- Нет, это определенно рано. – сказала Ира.
- Угу. – соглашаюсь я.
7й класс, мне и подружке Ире только что рассказали одноклассницы, что случилось возле женского туалета в школе. Вика из параллельного класса, выскочив из кабинки без дверок, радостно завопила «Пошли!» Она была красиво и по моде одета, слегка откровенно для школы, красилась тушью, румянами и помадой, тогда как большинство наших ровесниц и вовсе не красились. У Вики были прямые густые темные волосы, и в своем макияже она напоминала кого-то из зарубежных кинодив.
- Ой, ну все, девки, надо закурить! – выпалила Вика. По дороге к школьному крыльцу она эмоционально, с матом через слово, объясняла своей свите, как она перепугалась и какой ужас бы был, если бы опасения подтвердились. Она тогда встречалась с кем-то из крутых старшеклассников, которые вечно курили возле школы, а по вечерам глушили пиво на веранде детского садика.
«Пошли» означало то, что Вика все-таки не беременна. Идущие впереди нас одноклассницы называли ее шл….й, но при этом смотрели в рот этой шайке старшеклассников, видимо, мечтая оказаться на месте Вики и ее подружек.
Ира рассказывала мне, что парни не ценят легкую добычу, тех, кто «дает», и что Вика -безмозглая.
- И зачем она так измалявалась? Чтобы, небось, для этого постарше казаться.
Далее Ира пустилась в рассуждения о том, какие девушки нравятся нормальным парням, и явно не такие как Вика.
Я шла и со всем соглашалась. Мне, блин, тогда хотелось куклу Барби со сгибающимися ножками и баскетбольный оранжевый мяч с поверхностью как корочка апельсина. Только это я даже Ире боялась сказать. Негоже ведь такой взрослой девочке, в свои полные 12 лет хотеть игрушки. Все хотели парня или чтобы за ними бегали парни. Я шла, слушала Иру, и думала, что со мной что-то не так. Чтобы не говорили про Вику, но фуроры она умела производить, да и все оскорбления девчонки говорили за глаза, а при встрече расплывались в улыбке, а избранные могли чмокнуть ее в щечку. Было понятно, кто настоящий герой нашего времени.
***
А разве могло быть иначе? Журналы COOL и COOL girl повествовали исключительно о с**се и западных звездах, каналы MTV, 2*2 транслировали Бивиса и Батхеда.
И о чем, спрашивается, должны были думать ученики рабоче-крестьянской школы, в которой некому учить детей, полшколы просто не отапливалось зимой, а наши родители работали на еле выживающих двух заводах? СССР пал, а на его останках веселились стервятники. На детей лился весь этот поток пошлости.
Мать, видя всю эту картину, в старших классах перевела меня в школу в другом районе, в хороший класс. А там на уроках истории учительница рассказывала про 5 признаков империализма. Так марксизм стал моей первой философской любовью, а Октябрьская революция – одним из излюбленных исторических периодов.
С годами отношение к марксизму изменилось, стали видны некоторые недостатки и шероховатости теории, но ее методология еще очень и очень жизнеспособна. А вот значение Октябрьской революции за годы в моих глазах лишь выросло. Система Семашко (потом, ближе к 1960м ВОЗ стырит идеи Семашко для Universal Health Care), победа во Второй мировой, Гагарин, но главное – идеология равенства, которая никогда еще в истории не была реализована настолько близко к тексту, да на такой территории и в индустриальную эпоху. Именно «красная угроза» заставила в 70е обделаться верхушки западных стран, а в 50е-70е активно заигрывать с профсоюзами и вкладываться в «средний класс». Великая Октябрьская революция изменила мир, а память о ней имеет потенциал менять будущее.
С 7м ноября, с 108-летием Октябрьской революции!