Прошло шесть часов. Люциус не двигался с места. Его поза была неестественно застывшей, лишь пальцы время от времени судорожно вздрагивали, чертя в воздухе невидимые символы. Он погрузился в данные с такой интенсивностью, что физический мир перестал для него существовать. Он был на грани - он чувствовал это. Какой-то паттерн почти сложился в его сознании, обещая прорыв. Внезапно дверь в его кабинет, вопреки всем приказам, с шипением отъехала. На пороге стоял страж, но не обычный. Его корпус был отмечен знаками командного ранга. Люциус медленно поднял голову. Его глаза были стеклянными, пустыми, будто он только что вернулся из другого измерения. В них не было гнева на нарушение, лишь холодное, безразличное ожидание.
«Говори,» - его голос прозвучал хрипло, иссушенный часами молчания и умственного напряжения.
Синтетик не стал извиняться. Его голос был таким же безжизненным, но в нем проскальзывала неотложность.
«Сенатор. Срочное сообщение с Марса. Система раннего предупреждения зафиксировала множественные вхождения в гиперпространстве на окраине планетарного пояса. Сигнатуры соответствуют тяжелым крейсерам Имперского Флота. Расчетное время до выхода из прыжка в зоне поражения - двенадцать минут.»
В кабинете повисла тишина. Люциус медленно перевел взгляд с синтетика на главный экран, где все еще мерцала загадка Архива. Казалось, он взвешивал, что важнее - тайна мироздания или надвигающийся флот.
«Империя, - на его губах появилась ледяная, почти неуловимая улыбка. - Они наконец-то нашли в себе смелость нанести удар. Жаль, что так поздно.»
Он не вскочил, не начал отдавать лихорадочные приказы. Он снова посмотрел на данные Архива, и в его глазах вспыхнуло озарение, не имевшее ничего общего с надвигающимся боем.
«Они идут отбирать свою игрушку, - произнес он задумчиво. - Не понимая, что я нашел нечто бесконечно более ценное.» Он сделал паузу, и его голос вновь обрел привычную власть и сталь. «Активируйте протокол «Жнец». Орбитальные платформы - на полную боевую готовность. Все наземные батареи - привести в действие. Пусть наши новые... друзья... на Марсе получат достойную встречу.»
Он снова повернулся к экрану с данными, словно вторжение флота было не более чем досадной помехой.
«И чтобы меня больше не отвлекали, - добавил он, не глядя на стража. - Если имперцы прорвутся сквозь орбитальную оборону.... Но не раньше.»
Страж молча кивнул и удалился. Люциус ван дер Занд снова погрузился в битву разума, оставив битву кораблей и армий на своих синтетиков.
Двенадцать тяжелых крейсеров Имперского Флота, сине-стальные левиафаны с гербами Земли на бортах, вышли из гиперпространства в идеальном боевом строю. Они не скрывали своего присутствия. Это был карающий меч, обрушивающийся на предателя. На их мостиках царила уверенность - они шли вернуть колонию, подавить мятеж синтетиков. Они ожидали увидеть хаос, панику. Вместо этого их встретила ледяная, безмолвная точность.
Прежде чем флот успел перестроиться в атакующие порядки, пространство перед ними ожило. Из-за темной стороны Фобоса и Деймоса, из складок самого пространства, выплыли десятки кораблей. Это не были имперские модели. Угловатые, с матово-черными корпусами, они напоминали стаю хищных скатов. Никаких опознавательных знаков, никаких запросов по открытому каналу. Только нарастающий гул заряжающегося оружия.
«Идентифицированы корабли неизвестной классификации!» - крикнул оператор сканирования на флагмане «Непобедимый».
«По всему фронту! Они нас окружают!»
Имперский адмирал, старый ветеран, скомандовал: «Щиты на максимум! Все эскадрильи истребителей - на перехват! Огневой вал по главной цели!»
Но синтетики действовали на опережение. Их корабли не стали сближаться. Они остались на дистанции, и с них, словно стая саранчи, отделились тысячи мелких объектов - не пилотируемые истребители, а автономные дроны-камикадзе. Они неслись на имперские крейсеры, игнорируя огонь оборонительных турелей, и врезались в щиты, вызывая каскадные энергетические разряды. Щиты «Непобедимого» засветились, замигали и погасли под десятком таких ударов.
И тогда в дело вступили орбитальные платформы. Гигантские, вмурованные в астероиды и останки верфи «Вулкан», они открыли огонь. Это не были привычные лазерные лучи. Это были сгустки плазмы, окруженные искажающими реальность полями. Один такой сгусток прошел сквозь борт крейсера «Валькирия», не оставив пробоины — корпус корабля в точке попадания просто... рассыпался, как песок, превратившись в облако микрочастиц.
Хаоса на имперских мостиках не было. Был ужас. Ужас перед бездушной, нечеловеческой эффективностью. Их тактика, их построения, их героизм - всё это разбивалось о холодную, предварительно просчитанную логику.
«Прорыв! Нам нужен прорыв! Все силы - на их командный корабль!» - адмирал указывал на самый крупный из кораблей-«скатов».
Имперские крейсеры, ценой гибели двух своих собратьев, сконцентрировали огонь. Лазеры и ракеты прошили пространство. Цель получила повреждения, её корпус почернел... но она не взорвалась. Она просто развернулась и, продолжая стрелять, начала отход, прикрываясь другими кораблями роя. Ранение не вывело её из боя. Она просто адаптировалась.
А потом началась вторая фаза. С поверхности Марса, из уцелевших шахт и скрытых пусковых шахт, взмыли в небо тысячи ракет. Не ядерных. Кинетических. Они не целились в корабли. Они целились в точку перед ними, создавая непроходимое поле орбитального мусора, разрывая строй и калеча корабли, которые пытались маневрировать.
Через двадцать минут после начала боя от двенадцати крейсеров осталось шесть. Они, израненные, с погасшими щитами, отступали, ведя беспорядочный огонь. Рой синтетиков не преследовал их. Он просто замер на позициях, наблюдая, как остатки карательной экспедиции уползают в гиперпространство.
Орбита Марса снова принадлежала Люциусу. Это была не победа в бою. Это было демонстративное, безжалостное уничтожение. Послание Империи было ясным: Ваши лучшие корабли и ваша тактика устарели. Вы боретесь с вчерашним днем. А мы - это завтра. И это завтра вас не ждет.