Солнце пекло нещадно, но четвёрка беглецов — Василий, Людка, Валера и Альбина — всё‑таки разглядела впереди разноцветные шатры и дым от костров. Цыганский посёлок выглядел живописно: дети гоняли кур, женщины в пёстрых юбках развешивали бельё, а где‑то вдалеке звучала балалайка.
— О! — оживился Василий. — Вот это я понимаю — колорит! Сейчас нас накормят, напоят, а может, даже денег дадут. Цыгане — они щедрые.
— Ты что, Вась, — зашептала Альбина, — они же… ну… воруют.
— А мы что, не воруем? — хмыкнул Валера. — Мы вчера вон у той бабки на станции огурцы с грядки взяли. Так что будем считать это встречей двух братских народов.
Их заметили почти сразу. Из одного шатра вышла дородная женщина в пёстрой юбке и с массивным золотым кольцом на пальце.
— Ой, гости! — всплеснула она руками. — Какие люди к нам пожаловали! Заходите, не стесняйтесь!
Через пять минут вся четвёрка уже сидела у костра. Перед ними появились миски с горячей кашей, куски жареного мяса и — самое главное — глиняный кувшин с чем‑то крепким и ароматным.
— Это наш фирменный напиток, — подмигнула хозяйка. — Из трав, мёда и… кое‑чего ещё. Попробуйте, не пожалеете!
Василий, не раздумывая, налил себе полную кружку. Людка, хоть и косилась настороженно, тоже пригубила — и тут же раскраснелась. Валера с Альбиной, сперва державшиеся сдержанно, после второй порции уже смеялись над любой шуткой.
— Эх, жизнь! — блаженно протянул Василий, облизывая ложку. — А я уж думал, всё, конец. А тут — праздник!
— Праздник, праздник, — закивала хозяйка. — У нас всегда праздник. Особенно когда гости хорошие.
К полуночи веселье достигло апогея. Людка пустилась в пляс, размахивая подолом обгорелого платья. Валера, раскрасневшийся и счастливый, пытался подыграть на балалайке, которую кто‑то из цыган принёс. Альбина, обычно тихая и сдержанная, вдруг запела — громко, фальшиво, но с таким энтузиазмом, что все вокруг хлопали и подбадривали.
Василий, уже слегка осоловев, поднял кружку:
— За дружбу народов! За свободу! За новую жизнь!
Цыгане радостно подхватили:
— За новую жизнь!
А потом… всё поплыло.
Проснулся Василий от дикой головной боли и неприятного ощущения сырости под боком. Он лежал в тёмном сарае, связанный по рукам и ногам. Рядом стонали Валера и Альбина, а Людка, судя по всему, ещё не очнулась.
— Что за чёрт?! — прохрипел Василий, пытаясь развязать узлы.
— Это они, — простонала Альбина. — Цыгане. Они нас… в рабство забрали.
— В рабство?! — не поверил Василий. — Да за кого они нас держат?! Мы же не негры какие‑нибудь!
— А какая разница? — горько усмехнулся Валера. — Для них мы все на одно лицо. Бедные, грязные, без документов. Идеальные рабы.
Дверь сарая скрипнула, и внутрь вошёл тот самый мужчина, который вчера наливал им «фирменный напиток».
— Проснулись, голубчики? — ухмыльнулся он. — Ну что, пора работать. У нас тут дел много: дрова колоть, воду носить, скотину пасти. А если хорошо поработаете — может, и отпустим когда‑нибудь.
— Да вы что, с ума сошли?! — закричал Василий. — Мы же люди свободные!
— Были свободные, — хмыкнул цыган. — А теперь — наши. И не вздумайте бежать. В этих местах вас никто искать не будет.
Так началась их первая неделя в «гостях».
После завтрака — миски с жидкой кашей и кусок чёрствого хлеба — их разбили на пары. Василий с Валерой отправились колоть дрова, Альбина с Людкой — носить воду из колодца. Работа шла медленно: руки не привыкли к тяжёлому труду, спины ныли, а цыгане то и дело покрикивали:
— Быстрее! А то без ужина останетесь!
К вечеру все четверо валились с ног. Спали на соломе в том же сарае, закутавшись в грязные одеяла.
На следующее утро их разбудил крик:
— Подъём! Кто не встанет — получит плётку!
На завтрак — та же каша, только ещё менее аппетитная. На этот раз Василию с Альбиной поручили чистить конюшню, Валере с Людкой — пасти овец. Людка, никогда не имевшая дела с животными, чуть не расплакалась, когда одна из овец рванула в поле. Её еле догнали.
— Ну и работка, — вздыхал Василий, выгребая навоз. — Я‑то думал, на юге мандарины собирать буду. А тут…
К третьему дню все уже понимали: это не шутка и не временное недоразумение. Цыгане не собирались их отпускать. На обед дали суп — мутную воду с плавающими в ней кусочками картошки.
— Хоть бы соли добавили, — вздохнула Альбина.
— Соли? — усмехнулся Валера. — Да мы и так солёные. От пота.
Вечером, когда все собрались в сарае, Василий прошептал:
— Надо что‑то делать. Иначе тут и сдохнем.
— А как? — тихо спросила Людка. — Они же следят за нами.
— Подумаем, — ответил Василий. — Но сидеть сложа руки нельзя.
На четвёртый день им поручили собирать яблоки в саду. Работа была монотонная: тянуться к веткам, срывать плоды, складывать в корзины. Цыганка, присматривавшая за ними, постоянно покрикивала:
— Быстрее! Не разлёживаться!
К закату руки дрожали от усталости, а спины не разгибались. На ужин — опять каша, но уже с кусочками мяса (или того, что за него принималось).
— Если так пойдёт дальше, — пробормотал Валера, — я скоро сам на яблоню залезу и там останусь.
Утро пятого дня выдалось дождливым. Работать на улице не заставили, но и еды дали меньше.
— Раз не работаете — не едите много, — заявила цыганка, раздавая хлеб.
В сарае было сыро и холодно. Все четверо сидели, прижавшись друг к другу, и молчали.
— Может, попробовать договориться? — предложила Альбина. — Объяснить, что мы не хотели им вреда…
— Договориться? — фыркнул Василий. — С ними? Да они даже слушать не станут. Надо бежать.
На шестой день их отправили чинить забор. Работа была не такой тяжёлой, но всё равно выматывала. Людка, уставшая и голодная, вдруг расплакалась:
— Я больше не могу… Хочу есть… Хочу спать в нормальной постели…
— Тихо, — сказал Василий. — Плакать будем потом. Когда сбежим.
На седьмой день цыгане устроили «праздник» — видимо, в честь какой‑то своей даты. Их вывели из сарая, посадили у костра, дали еду и… тот самый «фирменный напиток».
— Пейте, — ухмылялся хозяин. — Сегодня можно.
Четвёрка переглянулась. Василий едва заметно кивнул:
— Пьём. Но не увлекаемся.
Они пригубили, делая вид, что пьянеют. Цыгане, довольные, начали петь и танцевать. Шум становился всё громче, веселье — всё безудержнее.
Когда цыгане окончательно захмелели, Василий тихо скомандовал:
— Пора.
Они поднялись, стараясь не привлекать внимания. Людка чуть не споткнулась о чью‑то ногу, но Валера успел её подхватить. Тихо, шаг за шагом, они отошли от костра и юркнули в темноту.
— Куда? — прошептала Альбина.
— В лес, — ответил Василий. — Там разберёмся.
Бежали они долго, пока не упали без сил под большим дубом.
— Ну что, — прохрипел Василий, отплёвываясь от пыли, — опять в бегах. Но зато — свободные.
— Свободные, — кивнула Людка. — И голодные.
— И грязные, — добавила Альбина.
— И счастливые, — закончил Валера. — Потому что живы.
Они рассмеялись — на этот раз не от алкоголя, а от облегчения. Впереди снова была неизвестность, но теперь они знали: даже в самой безвыходной ситуации можно найти выход. Пусть нелепый, пусть смешной — но свой.
Начало истории Василия здесь.