— Как это — квартира теперь оформлена на Инну? Кто вообще такая Инна? — Ольга моргнула, надеясь, что строчки на экране монитора сменятся.
Они не сменились. Официальный сайт Росреестра врал редко. Точнее, никогда. Безликая серая таблица с выпиской из ЕГРН холодно сообщала: собственник объекта недвижимости по адресу улица Весенняя, дом 7, квартира 42, сменился две недели назад. Новый собственник: Кораблева Инна Витальевна. Основание: договор дарения.
Пальцы застыли над клавиатурой. Квартира на Весенней. Бабушкина квартира. Единственное ценное, что было в их семье, не считая маминой хрущевки на окраине. Квартира, в которой прошло все детство Ольги, где пахло пирогами и старыми книгами. Квартира, которая по устному, но нерушимому семейному завету должна была достаться ей.
Мать, Тамара, еще полгода назад клялась, что все документы у нее, что она просто вступила в наследство после смерти бабушки и скоро переоформит жилье на Ольгу. «Пусть пока на мне повисит, Оленька, налоги меньше, ты же знаешь, как сейчас все сложно». Ольга знала. Поэтому не спорила.
Она набрала номер матери. Гудки тянулись, как резина.
— Оленька? Что-то случилось? — голос у Тамары был бодрым, даже слишком. После недавнего замужества с Геннадием, человеком-праздником с золотыми зубами и туманным бизнесом, она вся лучилась оптимизмом.
— Мам, я сейчас зашла на сайт Росреестра. Просто так, проверить кое-что по нашей квартире…
— По какой «нашей»? — в голосе проскользнула сталь.
— По бабушкиной. На Весенней. Мам, там указан другой собственник. Какая-то Кораблева Инна Витальевна.
В трубке на секунду повисла тишина. Ольга слышала, как на фоне у матери работает телевизор — какая-то веселая передача.
— Ах, это… — Тамара выдохнула с облегчением, будто Ольга спросила про забытый в магазине пакет молока. — Ой, напугала меня. Я думала, что-то серьезное. Оленька, это чистая формальность.
— Какая формальность? Ты подарила квартиру чужому человеку! Кто такая эта Инна?
— Ну какая чужая, не выдумывай. Это дальняя родственница Гены. Очень порядочная девушка. Ей для одного дела нужно было подтвердить наличие собственности в Москве. Понимаешь, для кредитной истории. Гена попросил помочь. Квартира просто временно на нее оформлена, через месяц-другой все вернем обратно. Все под контролем, детка.
«Детка». Ольга почувствовала, как внутри все холодеет. Ей было тридцать четыре, она руководила небольшим отделом в маркетинговом агентстве, а мать все еще считала ее ребенком, которому можно рассказать сказку про аиста.
— Мам, ты понимаешь, что ты сделала? Договор дарения нельзя «вернуть обратно». Это не вещь в магазине. Квартира ей теперь принадлежит. Она может ее продать, заложить, прописать туда кого угодно!
— Перестань истерить, — тон Тамары стал раздраженным. — Гена все продумал. Мы подписали у нотариуса еще один документ, по которому она обязуется вернуть квартиру по первому требованию. Все юридически чисто. Гена не дурак, у него свой юрист.
Ольга прислонилась лбом к холодному стеклу окна. За ним шел нудный ноябрьский дождь.
— Какой юрист, мам? Тот, которого нашел Гена? Ты видела этого юриста? Ты читала, что подписывала?
— Конечно, читала! Ольга, прекрати. Ты всегда была паникершей. Ты просто не доверяешь Гене, потому что не можешь смириться с моим счастьем. Он для меня все делает, а ты только ищешь подвох.
Аргумент был убийственный. Любая критика Геннадия теперь воспринималась как личное оскорбление и зависть к ее, Тамары, внезапно устроенной личной жизни. В свои пятьдесят восемь она порхала, как бабочка, уверенная, что поймала за хвост птицу счастья. А то, что птица имела повадки грифа, замечать отказывалась.
— Я положу трубку, — сказала Ольга ровным голосом. — Подумай, что ты наделала.
— Не о чем мне думать! — отрезала мать. — У нас с Геной все прекрасно, и твои подозрения нам не нужны. Пока!
Короткие гудки. Ольга опустила телефон. Руки слегка подрагивали. Она посмотрела на фотографию на своем рабочем столе: она и ее муж Максим, улыбаются на фоне моря. Максим всегда говорил, что с ее матерью нужно быть мягче. «Она как ребенок, радуется новой игрушке. Не отнимай ее». Игрушка стоила тринадцать миллионов рублей. Примерно.
Вечером пришел Максим. Снял мокрое пальто, поцеловал Ольгу в щеку.
— Устала? Выглядишь как лимон.
Она рассказала ему все. Про сайт, про звонок матери, про Инну и «формальность». Максим слушал внимательно, нахмурив брови. Он был программистом, человеком логики и структуры. В его мире вещи не могли просто так «временно» переходить от одного собственника к другому по дружбе.
— Договор дарения… — протянул он, помешивая сахар в чае. — Да, это серьезно. Отменить его практически нереально. Только если доказать, что твоя мама была невменяема в момент подписания.
— Она не невменяема. Она влюблена. Это, кажется, еще хуже.
— Согласен. — Максим отпил чай. — Но кричать и скандалить сейчас — худший вариант. Она закроется, уйдет в глухую оборону. Ты же ее знаешь.
— И что делать? Сидеть и ждать, пока эта Инна продаст квартиру?
— Нет. Нужно действовать тихо. Для начала, давай узнаем, кто эта Инна Кораблева. Фамилия, имя, отчество есть. Год рождения в выписке должен быть. Попробуем найти ее в соцсетях, посмотреть, что за человек. Может, и правда какая-нибудь троюродная племянница твоего Гены из Урюпинска, которая и не понимает, что на нее свалилось.
План был разумным. Ольга почувствовала легкое облегчение. Вдвоем не так страшно.
Поиски заняли два вечера. Инна Витальевна Кораблева, 1998 года рождения, нашлась во всех популярных соцсетях. Судя по фотографиям, она была полной противоположностью «троюродной племянницы из Урюпинска». Ухоженная блондинка с профессиональным макияжем, пухлыми губами и гардеробом, стоимость которого превышала годовую зарплату Ольги. Мальдивы, Дубай, бутики на фоне альпийских шале. Статусы под фото были полны мудрых мыслей о «ресурсе», «потоке» и «женской энергии». Никакого Геннадия на фото не было. Зато было много букетов, подарочных коробок известных брендов и снимков из салонов дорогих автомобилей.
— Похоже, «порядочная девушка» неплохо устроилась, — язвительно заметила Ольга, листая ее страницу. — Интересно, это все тоже для «кредитной истории»?
— Она нигде не работает, судя по всему, — задумчиво сказал Максим, просматривая ее профиль с другого компьютера. — Везде указано «вдохновляю и мотивирую». Типичная инста-дива. Контактов Гены у нее в друзьях нет. И вообще, круг общения странный. Какие-то мутные «инвесторы», коучи личностного роста…
— То есть, она не родственница. Мать мне соврала. Или Гена соврал матери.
— Скорее второе. — Максим закрыл ноутбук. — Ситуация хуже, чем я думал. Эта девушка — профессионалка. Она не отдаст квартиру просто так.
На следующий день Ольга взяла на работе отгул и поехала к юристу. Не к другу, а в серьезную контору, специализирующуюся на сделках с недвижимостью. Пожилой седовласый юрист в дорогом костюме внимательно выслушал ее, просмотрел распечатанную с сайта выписку и покачал головой.
— Анна Павловна, — он почему-то назвал ее так, хотя она представлялась Ольгой, — ваш случай, увы, типичен. Доверчивые пожилые люди и обаятельные мошенники. Договор дарения, заверенный нотариусом… Шансов в суде у вас почти нет. Ваша мать совершеннолетняя, дееспособная. В момент сделки она, я уверен, подтвердила нотариусу, что действует по доброй воле и в здравом уме.
— Но есть же какой-то дополнительный договор! О том, что эта Инна обязуется все вернуть!
— Филькина грамота, — отмахнулся юрист. — Даже если он существует, в чем я сомневаюсь, его юридическая сила ничтожна по сравнению с зарегистрированным в Росреестре правом собственности. Скорее всего, это было сделано, чтобы усыпить бдительность вашей мамы. Она думает, что защищена, а на деле — нет.
— Так что же мне делать?
— Говорить с матерью. Убеждать ее немедленно идти в полицию и писать заявление о мошенничестве. Пока квартира не продана или не заложена. Каждый день на счету. Но будьте готовы, что она не поверит. Такие люди, как ваш Геннадий, — прекрасные психологи. Они обрабатывают своих жертв так, что те готовы родных детей выставить за дверь ради них.
Ольга вышла из офиса на ватных ногах. Моросящий дождь казался ледяным. Типичный случай. Филькина грамота. Усыпить бдительность. Слова юриста звенели в голове, как похоронный колокол.
Она поехала к матери. Без звонка. Дверь открыл Геннадий. Он был в шелковом домашнем халате, от него пахло дорогим парфюмом.
— Оленька! А мы тебя не ждали. Проходи, — он улыбнулся так широко, что блеснул золотой зуб. — Тамара в ванной. Будешь кофе?
— Нет, спасибо. Я подожду ее.
Ольга прошла в комнату. Везде были следы Гены: его журналы на столе, его спортивная сумка в углу, его фотографии в рамках потеснили Ольгины детские снимки. Квартира стала чужой.
Вышла Тамара, в пушистом халате, с полотенцем на голове. Увидев Ольгу, она нахмурилась.
— Что-то опять стряслось?
— Мама, я была у юриста. Он сказал, что мы должны немедленно идти в полицию.
Тамара посмотрела на Геннадия. Тот сочувственно покачал головой.
— Оленька, опять ты за свое, — вздохнула Тамара. — Я же просила не лезть.
— Мам, ты не понимаешь! Квартиры у тебя больше нет! Тебя обманули! Эта Инна — не родственница, а профессиональная аферистка! Мы ее нашли в интернете!
Ольга вытащила телефон, начала показывать фотографии роскошной жизни Инны. Тамара мельком взглянула и отвернулась.
— И что? Девушка умеет жить красиво. Гена говорит, у нее свой успешный онлайн-бизнес. Ты просто завидуешь.
— Завидую? Я боюсь за тебя! Ты останешься на улице! Покажи мне этот ваш «дополнительный договор»! Где он?
— Он у Гены, в сейфе, — Тамара явно теряла терпение. — Гена, покажи Ольге документы, а то она мне сейчас всю кровь выпьет.
Геннадий развел руками.
— Рад бы, солнышко, но они в банковской ячейке. Для надежности. Зачем их дома держать? Я же говорил, все серьезно.
Это был идеальный ответ. Проверить его было невозможно. Ольга поняла, что проиграла. Стена между ней и матерью стала непробиваемой.
— Хорошо, — сказала она, чувствуя, как внутри все опускается. — Я поняла. Делай, что хочешь. Но когда вы с Геной придете жить ко мне, потому что эту квартиру у вас отберут, пеняй на себя.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Можешь не ждать! — крикнула ей в спину Тамара. — Мы с Геной собираемся на Кипр переезжать! Навсегда! Он там дом покупает!
Хлопнула входная дверь. Ольга стояла на лестничной клетке, пытаясь отдышаться. Дом на Кипре. Конечно. На деньги от продажи бабушкиной квартиры. Все сходилось.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. На работе она делала ошибки, дома почти не разговаривала с Максимом. Он пытался ее поддержать, говорил, что они что-нибудь придумают, но Ольга видела, что и он не знает, что делать. Она чувствовала себя беспомощной. Вся ее жизнь, казалось, строилась на ощущении, что у нее есть этот тыл — бабушкина квартира. Не как метры и деньги, а как символ стабильности, как якорь. И теперь этот якорь сорвало.
Она снова и снова открывала страницу Инны Кораблевой. Вглядывалась в ее лицо, в детали интерьеров, пыталась найти зацепку. И нашла. На одной из фотографий, где Инна позировала с бокалом шампанского, на заднем плане в отражении зеркала был виден край картины. Картина была знакомой до боли. Небольшой пейзаж в тяжелой раме, который бабушка когда-то купила на вернисаже. Он всегда висел в большой комнате.
Значит, Инна уже была в квартире. Возможно, она уже там жила.
Идея, пришедшая в голову, была безумной. Но других не осталось. Если нельзя достучаться до матери, если юристы бессильны, нужно идти к источнику проблемы. Нужно увидеть эту Инну. Поговорить с ней. Посмотреть ей в глаза.
Она никому не сказала о своем плане. Ни Максиму, ни подругам. В субботу утром она оделась в самое невзрачное, взяла машину и поехала на улицу Весеннюю. Припарковалась напротив дома, так, чтобы хорошо просматривался подъезд. И стала ждать.
Час, два, три. Ничего не происходило. В окнах на четвертом этаже было темно. Может, она уехала. Может, она вообще там не живет. Ольга уже собиралась сдаться и уехать, как к подъезду подкатил черный блестящий внедорожник. Из него вышел Геннадий. В дорогом кашемировом пальто, он выглядел как хозяин жизни. Поговорил по телефону, огляделся по сторонам и зашел в подъезд.
Сердце Ольги заколотилось. Значит, все-таки здесь. Сейчас он поднимется к Инне. Что они там делают? Обсуждают детали продажи? Празднуют удачную аферу?
Она сидела, вцепившись в руль. Руки вспотели. Она не знала, что делать дальше. Врываться? Кричать? Вызвать полицию? Но на каком основании? Человек пришел в квартиру, которая по документам принадлежит его «родственнице».
Минут через двадцать Геннадий вышел. Но не один. Рядом с ним шла та самая Инна. Блондинка с картинки. Высокая, в короткой шубке, на каблуках. Они смеялись. Геннадий галантно открыл ей дверь машины. Они сели и уехали.
Ольга выдохнула. Она их видела. Теперь все было реально, а не на экране монитора. Но легче не стало. Стало только хуже. Она почувствовала себя пешкой в чужой игре.
Она просидела в машине еще час, не зная, зачем. Просто смотрела на окна, в которых так и не зажегся свет. Потом завела мотор и поехала домой. В голове была абсолютная пустота.
Дома Максима не было. На кухонном столе лежала записка: «Уехал к родителям, помочь с дачей. Буду завтра. Целую». Ольга усмехнулась. Суббота, вечер, какая дача в ноябре. Наверное, поехал с друзьями в бар, а ей соврал, чтобы не расстраивать. В последнее время она стала невыносимой, она и сама это понимала.
Она приняла душ, налила себе бокал вина. Села на диван и снова открыла ноутбук. Страница Инны. Новая фотография, выложенная час назад. Она в том самом черном внедорожнике, на пассажирском сиденье. Подпись: «Лучшие решения принимаются спонтанно. Летим навстречу мечте». На фото она была одна.
Ольга механически листала ее старые посты. И вдруг ее взгляд зацепился за комментарий под фотографией трехмесячной давности. Снимок из ресторана.«Выглядишь потрясающе». И ответ Инны: «Стараюсь для тебя, котик».
Рука Ольги замерла на тачпаде.Точно такой же ник был у ее мужа во всех рабочих чатах и игровых сервисах. Максим Ларионов.
Это не может быть он. Это просто совпадение. Тысячи Максимов на свете. Она пыталась убедить себя, но ледяной ужас уже начал подкрадываться к сердцу.Он был закрыт. Но на аватарке, маленькой и размытой, был виден мужской силуэт на фоне заката. Очень похожий на тот, что стоял у Максима в мессенджере.
Ольга почувствовала, как не хватает воздуха. Она вскочила, прошла на кухню, выпила воды. Это паранойя. Это просто нервы. Мать с ее аферой свели ее с ума.
Она вернулась к ноутбуку. Нужно проверить. Нужно точно знать. Она зашла в историю их общего браузера. Максим не всегда был осторожен. Она вбила в поиске ник Инны. Ничего. Тогда она начала просматривать историю вручную, день за днем, неделя за неделей.
И нашла. Месяц назад. Переход со страницы Максима в соцсети на страницу Инны Кораблевой. Он заходил к ней. Смотрел ее.
Ольга откинулась на спинку дивана. Комната поплыла перед глазами. Фрагменты мозаики начали складываться в чудовищную картину. Снисходительные советы Максима «не давить на мать». Его странные отлучки по «рабочим делам» в последнее время. Его спокойствие, когда она была в панике. Он все знал. Он был в этом замешан.
Но как? Зачем?
Она снова поехала на Весеннюю. Была уже глубокая ночь, но ей было все равно. Она припарковалась на том же месте. В окнах квартиры было темно. Она сидела и смотрела на них, как завороженная.
Внезапно во дворе зажегся свет фар. Подъехало такси. Из него вышел Максим. Ее муж. Он расплатился и направился прямо к тому самому подъезду. Достал из кармана ключ, открыл домофон и скрылся внутри.
Ольга не дышала. Мир рухнул. Он не у родителей. Он здесь. В бабушкиной квартире. С Инной.
Значит, Геннадий был просто прикрытием? Или они все в сговоре? Мать, Гена, Инна… и ее собственный муж. Человек, с которым она прожила восемь лет.
В окне на четвертом этаже зажегся теплый свет.
Ольга медленно достала свой телефон. Открыла галерею. Нашла последнюю фотографию, сделанную на дне рождения Максима две недели назад. Они стояли в обнимку, улыбались в камеру. На его запястье были часы, которые она ему подарила. Дорогие, швейцарские. Она долго на них копила.
Она увеличила фото. На глянцевом циферблате часов отражалось лицо фотографа. Человека, который их снимал. Геннадий. Он улыбался своей золотой улыбкой. Он был у них в гостях. Они пили вино и смеялись. Максим представлял его как «нового маминого друга».
Все это время. Они все были заодно. Это была не просто афера с квартирой. Это было что-то большее. Что-то, направленное лично против нее. Но что? И почему?
Вопросы роились в голове, но ответов не было. Был только ледяной, всепоглощающий ужас от предательства. Предательства не одного, а всех, кого она считала близкими.
В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось «Любимый». Максим. Она смотрела на вызов, не в силах ни ответить, ни сбросить. А потом пришло сообщение.
«Котенок, ты спишь? Что-то не могу уснуть. Соскучился. У родителей скука смертная. Думаю о тебе».
Ольга усмехнулась. Пусто и беззвучно. Руки сами набрали ответ. «Я тоже не сплю. Думаю, не пора ли мне познакомиться с Инной. Я как раз стою у ее дома». Она нажала «отправить». И почти сразу увидела, как в окне на четвертом этаже погас свет.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.