Вы не умеете разговаривать. Да-да, вы, который читает этот текст. И я, кстати, тоже не умел. До определенного момента.
Мы все страшно не умеем вести диалог. Мы научились произносить монологи, отбивать атаки, продавливать свою точку зрения или, что чаще, просто молча ждать своей очереди сказать, не слыша ни слова из того, что вам говорят. Мы обмениваемся репликами, как теннисисты мячиками, но мячик-то всегда один и тот же – наш собственный.
Это не диалог. Это два параллельных монолога, которые иногда сталкиваются лбами.
А теперь представьте, что вы садитесь писать пьесу. Пусть даже на один лист. Пусть это будет сцена в лифте между двумя бывшими любовниками. Или разговор отца с подростком о татуировке. Неважно.
Вы садитесь - и вас подстерегает первая ловушка. Ваш персонаж, ваше же детище, вдруг отказывается говорить те гениальные, умные и глубокие слова, которые вы для него приготовили. Он начинает требовать своих, дурацких, нелепых. Он хочет перебивать. Он хочет уходить от ответа. Он хочет молчать, когда надо говорить, и говорить, когда лучше бы помолчал.
И вы понимаете, что чтобы он зажил, вы должны услышать его голос. Не ваш голос в его устах, а именно его. Это первый урок слушания. Вы слушаете того, кого сами же и создали. А это чертовски сложно.
Писать реплику - это не вставить тираду. Это поймать ритм.
Вот смотрите.
Жизненный диалог:
— Как дела?
— Нормально.
Дребедень. На сцене это мертво. А теперь давайте вживемся.
— Как дела?
(Не глядя, помешивая суп)
— А? Нормально.
Уже теплее. Появилось «А?». Появилось действие, отводящее взгляд. Появилась ложь. Герой не «нормально» говорит, а отмахивается. Вы, как драматург, уже слышите, что за «нормально» стоит целая история. Вы научились слышать не слова, а паузы. Не согласие, а отказ от разговора.
Каждая реплика в хорошей пьесе – это действие. Попытка добиться чего-то.
Люди редко говорят просто чтобы пообщаться. Они говорят, чтобы:
— унизить («Ты опять надел эту дурацкую рубашку?»);
— оправдаться («Я просто не видел сообщение…»);
— соблазнить («У тебя есть планы на вечер?»);
— отгородиться («Я не хочу это обсуждать»).
Когда вы пишете диалог, вы постоянно задаете себе вопрос: а чего мой герой хочет добиться от другого ЭТОЙ фразой? И что он делает, когда не получает желаемого? Переходит в атаку? Ломается? Замыкается?
Вы начинаете видеть эти механизмы в жизни. Вы стоите в очереди в кассу и слышите, как женщина не просто спрашивает про скидку, а пытается сохранить лицо перед мужем, который ворчит за ее спиной. Вы слышите, как ваш друг, рассказывая о проблемах на работе, на самом деле просит: «Скажи, что я не лузер». А вы вместо этого даете ему советы, которые он не просил.
Пьеса учит вас отвечать не на слова, а на запрос. Слышать музыку за текстом. А потом происходит самое страшное и самое прекрасное. Вы отпускаете своих героев.
Вы пишете реплику персонажа А. Затем – ответную реплику персонажа Б. И тут вы понимаете, что ответ Б полностью ломает ваш сценарий для А. Ваш герой не может сказать то, что вы планировали. Потому что его только что перевели на другую волну. Его оскорбили. Его обезоружили. Его купили комплиментом.
И вы, автор, вынуждены сдаться. Вы должны проследовать за логикой диалога, а не тащить его за собой на аркане. Вы учитесь уступать. Следовать за собеседником. Менять свою изначальную мысль под напором чужой, неожиданной.
Это и есть высший пилотаж – не навязывать свою мелодию, а сплести ее с другой и получить гармонию, которую вы сами не предвидели. В жизни это называется «быть услышанным». И «услышать другого». Самый дефицитный ресурс современности.
Поэтому я не призываю вас всех стать драматургами. Боже упаси. Театр не выдержит такого нашествия.
Но я умоляю вас: сядьте и напишите один диалог. Про двух людей. Которые хотят разного. И заставьте их договориться. Или не договориться. Но чтобы в этом был смысл, ритм и правда.
Вы пройдете унизительный и прекрасный курс обучения слушанию. Вы начнете слышать не только других. Вы начнете слышать самого себя.
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш
Молчанов