— Лен, а ты ведь все равно в декрете сидишь, — начала издалека Света, отодвигая тарелку с недоеденным оливье. Воскресный обед у свекрови подходил к концу, и Лена уже мысленно собирала сумку с детскими вещами, мечтая оказаться дома. Годовалый Мишка спал в переноске в коридоре, и это затишье было слишком драгоценным, чтобы тратить его на пустые разговоры.
Андрей, муж Лены, напрягся. Он всегда чувствовал, когда его сестра затевала что-то неприятное.
— Ну, сижу, — осторожно ответила Лена, делая вид, что очень увлечена выковыриванием зеленого горошка из своей порции салата.
— Вот! — Света хлопнула ладонью по столу, отчего подпрыгнули рюмки. — А Ирке нашей помощь нужна. Ты же знаешь, она квартиру купила. Сталинку. Там работы — непаханое поле.
Лена молчала. Она знала Ирку, двоюродную сестру Светы и Андрея, шапочно. Видела пару раз на семейных праздниках. Тихая, незаметная девушка, которая недавно получила огромное наследство от какой-то дальней тетки и тут же вложила его в «убитую» трешку в центре.
— И что? — не выдержал Андрей. — При чем тут Лена? Мы нанимать людей будем.
— Ой, ну какие люди! — отмахнулась Света. — Деньги на ветер. Там сначала все ободрать надо, вынести хлам. Самая грязная работа. Ирка одна не справится, у нее спина больная. А ты, Ленка, молодая, здоровая. Чего тебе дома-то киснуть? Развеялась бы. И доброе дело сделала. Семья все-таки.
Свекровь, Тамара Павловна, до этого молчаливо наблюдавшая за сценой, авторитетно кивнула.
— И правда, Леночка. Что тебе стоит? Мишенька спит по полдня. А так и людям поможешь, и сама разомнешься. А то сидишь в четырех стенах, небось, волком скоро завоешь.
Лена медленно подняла голову. Она посмотрела на свекровь, потом на золовку. Они смотрели на нее с одинаковым выражением лиц — смесью благодушного снисхождения и уверенности в собственной правоте. Для них ее декрет был отпуском. Бесконечным, оплачиваемым государством отпуском, во время которого она «сидит дома», то есть ничего не делает. Они не видели бессонных ночей, бесконечного дня сурка, усталости, которая въелась в кости. Не видели того, что каждая минута тишины, пока спит ребенок, — это не «свободное время», а короткая передышка перед следующим забегом.
— Я не буду помогать Ире с ремонтом, — сказала Лена тихо, но отчетливо. В комнате повисла тишина. Даже телевизор, бубнивший что-то на фоне, кажется, замолчал.
— Это еще почему? — первой опомнилась Света. Ее брови поползли на лоб.
— Потому что мой декрет — это не отпуск. Это моя работа. Я работаю мамой двадцать четыре часа в сутки, без выходных. И в свои редкие свободные часы я предпочитаю поспать, помыться или просто посидеть в тишине. А не сдирать обои в чужой квартире.
— Ну, ты сказала! — фыркнула Света. — Работа у нее! Все рожают, и ничего, не разваливаются. А ты у нас принцесса, я смотрю. Мы вот с мамой, когда Андрюшку растили, еще и на даче вкалывали, и консервы на зиму крутили. И никто не умер.
— Света, не начинай, — вмешался Андрей. Голос у него был усталый.
— А что я начинаю? Я правду говорю! Сидит на шее у мужа и еще условия ставит! Не царское это дело, родственникам помочь. Ирка, между прочим, одна, как перст. Ей и так тяжело. А тут свояченица нос воротит.
— Если Ире тяжело, пусть наймет бригаду, — отрезала Лена. Злость начинала закипать где-то в груди. — У нее на это деньги есть. Наследство она получила, а не я.
— Деньги счет любят! — нравоучительно вставила Тамара Павловна. — Зачем платить чужим людям, когда свои есть? Семья на то и семья, чтобы друг другу помогать. Бескорыстно.
— Вот именно! — подхватила Света. — Андрюш, ну ты ей скажи! Это же ненормально!
Андрей посмотрел на Лену умоляющим взглядом. «Ну, пожалуйста, не упрямься, согласись, чтобы они отвязались». Лена знала этот взгляд. Он ненавидел конфликты. Ему было проще, чтобы она уступила, чем противостоять матери и сестре. Но сегодня она не собиралась уступать.
— Мой муж меня поддержит, — сказала Лена, глядя прямо на Андрея. — Потому что он, в отличие от вас, видит, как я устаю. И он понимает, что я физически не смогу после бессонной ночи ехать на другой конец города и махать шпателем.
Андрей отвел глаза. Он пробормотал что-то вроде: «Да ладно вам, разберемся». Это было равносильно капитуляции.
Лена встала.
— Спасибо за обед, Тамара Павловна. Нам пора. Миша скоро проснется.
Она, не глядя ни на кого, прошла в коридор, быстро оделась, упаковала сонного ребенка в комбинезон и, взяв переноску, вышла на лестничную клетку. Андрей выскочил за ней, уже на ходу натягивая куртку.
— Лен, ну ты чего? — зашептал он, когда дверь за ними захлопнулась. — Нельзя было как-то помягче?
— Помягче? — Лена развернулась так резко, что он отшатнулся. — Андрей, они предлагают мне, матери годовалого ребенка, бесплатно вкалывать на ремонте у твоей двоюродной сестры! Какая тут может быть мягкость? Они меня за рабсилу держат!
— Ну они не со зла... Они по-старому мыслят. Думают, раз дома сидишь...
— Вот именно! И пока ты им в этом потакаешь и не можешь сказать твердое «нет», они так и будут думать! Они не уважают ни меня, ни мой труд! А ты вместе с ними!
Они спускались по лестнице молча. Холодный ноябрьский воздух на улице немного остудил Лену. Она села в машину, Андрей сел за руль.
— Может, ты и правда съездишь один раз? — вдруг сказал он, не глядя на нее. — Просто посмотришь, что там. Может, там дел на пару часов. Поможешь обои отодрать в одной комнате, и все. Они и успокоятся. А то сейчас начнут названивать, мозг выносить...
Лена смотрела в окно на проплывающие мимо серые дома. Она не ответила. В этот момент она почувствовала себя невероятно одинокой. Человек, который должен был быть ее опорой, ее стеной, только что предложил ей сдаться, чтобы избавить от дискомфорта себя.
Прошла неделя. Света действительно звонила. Каждый день. Лена просто сбрасывала ее звонки. Потом начала звонить свекровь. Лена перестала отвечать и на ее номера. Андрей ходил мрачный и молчал. Атмосфера в доме стала тяжелой, гнетущей. Лена чувствовала себя виноватой и злой одновременно. Виноватой за то, что создала конфликт. И злой за то, что никто не хотел ее понять.
Однажды вечером, когда Лена укладывала Мишу, Андрей вошел в детскую. Он сел на край кровати и тихо сказал:
— Лен, я поговорил с Ирой.
Лена напряглась.
— Зачем?
— Ну... просто. Позвонил узнать, как у нее дела. Она там совсем одна ковыряется. Вся в пыли, уставшая. Говорит, даже поесть некогда приготовить.
Лена молча поправляла одеяло на сыне.
— Слушай, я тут подумал... — Андрей говорил неуверенно, подбирая слова. — Может, я сам к ней съезжу в субботу? Помогу чем смогу. Мебель старую вынести, еще что-то. А ты... ну, может, приготовишь что-нибудь? Обед какой-нибудь. Я ей отвезу. Ей-богу, она там голодает.
Лена посмотрела на него. Это был компромисс. Хитроумный ход, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Он поможет сестре, проявит семейную солидарность. А она, Лена, вроде как и не при делах, но тоже поучаствует — едой. И все будут довольны. Кроме нее. Потому что это все равно было уступкой, прогибом под их требования. Но она так устала от этой холодной войны...
— Хорошо, — выдохнула она. — Я приготовлю.
В субботу утром Лена встала раньше обычного. Пока Миша спал, она приготовила большую кастрюлю борща, нажарила котлет, сделала пюре. Упаковала все в контейнеры. Андрей ходил по квартире, собираясь. Он выглядел довольным. Конфликт был исчерпан, мир в семье восстанавливался.
— Ты лучшая, — сказал он, целуя ее перед уходом. — Я быстро. Пару часов, и дома.
Он уехал. Лена осталась одна с ребенком и своими мыслями. Она убрала на кухне, поиграла с проснувшимся Мишей, покормила его, уложила на дневной сон. Андрей не звонил. Прошло два часа, потом три, четыре. Когда на часах было уже пять вечера, Лена начала беспокоиться. Она набрала его номер. Гудки шли, но он не брал. Она написала сообщение: «Ты где? Все в порядке?» Ответа не было.
Она позвонила еще раз. И еще. Тишина. Сердце начало тревожно стучать. Она позвонила Свете.
— Привет, Света. Андрей у Иры? Он не отвечает.
— Ой, привет, Лен, — голос у Светы был бодрый. — Да, у Иры, конечно. Там работы валом, они и не заметили, как время пролетело. Не переживай ты так, работает мужик, семью кормит. Ой, ладно, некогда мне, пока!
Света бросила трубку. «Семью кормит?» — пронеслось в голове у Лены. Какую семью? Он поехал бесплатно помогать ее сестре!
Андрей вернулся почти в десять вечера. Уставший, грязный, но с каким-то странным, лихорадочным блеском в глазах.
— Ну вы даете, — сказала Лена вместо приветствия. Она старалась говорить спокойно, но получалось не очень. — Я тут с ума сходила. Нельзя было позвонить?
— Ой, Лен, прости, — он скинул в коридоре пыльные ботинки. — Закрутились. Там такой завал... Мы с Иркой вдвоем всю комнату от старой штукатурки очистили. Я даже не заметил, как телефон сел.
Он прошел на кухню, налил себе стакан воды, выпил залпом.
— Ира тебе огромное спасибо передавала за еду. Сказала, что это самый вкусный борщ в ее жизни. Она такая благодарная была, прямо светилась вся.
Лена смотрела на него и не узнавала. Он говорил об Ире с таким теплом, с таким участием, с каким давно не говорил о ней.
— Понятно, — только и сказала она.
На следующей неделе история повторилась. Андрей снова объявил, что поедет помогать Ире. Лена ничего не сказала. Спорить было бесполезно. Он снова уехал в субботу утром и вернулся поздно вечером. И снова — уставший, но довольный. В этот раз он привез пустые контейнеры.
— Ира просила еще твоих котлет в следующий раз, — улыбаясь, сказал он. — Говорит, ты богиня кулинарии.
Это стало их новой реальностью. Каждую субботу Андрей уезжал «на ремонт». Лена молча готовила еду и провожала его. Он перестал замечать ее подавленное состояние. Он был поглощен этим ремонтом, этой помощью, этой Ирой. Он рассказывал о ней: как она мужественно борется с трудностями, как она все умеет, какая она умница и красавица, несмотря на то, что вся в цементной пыли.
Лена чувствовала, как между ней и мужем вырастает стена. Он жил какой-то своей, отдельной жизнью, в которую ей не было доступа. Ее мир сузился до квартиры, ребенка и кастрюль с едой для чужой женщины.
Однажды, в очередной раз собирая «тормозок» для Иры, Лена заметила, что один из контейнеров, который Андрей привез в прошлый раз, был не ее. Маленький, стеклянный, с синей крышкой. У нее таких никогда не было. Она повертела его в руках. На дне была наклейка с названием фирмы-производителя. И рядом, ручкой, коряво выведено: «Сахар». Лена открыла крышку. Внутри действительно был сахар. Рафинад. Кусочками.
Странно. Зачем Ире передавать Андрею сахар? У них дома сахара было полно. Лена пожала плечами и убрала контейнер в шкаф.
Прошел месяц. Ремонт у Иры, судя по рассказам Андрея, был в самом разгаре. Он уже не просто помогал, он, казалось, руководил процессом. Закупал материалы, договаривался о вывозе мусора, советовал, какие выбрать обои. Ира, по его словам, без него была как без рук.
В один из вечеров Андрей сидел на диване, увлеченно переписываясь с кем-то в телефоне. Он улыбался. Лена, проходившая мимо с чашкой чая, бросила случайный взгляд на экран. Там была открыта переписка в мессенджере. Имя контакта — «Ира Ремонт». Аватарка — смешная картинка с котиком в каске. Андрей быстро заблокировал экран, заметив ее взгляд.
— Что там? Новые идеи по дизайну? — с сарказмом спросила Лена.
— Да так, — буркнул он. — Ира спрашивает, какой клей лучше для флизелина.
Ночью Лена не могла уснуть. Ей не давала покоя эта улыбка мужа, то, как он поспешно спрятал телефон. Какое-то нехорошее предчувствие шевелилось внутри. Она дождалась, когда Андрей крепко заснет, тихо встала и взяла его телефон. Он всегда был заблокирован графическим ключом.Лена. Палец сам начертил знакомый узор. Экран разблокировался.
Сердце колотилось так громко, что, казалось, могло разбудить весь дом. Руки дрожали. Она нашла мессенджер. Нашла чат «Ира Ремонт». И начала читать.
Первые сообщения действительно были о ремонте. «Андрей, привет, не подскажешь...», «Спасибо, ты меня так выручил...». Но чем дальше она листала вверх, тем меньше в переписке было ремонта и больше — личного.
«Ты сегодня выглядел уставшим. Береги себя».
«Спасибо за ужин, твоя Лена волшебно готовит. Но я бы лучше съела тебя ;)»
«Не могу дождаться субботы. Скучаю по твоим рукам».
А потом пошли фотографии. Ира присылала ему свои селфи. Вот она с полотенцем на голове, улыбается в камеру. Вот она в коротком топике, якобы измазанном краской. А вот... Лена замерла. Фотография, сделанная, очевидно, в той самой квартире. Ира стояла вполоборота к камере, на ней была только расстегнутая мужская рубашка. Рубашка Андрея. Та самая, в которой он уезжал сегодня утром.
Воздуха в легких вдруг стало мало, как будто комнату резко выкачали насосом. Она оперлась о стену, потому что ноги перестали быть частью тела, превратились в вату.
Ремонт. Помощь. Борщ и котлеты. Все это было лишь прикрытием. Ширмой. Он не просто помогал ей. Он спал с ней. Каждую субботу. В квартире, ремонт в которой был предлогом. А она, дура, своими руками собирала ему обеды на эти свидания.
Злость, обида, унижение — все смешалось в один тугой, горячий ком, который подкатил к горлу. Она прокручивала в голове их разговоры. Его «она там одна, голодает». Ее «спасибо за еду, твоя Лена волшебно готовит». Их обеих — Свету и Тамару Павловну — с их «семья должна помогать». Они все были в сговоре? Или только Света знала? Или это была идея Иры с самого начала? Использовать ремонт как повод, чтобы затащить в постель женатого кузена?
Она вернулась в спальню. Андрей спал, безмятежно улыбаясь во сне. Наверное, ему снилась Ира. Лена посмотрела на его лицо — такое родное и такое чужое одновременно. Хотелось кричать. Хотелось разбудить его и швырнуть ему в лицо этот телефон.
Но она не сделала этого. Вместо этого она тихо легла в кровать. Идея, холодная и острая, как осколок стекла, родилась в ее голове. Она не будет устраивать скандал. Не сейчас. Она сделает все по-другому.
Остаток ночи она лежала без сна, прокручивая в голове свой план. План мести. Детальный, жестокий и неотвратимый.
Утром она была непривычно весела. Она приготовила Андрею его любимый завтрак. Поцеловала перед уходом на работу.
— Хорошего дня, милый.
Он удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал.
Днем, когда Миша уснул, Лена достала из шкафа тот самый стеклянный контейнер с синей крышкой и надписью «Сахар». Она высыпала из него рафинад. Потом достала из аптечки упаковку сильного слабительного в порошке. Очень сильного. Такого, что начинает действовать не сразу, а через несколько часов, но зато наверняка. Она аккуратно смешала порошок с сахарной пудрой, чтобы он не бросался в глаза. А потом взяла плоскогубцы и начала крошить в эту смесь таблетки мощного снотворного. Несколько упаковок. Она работала методично, без эмоций, превращая таблетки в белый порошок и тщательно смешивая его с сахаром и слабительным.
В пятницу вечером она, как обычно, готовила еду «на ремонт». Нажарила целую гору котлет. Приготовила пюре. И испекла пирог. Шарлотку. Пышную, ароматную, с румяной корочкой. Перед тем как ставить ее в духовку, она щедро посыпала яблоки своей особой «сахарной пудрой».
В субботу утром она упаковала контейнеры.
— Вот, — сказала она Андрею, протягивая сумку. — Тут котлеты, пюре. И пирог испекла. Ире, наверное, сладкого захочется. Передавай ей привет.
— Ты золото, — улыбнулся Андрей. Он не заметил ничего странного в ее голосе. Он вообще перестал что-либо замечать.
Он ушел. Лена закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. Она представила, как они вдвоем, уставшие после «работы», сядут пить чай. С ее пирогом. Как Ира будет нахваливать ее выпечку, а Андрей — гордо улыбаться. А потом... потом начнется действие. Сначала слабительное. В квартире без работающего туалета это будет особенно пикантно. А потом снотворное. Крепкий, здоровый сон на несколько часов. На грязном полу, в пыли и строительном мусоре.
Но это было только начало. Главная часть ее плана должна была свершиться через пару часов. Она посмотрела на телефон. Набрала номер.
— Алло, Света? Привет. Слушай, я тут подумала... Может, я зря так тогда? Ты не хочешь со мной к Ирке съездить? Сюрприз им сделаем. Поможем немного, посмотрим, как у них там дела. Я как раз пирог испекла...
На другом конце провода наступила пауза. А потом раздался радостный голос золовки:
— Ленка! Я знала! Я знала, что ты у нас умница! Конечно, поехали! Я через час за тобой заеду!
Лена положила трубку. На ее лице играла ледяная улыбка. Сюрприз. Да, это будет сюрприз. Особенно для Андрея и Иры, когда они проснутся от того, что в квартиру ввалилась вся его «любящая» семья во главе с мамой, которую Света обязательно прихватит с собой для массовки.
Она одела Мишку, собрала сумку. Перед выходом она бросила взгляд на свой телефон. На экране светилось уведомление из банковского приложения. «Зачисление. Пособие по уходу за ребенком». Деньги. Небольшие, но ее. Она открыла другое приложение. «Билеты на поезд». Ввела в строку поиска: «Москва — Владивосток». До ее родного города было семь дней пути. Времени как раз хватит, чтобы все ее сбережения перевелись на новую, только что открытую на ее имя карту.
Внезапно ее палец дрогнул. Она смотрела на экран, и в голове пронеслась шальная мысль. А что, если?.. Что, если прямо сейчас, не дожидаясь Свету, просто вызвать такси на вокзал и уехать? Исчезнуть. Оставить их всех здесь — мужа-предателя, его любовницу, его лицемерную семейку. Пусть сами разбираются со своим ремонтом, со своим враньем, со своим пирогом.
Но тут завибрировал телефон. Сообщение от Светы: «Выхожу. Буду через 10 минут».
Нет. Уехать — это слишком просто. Это побег. А она хотела не сбежать. Она хотела видеть их лица.
Внезапно в дверь позвонили. Слишком рано для Светы. Лена насторожилась. Она посмотрела в глазок. На площадке стояла Тамара Павловна. Одна. С искаженным от ужаса лицом. Лена нехотя открыла дверь.
— Лена... — выдохнула свекровь, хватаясь за сердце. — Там... Андрей... Он звонил... Его машина...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.