— Нет, Марк! – твердо ответила я. – Извиняться не буду! Не за что! И, пошли вы все...!
Я молча развернулась и вышла из ресторана.
— Ты бросаешь нас с долгами! – крикнула мне вслед Анна Сергеевна.
--------------
Я стояла у кухонного окна, глядя на то, как осенний ветер срывает последние листья с деревьев, когда услышала звук ключей в прихожей. Марк вернулся домой раньше обычного. Скинув куртку, он прошел на кухню, но ни слова не произнес. Я сразу почувствовала неладное.
— Что случилось, Марк? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Он залпом выпил стакан воды, словно пытаясь собраться с мыслями.
— У мамы, в следующую субботу день рождения, – наконец проговорил он. – Решили отметить в ресторане.
При упоминании свекрови во мне все сжалось. Мы никогда не ладили. Каждая наша встреча превращалась в цирк лицемерия и натянутых улыбок.
— Хорошо, – коротко ответила я, стараясь не выдать своего раздражения. – Это какое число у нас будет?
— Пятнадцатое , – ответил Марк. – И я хочу, чтобы ты тоже пошла.
— Марк, ты же знаешь… – начала я, пытаясь отказаться.
Знала, что Анна Сергеевна мне не рада, и ходить на ее праздники – это добровольно себя истязать.
— Не начинай, Вика, – перебил он меня. – Хочу, чтобы моя жена и моя мать нормально общались. И, пожалуйста, один раз сделай это ради меня.
Легко сказать «нормально общались». А он сам хоть палец о палец ударил, чтобы это «нормальное общение» наладить? Я устала от постоянных уколов и пренебрежения со стороны Анны Сергеевны.
Он подошел ближе, обнял меня.
— Ну, Вик, ну что тебе стоит? Всего один вечер. Потерпишь ради меня?
Я знала, что спорить бесполезно. Он упертый, как баран.
— Ладно, – вздохнула я. – Пойду.
Всю неделю меня не покидала тревога. В голове крутились воспоминания о той мерзкой истории, что произошла несколько лет назад.
Тогда меня сократили на работе. Марку тоже задерживали зарплату. Мы остались практически без средств к существованию. Скрепя сердце, я позвонила Анне Сергеевне и попросила одолжить десять тысяч рублей до зарплаты.
— Сидишь на шее у моего сына! – услышала я в ответ ледяной голос и злой смех. – Сама и выкручивайся! Я тебе что, благотворительная организация?
Она бросила трубку. После этого звонка я перестала воспринимать Анну Сергеевну как человека.
Визиты к ней стали настоящим испытанием. Приходилось выдавливать из себя улыбку и терпеливо выслушивать ее колкие замечания. Марк пытался убедить меня простить ее, мол, у нее сложный характер. Но я больше не верила в эти оправдания.
И вот, настал день рождения Анны Сергеевны. В субботу вечером мы приехали в дорогой ресторан. У входа нас встретила хостес и проводила к банкетному залу. Наше место было за длинным столом, уставленным закусками и напитками. Анна Сергеевна уже сидела во главе стола в окружении гостей. Я сразу заметила, что большинство из них нам незнакомы.
Марк с сияющей улыбкой обнял и поцеловал мать, вручил ей огромный букет роз. Я стояла рядом с подарком в руках. Анна Сергеевна бросила на меня мимолетный взгляд, едва заметно кивнула и отвернулась, продолжая оживленно беседовать с какой-то дамой в блестящем платье. Я молча поставила подарок на стол и села на свободное место в самом конце. Марк устроился рядом с матерью и сразу же включился в общую беседу.
Вечер тянулся мучительно долго. Анна Сергеевна купалась во внимании, общалась со всеми, кроме меня. Игнорировала любые мои попытки вставить слово в разговор. Сознательно демонстрировала свое пренебрежение. Я старалась не показывать своих чувств, но внутри меня все кипело от обиды и унижения.
В какой-то момент я поймала на себе сочувственный взгляд какой-то пожилой женщины, сидевшей напротив. Она подмигнула мне, словно пытаясь подбодрить. Я благодарно улыбнулась в ответ.
Я посмотрела на Марка. Он был увлечен разговором с матерью и кем-то из ее друзей. Казалось, он не замечал происходящего. Или делал вид, что не замечает.
К концу вечера гости начали расходиться. В зале остались только я, Марк и Анна Сергеевна. Официант принес счет. Анна Сергеевна, мельком взглянув на внушительную сумму, передала его мне.
— Вика, оплати, пожалуйста, – проговорила она, словно само собой разумеющееся. – У тебя же сейчас повышение, можешь себе позволить.
Я замерла, увидев в чеке почти сто пятьдесят тысяч рублей.
— Почему я должна оплачивать чужой банкет? – стараясь держать себя в руках, спросила я.
Марк, не отрываясь от телефона, что-то пробормотал в поддержку матери.
— А с какой стати я должна платить за банкет твоей мамочки? – голос мой звучал теперь холодно и отстраненно.
— Вика, что началось-то? – возмутился Марк. – Все же было нормально.
Язвительно усмехнувшись, ответила:
— Нормально было только для тебя. А меня весь вечер игнорировали.
— Викуля, ты забываешь, кто в вашей семье сейчас больше всех зарабатывает, – высокомерно заметила Анна Сергеевна. – Можешь не прибедняться. С твоей-то должностью!
— Ах, да, – вдруг вспомнила я. – А помните, Анна Сергеевна, случай, когда несколько лет назад я просила у вас в долг десять тысяч рублей?
Марк попытался остановить меня.
— Вика, не надо! Зачем ворошить прошлое?
— Нет, Марк, – я решительно отстранила его руку. – Пусть вспомнит.
Я повернулась к Анне Сергеевне и, глядя ей прямо в глаза, произнесла:
— Вы тогда отказали мне в помощи. Обвинили в том, что я сижу на шее у вашего сына. Посоветовали жить по средствам, как вы выразились. А теперь требуете, чтобы я оплатила банкет на сто пятьдесят тысяч?
— Ну и что, что отказала? – огрызнулась свекровь. – Я не обязана была тебе помогать! И вообще, это было давно.
Я поднялась из-за стола, дрожа от гнева.
— Знаете что? – бросила я, глядя сначала на Анну Сергеевну, потом на Марка. – Я здесь закончила. Платите сами.
— Ах ты, неблагодарная! – закричала вслед Анна Сергеевна. – Да мой сын тебя столько лет содержал! А теперь она зазналась и дерзит!
Собрав всю свою волю в кулак, я, резко развернувшись, заявила:
— Я работаю, как вол, с утра до вечера! И оплачиваю половину расходов в доме! И никогда у вас ничего не просила, кроме того единственного раза, когда была в отчаянии!
Затем, обратившись к мужу, я с горечью произнесла:
— Ты все это время видел, как твоя мать меня унижает! И молчал! Всегда защищал ее, а не меня!
— Да ты просто не понимаешь характер моей матери! – попытался оправдаться Марк. – Ей трудно выражать свои эмоции.
— О да! – язвительно заметила я. – В отношении ко мне она прекрасно выражает все свои эмоции.
Мы смотрели друг на друга, и я понимала, что между нами пропасть.
Анна Сергеевна, возмущенная чем-то, с силой бросила салфетку на тарелку.
— Я не обязана терпеть подобное поведение! – прошипела она. – Марк, ты слышишь, как с твоей матерью разговаривает твоя жена?!
Марк беспомощно взглянул на мать, потом на меня.
— Вика, – робко начал он, – ну, извинись перед мамой.
Я стояла, словно громом пораженная. Марк встал на сторону матери, которая годами издевалась надо мной!
— Нет, Марк! – твердо ответила я. – Извиняться не буду! Не за что! И, пошли вы все...!
Я молча развернулась и вышла из ресторана.
— Ты бросаешь нас с долгами! – крикнула мне вслед Анна Сергеевна.
Я не обратила внимания. Вызвала такси и поехала домой, чувствуя, как что-то болезненное отрывается от сердца.
Дома я быстро собрала чемодан с необходимыми вещами. Марк вернулся через полтора часа.
— Вика? – растерянно спросил он, увидев меня с чемоданом. – Что происходит?
— Я ухожу, – коротко ответила я. – Это не истерика. Это решение. Я больше не могу так жить.
— Но, Вика, из-за чего? Из-за одного вечера? Ну, не обращай внимания на мать!
— Марк, я терпела ее выходки несколько лет! Оскорбления, обвинения, унижения… А требование извинений стало последней каплей!
— Я не вставал ни на чью сторону! – попытался оправдаться Марк.
— Нет? – усмехнулась я. – А кто требовал от меня извинений? Ты, Марк! Ты! Хотя виновата твоя мать!
Марк замолчал. Я увидела в его глазах раскаяние. Но было уже поздно.
— Хорошо, – тихо проговорил он. – Уходи. Но я надеюсь, что ты вернешься.
— Нет, Марк, – решительно ответила я. – Я не вернусь.
Я вышла из квартиры, оставив позади пять лет брака и надежду на счастливую семейную жизнь.
Уехала к родителям. Они, не задавая лишних вопросов, обняли меня и помогли устроиться. Я всю ночь не сомкнула глаз. Но вместо боли и обиды, я чувствовала облегчение.
На следующий день я подала на развод. Марк звонил, но я не отвечала. На его сообщение о желании поговорить, ответила отказом.
«Я больше не намерена терпеть подобное отношение ни от твоей матери, ни от тебя».
Выключила телефон. Я была готова к судам, разделу имущества и прочим неприятностям. Но я чувствовала себя свободной. Наконец-то свободной. Меня зовут Виктория, и я начинаю новую жизнь. Без Марка, без Анны Сергеевны, без лжи и унижения. Только я и моя новая свобода. И это было чертовски прекрасно.