Предыдущая часть:
— Вам чего нужно? — спросила она тихим голосом, оглядывая гостью.
— Понимаете, у меня такое дело, — ответила Ольга, стараясь говорить спокойно. Я внучка Елены Сергеевны Соколовой. Она раньше здесь работала, и я хотела бы взглянуть на театр изнутри, если можно, чтобы вспомнить о ней.
Лицо женщины смягчилось, в глазах мелькнуло узнавание.
— Ах, Елена, Елена! — воскликнула она, оживая. Хорошо её помню. Добрая была, талантливая женщина, всегда с улыбкой. Проходите, конечно.
Женщина распахнула дверь и впустила её, жестом приглашая следовать.
— Меня зовут Надежда Григорьевна. Я здесь вахтершей работаю, слежу за порядком.
Она провела Олю по коридорам, где витал запах старого дерева и пыли. Ольга с грустью смотрела на обшарпанные стены, потертые двери и пыльные декорации, которые когда-то сияли. Театр казался умирающим, забытым временем.
— А что случилось с театром? — спросила Оля, не выдержав. Почему всё в таком виде, будто никто не заботится?
Надежда Григорьевна грустно вздохнула, замедляя шаг.
— Дела наши плохи, совсем плохи. Виктор Петрович Воронов выкупил здание и хочет сделать здесь торговый центр, полный магазинов.
Оля была потрясена, не веря услышанному.
— Как торговый центр? Разве можно разрушить театр, место с историей и душой?
Надежда Григорьевна пожала плечами, смиренно.
— Воронову можно всё, что в голову взбредёт. У него бабки, он кого угодно купит или запугает по полной.
Помедлив, женщина рассказала подробнее, что Воронов планирует снести здание, а старые декорации и реквизит отправить на свалку, не жалея ничего. Актеров и большинство сотрудников уже уволили, оставив лишь самых необходимых.
— Мне так жалко всего этого, аж тошнит от мысли, — призналась Надежда Григорьевна, голос дрогнул. Столько лет здесь отработала, столько всего видела, радостей и бед, а теперь всё пойдет прахом, как будто ничего не было.
В этот момент к ним подошел мальчик лет восьми, с любопытными глазами, которые живо осматривали всё вокруг.
— Мой внучок Даня, — представила его женщина, улыбаясь тепло.
Он часто приходит ко мне, чтобы не скучать одному дома. Мама умерла от воспаления легких, и это было тяжело для всех нас. Отец не выдержал горя и уехал с любовницей на другой конец страны, бросив нас одних. Говорят, даже её фамилию взял, будто думает, что я стану требовать от него деньги на ребенка. Ну да ладно, зла на него не держу. Бог ему судья, пусть живёт как знает, по-своему. Даня посмотрел на Ольгу с интересом, не стесняясь спрашивать.
— А вы кто такая? — спросил он прямо.
— Я внучка бабушки Елены. Она здесь раньше художницей работала, создавала красивые вещи для спектаклей.
— Бабушка Елена? Что-то не помню такую, — честно сказал Даня, почесывая голову. А вот бабушка Надя хорошая. Она мне всегда сказки рассказывает, интересные, с приключениями.
Оля улыбнулась, чувствуя теплоту.
— Понимаю тебя. Я тоже очень любила свою бабушку, она была особенной.
На миг в помещении повисла тишина, полная воспоминаний.
— А можно посмотреть мастерскую бабушки Елены? — попросила Ольга, надеясь на разрешение. Хочу увидеть, где она работала, почувствовать то место.
Надежда Григорьевна заколебалась, оглянувшись.
— Ну не знаю, можно ли туда сейчас. Там всё заперто, никто не заходит. Хотя для вас, наверное, сделаю исключение. Только ненадолго, чтобы не заметили.
Она провела Ольгу в подсобку, где раньше трудилась бабушка. Комната была завалена старыми декорациями, эскизами, красками и кистями, всё в беспорядке. Ольга с волнением огляделась, чувствуя присутствие бабушки. Даня тоже зашел и бегал вокруг, разглядывая вещи с любопытством. Вдруг мальчик остановился у старого манекена в углу. Коснулся его, и изумленно ахнул.
— Смотрите, что я нашел! — воскликнул Даня, доставая из манекена пыльную папку, которую никто не замечал.
Оля подошла и взяла находку, с интересом.
— Ого, молодец! Спасибо большое, — сказала Ольга и быстро спрятала папку под куртку, чтобы не потерять.
В этот миг дверь распахнулась, и на пороге появился Виктор Петрович Воронов, с гневным видом.
— Что здесь творится? — заорал он, оглядывая женщин. Почему посторонние шастают?
Лицо Воронова покраснело от ярости, он был в бешенстве.
— Я это... — начала оправдываться Надежда Григорьевна, дрожащим голосом. Это внучка Елены Сергеевны Соколовой. Она хотела посмотреть бабушкино рабочее место, ничего плохого.
— Да плевать мне, кто это такая, — заорал Воронов, не слушая. Я запретил пускать сюда чужих. Ты уволена, и точка.
Надежда Григорьевна побледнела, не веря.
— Но Виктор Петрович... — попыталась возразить женщина, с отчаянием. У меня же внук, мне нужно работать, чтобы прокормить.
— А мне всё равно, хоть сто внуков, — перебил её Воронов и указал на дверь грубо. Уволена. А теперь все вон отсюда, быстро.
Ольга попыталась защитить пожилую женщину, не выдержав несправедливости.
— Вы не имеете права так с ней обращаться. Она ни в чем не виновата, просто помогла.
— А ты вообще заткнись, — заорал Воронов, багровея. Вон отсюда, пока полицию не вызвал. И если твоя бабка здесь раньше работала, это не дает права шнырять и вынюхивать, что попало.
Оля поняла, что спорить бесполезно, только хуже сделает. Взяла за руки Даню и Надежду Григорьевну, вывела их из подсобки, стараясь успокоить. Только сейчас она осознала, как повезло: начальник мужа не знал её в лицо, да и фамилии с Лёшей были разные, что спасло от узнавания. Ещё на стадии подготовки к свадьбе свекровь настояла, чтобы Ольга оставила девичью фамилию, и сейчас это сыграло на руку, как неожиданный козырь. На улице все трое переглянулись, и вахтерша грустно вздохнула, смиряясь.
— Ну ничего, я так и знала, что рано или поздно это случится. Всё равно после ремонта меня бы уволили. Вопрос времени, и ничего не поделаешь.
После этих слов Ольга подумала, что из-за неё Надежда Григорьевна потеряла работу, и это было несправедливо.
— Простите меня, пожалуйста, я не хотела, чтобы так вышло, честно.
— Да что ты, дочка, — ответила та, мягко. Не вини себя ни в чем. Чему быть, того не миновать, жизнь такая.
Она посмотрела на Ольгу с теплотой, как на свою.
— Спасибо, что заглянула. Приятно вспомнить Елену, хорошие времена. Она была замечательной женщиной, всегда с душой. Давай я тебе свой адрес и телефон дам на всякий случай. Заходи, если время будет, чаю попьем в спокойной обстановке. Мои фирменные пироги попробуешь, Даня будет рад гостю.
— Конечно, зайду, обещаю, — заверила Оля и обняла их на прощание, чувствуя благодарность.
В голове у Оли кружились тревожные мысли, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Виктор Воронов, торговый центр вместо театра, увольнение Надежды Григорьевны — всё это навалилось. А ещё папка с документами. Что в ней такого, что бабушка спрятала её в тайнике, чтобы никто не нашел? Олю подмывало открыть папку и изучить содержимое прямо сейчас, но не на улице же, где ветер и люди. Сердце сжималось от обиды за потерянную работу вахтерши, от злости на Виктора Воронова и от беспокойства за старый театр, полный воспоминаний. Но несмотря на все переживания, она ощутила странный прилив энергии, как будто нашла цель. Теперь у неё была не только бабушкина загадка, но и реальная задача, которую нужно решить, чтобы исправить несправедливость. Оля даже не заметила, как, погруженная в мысли, столкнулась с кем-то на улице, чуть не упав. Дмитрий недавно вернулся в этот район города — клиника, где он работал кардиохирургом, находилась всего в паре кварталов от театра, и после смены он любил прогуляться по этим улицам, чтобы размяться и проветрить голову. Он узнал Ольгу сразу, несмотря на годы, — по той самой манере жестикулировать руками, которую помнил с их студенческих времён, когда она эмоционально рассказывала о своих идеях. Пока шли к кафе, Ольга коротко рассказала о рисунках, а Дмитрий кивнул, вспоминая, как бабушка всегда любила загадки — это как раз напомнило ему те вечера, когда они втроём болтали допоздна.
— Ой, простите, пожалуйста, — машинально сказала она, спотыкаясь и пытаясь удержать равновесие.
Из рук выпала папка, и осенний ветер подхватил бумаги, разбросав по мокрой мостовой, где они намокали. Ольга бросилась собирать листы, пытаясь спасти их от моросящего дождя, который усилился.
— Давайте помогу вам, — услышала она знакомый голос, который эхом отозвался в памяти.
Оля подняла глаза и замерла от неожиданности. Перед ней стоял Дмитрий. Он изменился, повзрослел, стал мужественнее, чем она помнила, с новыми чертами. А глаза, всегда полные тепла, сейчас выражали сочувствие и заботу, как в старые времена. Дмитрий быстро и ловко собирал бумаги, не обращая внимания на промокшие листы и грязь.
— Ольга? — неуверенно спросил он, подняв взгляд и узнавая.
— Это ты, Дима? — выдохнула она, не веря глазам, и сердце забилось чаще.
Мужчина улыбнулся, и в улыбке отразилась вся та теплота, которая всегда её привлекала и трогала.
— Да, это я. Давно тебя не видел, столько лет прошло. Может, зайдем куда-нибудь, погреемся, поговорим по душам? Я тут неподалёку в клинике работаю, как раз недалеко.
Оля кивнула, не в силах сдержать волнение, которое накрыло волной. Не представляла, что встретит Дмитрия именно сейчас, когда жизнь полна проблем и неопределенности, как будто знак. Дмитрий помог собрать документы и, как обещал, проводил в уютное кафе неподалёку. Они сели за столик у окна, где было тихо. Он заказал горячий чай, чтобы согреться.
— Ну, рассказывай, как ты живешь, что у тебя нового в жизни.
Ольга грустно вздохнула и, краснея от смущения, начала делиться: о жизни, о браке с Лёшей, о смерти бабушки и странном наследстве, которое запутало всё. Дмитрий слушал внимательно, не перебивая, кивая и сочувственно улыбаясь.
— А я работаю кардиохирургом в частной клинике, помогаю людям с сердцем. Сегодня у меня сложная операция, так что, к сожалению, ненадолго, но рад тебя видеть. После армии удалось восстановиться в университете, — продолжил он, рассказывая спокойно. Помог случай. Во время учений молодой лейтенант угодил в болото, чуть не утонул, а я его вытащил рискуя. Оказалось, он сын влиятельного человека. Тот помог вернуться в медицину, за что благодарен. Потом женился. У меня дочка родилась. Правда, сейчас в разводе, но Соню воспитываю сам, стараюсь быть хорошим отцом.
Когда Ольга спросила о дочке, Дмитрий радостно улыбнулся, глаза загорелись.
— Вот моя Сонечка, — с гордостью сказал он, доставая из кошелька фото маленькой девочки с милыми веснушками. Ей пять лет. Самая лучшая девчонка на свете, полна энергии.
Оля с умилением посмотрела на снимок, чувствуя теплоту.
— Какая славная, сразу видно, папина радость.
Пока они говорили, Дмитрий мельком глянул на содержимое папки, которую Ольга положила на стол, и что-то отметил про себя, нахмурившись.
— Ольга, хочу предупредить: будь осторожна с этим, — сказал он, когда допили чай. Виктор Воронов опасный тип, не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего, может навредить.
Оля нахмурилась, насторожившись.
— Ты что-то о нём знаешь конкретно?
— Слышал много плохого от коллег и знакомых, — ответил Дмитрий. Насколько понял, в этих бумагах речь о незаконных сделках с недвижимостью. Поговаривают, Воронов ни один объект не взял честно. Всегда шантаж, подкуп, взятки, чтобы добиться цели. Он может быть жестоким и безжалостным, не жалея никого. Не ввязывайся глубоко. Подумай о себе, о безопасности. А если помощь понадобится, рассчитывай на меня, всегда помогу.
Оля кивнула, чувствуя благодарность.
— Спасибо тебе. И прости, что так получилось тогда, с нами.
Дмитрий посмотрел на часы, с сожалением.
— Да ладно, жизнь — штука такая, всякое случается, не вини себя зря. Я вот мог бы тогда написать, что всё, конец, а вместо этого просто замолчал — моя косячина. Короче, мне пора бежать, операция на носу, пациенты ждать не будут, ты ж понимаешь. Позвони, если что-то понадобится, или просто потрещать. Вот мой номер.
Он быстро написал на салфетке и протянул Оле. Они попрощались тепло. Дмитрий ушел, а Ольга осталась в кафе с мыслями, которые кружились. Она думала, что судьба свела их не зря, как будто для чего-то важного. Только почему он сказал, будто она перестала писать? Ведь было наоборот, он сам замолчал. Впрочем, к чему ворошить прошлое, когда проблем хватает в настоящем. Когда Ольга наконец вернулась домой, она почувствовала себя уставшей, но полной решимости двигаться дальше. Дождь кончился, но небо оставалось хмурым, как её настроение, полное сомнений. Она ждала одиночества, тишины, шанса спокойно обдумать день и разобраться. Но ждало её совсем другое, неожиданное. В коридоре Ольга услышала приглушенные голоса из гостиной, которые насторожили. Зайдя, увидела Лёшу и свекровь. Они сидели за столом с чашками от чая и выпечкой, обсуждая что-то живо. Муж был взволнован, лицо выражало беспокойство, он нервничал. Тамара Ивановна, напротив, выглядела спокойной и уверенной, как всегда.
— Представляешь, мам? Виктор Петрович собирается повысить лучшего сотрудника по итогам месяца, — воскликнул Лёша, нервно постукивая пальцами по столу. Но у меня конкурент есть, молодой, амбициозный, и результаты у него получше моих, что бесит.
Свекровь кивнула, потягивая чай медленно.
— Не переживай, Лёха, Воронов элиту подбирает таких же, как сам, с хваткой. А ещё он хорошо знал твоего покойного отца, ценил его ум и преданность делу. Увидишь, выберет тебя, не сомневайся.
Алексей вздохнул, но в глазах мелькнула надежда, как искра.
Ольга, не желая мешать разговору, тихо прошла в комнату и направилась к комоду, чтобы спрятать папку незаметно. Не хотела, чтобы муж знал о находке, считая это своим личным делом. Казалось, это её тайна, которую нужно разгадать самой. Но планам не суждено было сбыться, всё пошло наперекосяк. Лёша заметил папку в руках и резко повернулся, насторожившись.
— А это у тебя что такое? — спросил он с любопытством, прищурившись.
Ольга, не успев ответить, положила папку на комод, но муж встал и взял её быстро.
— Отдай сейчас же! — потребовала Ольга. Это моё, личное.
Алексей отстранил жену, небрежно оттолкнув, не церемонясь.
— Что там спрятано? — спросил он, не обращая внимания на возмущение. Прячешь что-то от меня?
— Лёша, это документы моей бабушки, — воскликнула Ольга, пытаясь подойти ближе и забрать. Отдай, это личное, не твое дело.
Но муж снова её игнорировал, как всегда. Быстро просмотрел бумаги, и лицо его все больше искажалось от восторга, глаза загорелись.
— Вот это да, — воскликнул он, улыбаясь широко. Настоящий компромат. Этим бумагам цены нет, золото.
— Это не то, что ты думаешь, совсем, — возразила Ольга, в отчаянии. Отдай обратно, пожалуйста.
— С таким компроматом Воронов сделает меня заместителем, без вопросов, — заявил Алексей. Глаза его блестели от жадности, как у охотника. Я буду на вершине, наконец.
— Ты не имеешь права так поступать, — умоляла Ольга, голос дрожал. Я не собираюсь использовать эти документы и не хочу, чтобы ты в это ввязывался, это опасно.
Продолжение: