Добрый день!
Москва, лето 1960 года. В ресторане Ленинградского вокзала ужинает скромно одетый мужчина с объёмным чемоданом. За ним тайно наблюдают сотрудники КГБ. Они уверены: в чемодане — целое состояние в валюте и золоте. Это был Ян Рокотов, один из «валютных королей» СССР.
Сегодня наш рассказ о том, как три молодых и дерзких спекулянта построили подпольную финансовую империю, как на них охотился КГБ, и почему их дело стало уникальным в истории советского правосудия — ведь закон меняли дважды, чтобы отправить их на расстрел.
В конце 50-х, в разгар хрущёвской оттепели, в СССР хлынул поток иностранных туристов. Официальный курс обмена валюты был грабительским, и на этом быстро вырос теневой рынок. Сначала появились «фарцовщики», а затем — целая иерархия валютных спекулянтов: от уличных «бегунков» до таинственных «королей», которые ворочали миллионами. В 1959 году борьбу с этим явлением поручили КГБ, который начал настоящую охоту на лидеров чёрного рынка.
Главными целями чекистов стали трое: Ян Рокотов (Косой), Владислав Файбишенко (Червончик) и Дмитрий Яковлев (Дим Димыч). Рокотов, самый опытный из них, считался создателем всей подпольной сети. Файбишенко был самым молодым и дерзким. А Яковлев, аспирант из хорошей семьи, владевший несколькими языками, был «мозгом» многих операций.
Оперативники КГБ долго выслеживали Рокотова. Однажды им почти удалось поймать преступника, но, вскрыв его портфель, они нашли там лишь мочалку и кусок мыла. Новая возможность представилась, когда Рокотова засекли в ресторане с тем самым чемоданом. После ужина он сдал его в камеру хранения на Ярославском вокзале. Ночью чекисты вскрыли чемодан и обнаружили в нём валюту, золото и 900 тысяч советских рублей. У камеры хранения устроили засаду. «Какой же я дурак, что не разглядел слежку!» — кричал Рокотов при задержании. Вскоре были пойманы и двое других «королей».
Следствие установило, что их общий оборот составил около 20 миллионов рублей. Суд приговорил всех троих к максимальному на тот момент наказанию — восьми годам лишения свободы. На этом история могла бы закончиться, но в неё вмешался лично Никита Хрущёв.
В конце 1960 года во время визита в Западный Берлин Хрущёву бросили упрёк: «Такого чёрного рынка, как в Москве, нет нигде в мире». Это привело первого секретаря в ярость. Вернувшись в СССР, он потребовал ужесточить борьбу со спекулянтами. Появились «письма от трудящихся», требующие суровой кары для «отбросов общества». Президиум Верховного Совета срочно издал указ, увеличив максимальный срок за валютные операции до 15 лет. Дело Рокотова и его подельников пересмотрели, и они получили по 15 лет.
Но и этого Хрущёву показалось мало. На одном из митингов он публично раскритиковал генпрокурора и председателя Верховного Суда за «мягкость» приговора, заявив, что «за такие приговоры самих судей судить надо!». Система поняла намёк. 1 июля 1961 года был подписан новый указ, который вводил за валютные спекуляции в особо крупных размерах смертную казнь. Этот закон применили к делу Рокотова, Файбишенко и Яковлева «задним числом» — в третий раз.
Закон не имеет обратной силы — это основа любого правосудия. Но в данном случае на этот принцип закрыли глаза. Верховный суд РСФСР приговорил всех участников к расстрелу. Прошения о помиловании, в том числе от всемирно известного философа Бертрана Рассела, были отклонены. В ночь на 26 июля 1961 года приговор был приведён в исполнение.
Дело Рокотова, Файбишенко и Яковлева вошло в историю советской юриспруденции как уникальный случай. Оно стало одним из самых громких экономических процессов 60-х годов и продемонстрировало, насколько серьёзно государство относилось к борьбе с теневой экономикой. Решения, принятые в ходе этого разбирательства, на долгие годы определили правовую практику в сфере валютных операций.