил, - есть другая реальность. Была ли эта вера ТОЙ САМОЙ? Пожалуй, что нет; он же знал, он видел, он трогал чудо рукой.
«…Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницей, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, - будет; и всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите».[3]
- Вот, оказывается, про что говорил мне Кем, - обрадовался Иван, прочитав (в качестве иллюстрации) отрывок священного текста. – «В молитве с верою…» поищем на букву «М».
«Молитва – обращение человека к Богу, богам, святым, ангелам, духам, персонифицированным природным силам, вообще Высшему Существу или его посредникам... В отличие от магических заклинаний, в теистических религиях, исповедующих личного Бога-Творца, любящего своё творение, молитва является способом установить контакт с Богом, вступить с ним в общение».[4]
Однажды он уже общался с Богом и, кажется, неудачно. Тогда, пребывая в отчаянии, он наговорил Ему всякого-разного-нехорошего. «Дурак был». Конечно, сейчас, приведись ему встретить Бога, он сказал бы Ему: «Забей и давай начнём всё сначала». Но как сказать Тому, Кого… («нет» он заменил на слово не видишь)? «В этом смысле, - думал Иван, - существующий Бог явно проигрывает несуществующему Гарри Поттеру. И всё почему? С детей спросу нет, сказка – их жизнь; но взрослые... Взять того же Гамлета. Пойти набить морду тому, кто тебя обидел труднее, чем наколдовать ему смертельную порчу из-за угла, так, что никто и не поймёт, отчего человек дал дуба».
- Люди – говно, - подытожил Иван свои размышления и снова уставился в книгу.
«…молитва является способом установить контакт с Богом», - перечитал он «инструкцию».
- Ну да… кто бы ещё мне скинул этот секретный код…
Он пролистал справочник от корки до корки; молитвы в нём не было. «Нужно было в церковь ходить, футболист хренов, - сказал он себе, захлопывая книгу. – Знал бы, где упасть…»
Из гостиной донёсся шум, как будто что-то большое упало с дивана.
- Пив! – крикнул Иван что есть мочи, подозревая худшее. - Если опять диван обоссал выгоню, нахрен, на улицу! На неделю!
Войдя в гостиную, он увидел на полу игуану мордой лежащей на раскрытом от падения «Пушкине». Диван остался сухим.
- Ну и какое же стихотворение ты выбрал? – поинтересовался Иван, отбирая книгу у Пива. – Дай-ка взглянуть…
Я слышал — в келии простой
Старик молитвою чудесной
Молился тихо предо мной:
«Отец людей, Отец Небесный!
Да имя вечное Твое
Святится нашими сердцами;
Да придет Царствие Твое,
Твоя да будет воля с нами,
Как в небесах, так на земли.
Насущный хлеб нам ниспошли
Своею щедрою рукою;
И как прощаем мы людей,
Так нас, ничтожных пред Тобою,
Прости, Отец, Своих детей;
Не ввергни нас во искушенье,
И от лукавого прельщенья
Избави нас!..» [5]
Он знал наизусть все стихи, - «молитвы» там не было. Иван почесал затылок, пытаясь хоть как-то объяснить себе ещё одно чудо. Если он избранный и кто-то ведёт его, то…
- Блин, а просто прийти, вручить инструкцию, мол, иди туда, делай то-то - нельзя?
Он задал этот вопрос Пиву потому, что задать этот глупый вопрос Кому-то он побоялся. Вдруг этот Кто-то ответит?
- Я должен найти Ашу.
С утра, пользуясь тем, что Гамлет отбывал наказание «на дальних рубежах», Иван ушёл в горы. Он пытался найти пещеру, но тщетно. Он даже прочёл молитву и почти уверил себя, что верует, но горы не вняли ему и он, как был, ни с чем, вернулся на зону.
- Что же нам делать, Пив? – размышлял Иван после ужина, устроившись с зелёным другом на мягком диване. – А может, мне всё это померещилось? Знаешь, я читал, что бываю такие галлюцинации, болезнь такая. Ты, типа, думаешь, что всё это реально, а оказывается, это только плод твоего больного воображения. Как думаешь, я спятил?
Пив не ответил; уткнувшись мордой в тёплый живот Ивана, он крепко спал. Мужчина вздохнул. «Хорошо тебе, - думал он, осторожно гладя зелёного друга по чешуйчатой морде. – Был человеком, столько было проблем, а теперь, лежишь себе сытый, спокойный и единственный твой выбор заключается в том, сожрать ли тебе пироженку или куриную ножку на завтрак».
Ночью кто-то подбросил к дому Ивана забытые в пещере рюкзак с фонариком внутри.
За буквой «М» последовали и другие литеры: «П» - православие, «Х» - христианство, Христос; так, в свои неполные тридцать лет, Иван узнал, что он христианин, притом, христианин православный (хотя какая разница между «нашей» и «ихней» верой в Христа, он так и не понял). «Быть умным» ему понравилось. Он решил, что должен перечитать все книжки в библиотеке не потому, что «всё равно делать нечего», он хотел знать… хоть что-то; ведь рядом с ним не было ни Аши, ни мистера Нуто, никого, кто мог бы дать ему совет, что делать, если ты – вероятный избранный.
Старая библиотекарша весьма удивилась, когда через неделю он вернул ей прочитанный «Справочник атеиста» с просьбой дать ему ещё книжек. На закономерный вопрос: «Что вы уже читали?» - он смутился, но, тут же ответил: «Пушкина». На лице индианки предательски проскользнуло: «Не слышала о таком».
- Могу предложить вам американских писателей: есть «Белый клык» Джека Лондона, Рэй Брэдбери или вот, «Старик и море» Хемингуэя.
Иван взял всё. Прощаясь, женщина сказала с улыбкой:
- Вы единственный читающий донор в Раю.
Увидев книги, пришедший на утро Джон, со словами: «К вашему неплохому устному добавится хороший английский письменный», - предложил Ивану новую разработку компании: очки-переводчик. Затем, задумался и добавил:
- Мне всегда нравился Маколей:
Всегда есть жадные багры,
Где требуха плывёт,
Всегда подобный господин
Подобных слуг найдёт…[6]
Он впитывал чужие судьбы как губка, вбирая всё, чтобы наполнившись, прожить судьбу в себе уже собой; он был индейцем, волком, стариком и рыбой. Из множества судеб он плёл свой собственный путь, своё понимание жизни. «Что сделал бы я?»
Оказавшись внутри новой вселенной, он вдруг увидел, что жизнь не измеряется уродливым понятием «сейчас»: «Я был тогда и буду вечно…» Всё уже было. Было ещё до рождения бытия: смешение судеб - мозаика Бога, из которой творится вселенная.
Книги - эхо Великого Многозвучия: этюды, сонаты, мессы, облекшиеся в гармонию словес чьей-то чуткой рукой для таких как он, глухих Иванов, окружённых высоким забором лени и равнодушия. Он полюбил этот мир - там он был счастлив. Книги давали много, но тошноту после сеансов снимал только Пушкин.
О нём как будто забыли. Даже Гамлет, возможно, оставив надежду поймать «потенциального беглого магла», перестал маячить перед окном. Днём, в горах, он молился «молитвой Пушкина» в надежде, что однажды, горы ответят ему и он снова встретит Ашу; вечером он читал, удивляясь, как мало он знает.
Перед Рождеством, как всегда неожиданно, его навестил Соломон. Увидев стопку из книг, он ухмыльнулся и, как бы походя, спросил:
- Решили заняться самообразованием?
- В Раю это запрещено? – вопросом на вопрос ответил так и не привыкший к подобным визитам Иван.
Соломон вопрос не заметил. В белых, длинных одеждах он был похож на столб из соли, холодный и ядовитый.
- Что читаете?
- Графа Монте-Кристо.
- Забавно.
- Это почему же?
Колдун усмехнулся.
- Вы решили считать себя христианином, а ведь это так не по христиански мстить ударившему тебя по щеке. Или вы не знали об этом?
Соломон был сильным противником; Иван давно это понял и всё же, решил принять брошенный вызов:
- А если это – не месть, а воздаяние Божье и граф – всего лишь орудие?
- Вы так считаете?
- Да!
Мистер Ли не стал отвечать Ивану, лишь внимательно посмотрел на мужчину и молча покинул дом.
На пасху две тысячи сорок девятого года Ивану приснился сон. Он был чёрным конём и бегал по кругу в старом, пустом шапито. Затем он увидел себя в пещере, сидящим возле старца в монашеской рясе. Монах был стар и сед. Худое его лицо излучало спокойствие, голубые глаза в глубоких глазницах лучились светом. Чистый, высокий лоб, нос «уточкой», усы и длинная борода, которой давно не касались светские руки цирюльника, - всё это делало похожим его на доброго волшебника. В хрупком теле таилась мощь – Иван это чувствовал. Голос старца был тих, но в тишине этой не было шёпота – глас звучал, отражаясь от стен многократным раскатистым эхом:
- Куда бежишь? – спросил он Ивана.
- Не знаю.
- А что у тебя в руках?
Иван увидел, что руками сжимает неизвестно откуда взявшийся томик стихов.
- Это мой Пушкин.
Монах улыбнулся.
- Давай меняться, - предложил он Ивану. – Ты дашь мне Пушкина, а я тебе крестик.
И он протянул ему сухую ладонь, на которой лежал маленький крестик, слепленный из хлебного мякиша.
- Как же я отдам тебе Пушкина? Это всё, что у меня есть.
Крест на ладони старца сделался как огненный язык и горел ровным пламенем, не обжигая монашеской плоти.
- Я даю тебе своё сердце. Возьми его.
На этих словах Иван проснулся. Он слишком много знал, чтобы не понять, отмахнуться от сна. Пушкин был первой ступенью к познанию пути, который он выбрал сам, до рождения, но о котором забыл, погрузившись в трясину жизни. Бой барабанов и вой вувузел оглушили его и, падая в пропасть, сгорая в плотных слоях материи, войдя в этот мир, он забыл кто он, откуда…. «Делай что должен и свершится, чему суждено…»
На следующий день был назначен сеанс. Поедая свой завтрак, он, вдруг подумал, а не слепить ли ему из хлеба крестик? «Положу его под язык, никто и не узнает. Может, не так будет хреново после «свидания»»».
Ещё в лифте Иван почувствовал, что что-то не так. Лифт тихо стонал и вибрировал и был болезненно сер. «Если ты испугался хлебного крестика, то, что будет с Кубом?» - размышлял счастливый своей догадкой Иван, опускаясь в «чреве кита» на самое дно.
Колдун встретил его на выходе; он был весь в чёрном и чрезвычайно серьёзен. Взглянув на донора, он резко сказал:
- Раздевайтесь.
- Что, прямо у лифта? – не понял Иван.
Подойдя вплотную к наглому русскому, Соломон угрожающе произнёс:
- Не нужно со мной играть, мистер Азизи. Снимите одежду.
Иван послушно разделся. Он понял, Соломон ищет запретное. «Хорошо, что крестик съедобный», - растворяя в слюне хлебный мякиш, думал мужчина.
Результатов обыск не дал. Иван не стал одеваться, а просто прошёл в чёрную комнату и лёг на «проклятое место».
Помощник, как битый жизнью шакал, долго «принюхивался», чувствуя всем своим чёрным телом неладное. «Надеюсь, на этот раз, ты подавишься», - Азизи, представил, как Куб корчится в судорогах, отравленный хлебным крестиком. Помощник был голоден или просто решил, что малая доза «яда» ему не помеха. Он впился в Ивана и начал «жрать», давясь и отрыгивая и снова кусая, «жрать» как в последний день, будто мстя посмевшему считать себя христианином русскому за частицу Бога внутри. «Ну, ты и сволочь,» - успел подумать Иван, прежде чем отключился.
Он был разбит, но разбит по-другому. В опустошённом сосуде лежало зерно и оно не было мёртвым. Горчичная малость, едва ощутимая, теплилась в нём, распространяя такое тепло, что уставший как никогда Иван, забыв об измученном теле, наслаждался «близостью Бога».
Человек, уже прикоснувшийся к Тайне, зная, что будет ввергнут в пучину страданий, что ему никогда не простят иного пути «ни-как-все», что будет распят и оплёван толпой уже предавшей Бога, ни за что не свернёт с узкой тропы, понимая, что лучше быть с Богом в долине Инома, чем без Бога в Эдемском саду.
Однажды поднявшись над миром, увидев свет и бесконечность миров простирающихся над ним, червь, рождённый в земле, уже никогда не захочет вернуться обратно, к своим нечистотам из которых он выполз.
Впервые в жизни, Иван почувствовал, что живёт.
Продолжение здесь:
Сноски:
1. Отавадакедаврим – производное от Авада Кедавра (убивающее заклятие) из книги Д. Роулинг «Гарри потер и Кубок огня».
2. Вера – признание чего-нибудь истинным без опоры на факты или логику, лишь на основании внутренней (субъективной) уверенности, которая не нуждается в доказательствах, хотя иногда и подыскивает их… (Викицитатник)
3. Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницей, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, - будет; и всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите. (Матф. 21:17-21)
4. Молитва – обращение человека к Богу, богам, святым, ангелам, духам, персонифицированным природным силам, вообще Высшему Существу или его посредникам…. …В отличие от магических заклинаний, в теистических религиях, исповедующих личного Бога-Творца, любящего своё творение, молитва является способом установить контакт с Богом, вступить с ним в общение. (Философская энциклопедия)
5. Я слышал — в келии простой… - А. С. Пушкин «Отче Наш».
6. Всегда есть жадные багры… - Томас Маколей «Песни Древнего Рима. Виргиния».