Всем привет, друзья!
Есть актёры, чьи имена накрепко вписаны в историю отечественного кинематографа. Алексей Ванин – один из них.
Ванин – это целая вселенная в советском кино. Без его колоритных, достоверных образов картина нашего кинематографа была бы неполной. Вспомните Петра Байкалова, раскаявшегося героя из щемящей души «Калины красной» Шукшина? Это он. А несгибаемый боец Борзых в легендарной эпопее «Они сражались за Родину»? Тоже Ванин. Его же мы видим и в роли завязавшего вора-рецидивиста в искромётных «Джентльменах удачи». Кажется, вся страна, от мала до велика, считала этого открытого, душевного артиста своим, родным человеком.
Особую любовь к нему питают на Алтае и в Кузбассе. И это неспроста. Родом Алексей Захарович с Алтая, из посёлка с красивым именем Благовещенский. А вот свою закалку он получил в Кузбассе, в городе шахтёрской доблести Киселёвске, где после школы спускался в забой. Обе эти земли были для него по-настоящему близки. Будучи уже знаменитым «любимым актёром Шукшина», он постоянно и с огромной теплотой приезжал и на малую родину, и в суровый шахтёрский край, деля свою любовь поровну.
Разгадку тайны его рождения, которую он тщательно оберегал всю жизнь, помог найти алтайский биограф актёра Сергей Чикильдик. Именно он, автор двух книг о Ванине, обнаружил в архивах подлинную дату, о чём и рассказал в интервью «Комсомольской правде». Своими воспоминаниями о Ванине поделились и кузбассовцы, для которых артист навсегда остался «своим» парнем с шахты.
А начать этот рассказ, как ни парадоксально, стоит с лошади... В ту эпоху, в крестьянской среде, не было для мальчишки заветней мечты, чем собственный конь. Это создание было не просто помощником в трудах, но и верным другом, а в лихую годину – боевым товарищем, несущим сквозь свист пуль быстрее ветра.
Семья Ваниных, коренные алтайские крестьяне, исстари жила в большом селе Усть-Мосиха. Жили небогато, но крепко, своим трудом создавая достаток. Однако грянула революция, прошла Гражданская война. Неподалёку начал строиться новый посёлок – Благовещенский. Власти стимулировали переезд на выселки, суля льготы по налогам и земельные наделы. Ванины, поддавшись этому зову, перебрались на новое место. Они уже начали обустраиваться, когда отца семейства, Захара, направили на курсы трактористов, выдав ему временное удостоверение. Именно там, на учёбе, он и услышал страшную весть: в родных краях началась кампания по раскулачиванию, и зажиточных крестьян, к коим причислили и Ваниных, стали подводить под жёсткие статьи.
Спасаясь от этой участи, Захар Ванин с одним лишь временным паспортом в кармане сел в поезд. Судьба забросила его в Киселёвск, где он нашёл приют у первого же встречного попутчика и вскоре устроился на шахту. Обосновавшись, он немедленно выписал к себе семью, а следом подтянул и двоюродных родственников.
«Так наши и осели в посёлке при шахте №7 и в Суртаихе, – вспоминал Андрей Ишутин, киселёвский шахтёр и двоюродный брат Алексея. – Жили по-соседски, работали не покладая рук. Мы, молодёжь, взрослели и учились вместе с нашей молодой страной…»
Шли годы. Грянула Великая Отечественная. В 1941-м Лёше Ванину едва исполнилось шестнадцать. Юноша не мог ждать призыва – он рвался на фронт, чтобы бить врага. И нашёл способ.
Чтобы осуществить свой план, ему потребовалось приписать себе год. Ключом к заветной цели стал… конь. Нет, не настоящий, а хитроумный замысел.
Как поясняет Сергей Чикильдик, краевед и биограф актёра, весной 1942-го Алексей отправился из Кузбасса на Алтай, в Барнаул. Там работал его дядя Яша (в большой семье Ваниных было несколько дядь Яковов), служивший в паспортном столе. Юный Ванин прибегнул к уловке: он заявил, что потерял паспорт, хотя по возрасту ещё даже не имел на него права. Назвав другую, более раннюю дату рождения, он получил заветный документ, где стоял год – 1924-й. С этой «официальной» датой – 13 февраля 1924 года – он и прожил всю жизнь, скрывая истинное 9 января 1925-го.
И вот, с новым паспортом, он уже в 1942-м году вернулся в военкомат добровольцем.
Вскоре пришла повестка. А дома в тот момент не было ни отца, ни матери – они ничего не знали о его тайном плане. Отец был на лесозаготовках в тайге, мать – в сорока километрах от дома, на сенокосе. Младший брат Алексея помчался к матери, чтобы сообщить: Ленька уходит на фронт. Женщина бежала все сорок километров обратно, чтобы успеть обнять сына перед отправкой. И она успела. Но провожать его ей пришлось дважды – поезд задержали.
Эта история с паспортом, изготовленным единственно ради возможности уйти на фронт, десятилетиями хранилась в строжайшей тайне, будучи достоянием лишь узкого семейного круга. Никаких официальных свидетельств, указывающих на истинный, 1925-й год рождения Ванина, обнаружить не удавалось. Казалось, тайна ушла вместе с ним.
Но в 2020 году судьба преподнесла сюрприз. Сергей Чикильдик, занимаясь исследованиями, совершенно случайно наткнулся в районном архиве на документы, которых, по логике вещей, там быть не могло. За долгие десятилетия, в ходе бесконечных административных реформ, перекраивания границ районов и передачи фондов из одного архивохранилища в другое, сюда попали так называемые похозяйственные книги. В этих пожелтевших листах, где скрупулёзно описывалось имущество, состав семьи и прочие детали быта, и была найдена заветная запись: дата рождения Алексея Захаровича — 9 января 1925 года.
На фронте Ванин стал штурмовиком в снайперской роте. Следует понимать: это были не те самые легендарные снайперы-одиночки, а меткие стрелки, которых массово отбирали в пехоте. Именно они держали под прицелом ключевые участки фронта. Точность Ванина была отточена с детства — бесконечными охотами на уток и зайцев, куда он с ружьём за плечом ходил вместе с отцом. Не удивительно, что крепкого и решительного парня вскоре стали привлекать и к разведывательным операциям.
Но даже самую железную выдержку война испытывала на прочность. Свой первый выстрел во врага на Калининском фронте он запомнил навсегда. От волнения винтовка в его руках ходила ходуном, и он даже не понял, достигла ли пуля цели. А вот вторая вылазка врезалась в память с жуткой чёткостью. На нейтральной полосе он убил двух фашистов. Первый, подкошенный пулей, рухнул у колодца, куда шёл за водой. И вот здесь, как признавался сам Алексей, его будто подменили: перед вторым выстрелом вся прежняя дрожь исчезла, уступив место холодной концентрации. Перед ним был не человек, а враг.
Алексей Ванин прошёл всю войну, получив три ранения. Его грудь украшали многочисленные медали и ордена.
«Я не ограничился только его рассказами, — делится Чикильдик. — Десять лет наших встреч, множество записей, в том числе и видео, ещё ждут своего часа и не вошли в первые книги. Но я изучал открытые архивы Минобороны и понял, в каких же грандиозных сражениях ему довелось участвовать! Два месяца его часть сковывала значительные силы врага под Великими Луками, не позволяя немцам перебросить подкрепления к Сталинграду. Именно в том пекле, во время взятия города, Ванин был ранен осколками мины. И там же, в восемнадцать лет, он получил свою первую медаль «За отвагу»».
Ему довелось сражаться с товарищами под Сталинградом и пройти через ад, детали которого он пронёс в памяти всю жизнь. Он вспоминал, как вышел из землянки за дровами буквально на минуту — и в ту же секунду в неё угодил снаряд, разорвав в клочья всех, кто остался внутри. Помнил, как их рота, сама того не ведая, угодила на минное поле и прошла почти половину, пока отчаянные крики соседей: «Стой! Мины!» — не заставили их замереть на месте, ожидая, пока сапёры не выведут их осторожно, шаг за шагом.
А что чувствовал человек, идущий в штыковую атаку? Ванин описывал это с пугающей прямотой: «Атмосфера атаки. Сначала крики: "Ура! За Родину! За Сталина!". А дальше — по-матушке… Несёшься вперёд, глаза вылупив. Может, навстречу смерти. Ну и кричишь, как не в себе, надеясь, что криком отпугнёшь пулю…».
Победу боец Ванин встретил в Праге, и сама смерть едва не настигла его в один из последних дней войны. Выскочив из подъезда, он столкнулся нос к носу с немецким солдатом. Оба — с автоматами. Выжил тот, кто выстрелил первым. «Я жив остался, — заключал Алексей Захарович эту страшную логику, — значит, я — его…».
Так, в боях и лишениях, прошли первые взрослые годы его и всего поколения победителей, вынужденных отложить свою юность на потом. В 1970-х годах Ванин подарил другу-кинооператору свою военную фотографию с подписью, полной горькой иронии и щемящей правды: «1945 год. Действующая армия Советов в Германии. Анатолию Заболоцкому от не целованного ещё Алёши Ванина».
Домой, в Киселёвск, Алексей Ванин вернулся только в 1946-м. Это возвращение стало легендой, о которой в семье рассказывали потомки. Была ночь. Внезапный стук в окно, за ним — лошадиное ржание. Родители и сестрёнка, охваченные трепетным ожиданием, выскочили во двор. И в свете луны предстал их воин, Алёша — на белом коне! Словно былинный герой или святой Георгий, победивший змия. Только в ракурсе той священной войны змием была фашистская гадина.
«Вернуться на белом коне Алексей пообещал сестре ещё на проводах, — с тёплой улыбкой поясняет биограф Чикильдик. — Слово сдержал. А коня где в городе взять? Как приехал, так и договорился — взял в пожарной части при той самой шахте, где работал перед уходом на фронт».
В его довоенном, школьном детстве «Слово о полку Игореве» было обязательной частью программы. Учили отрывки в современном переводе. Но некоторым счастливчикам, как и Ванину, достались педагоги старой, дореволюционной закалки. Они читали детям древнерусский оригинал, особым, певучим языком, с волнением растолковывая вязь забытых слов, отбивая ладонью по столу или валенком о пол былинный ритм великого текста.
«Слово о полку Игореве» — рукопись XII века, обретшая вторую жизнь в 1800-х. 1185 год, русская земля, раздираемая междоусобицами, истекает кровью под натиском внешних врагов. Молодой князь Игорь в дерзком походе, почти в одиночку, идёт в бой, губит дружину, попадает в плен, но совершает побег, переплывая Северский Донец. Это возвращение — символ прозрения и надежды для всей Руси. «Слово» — это наказ сквозь века: сила России всегда в единстве её народа и земель.
И вот, боец Ванин, слушая в 1943-м году приказ о форсировании той самой реки — Северского Донца, не мог не вспомнить строки, выученные наизусть. Или же их прошептал рядом кто-то из бойцов: «Донец! Князь Игорь его переплыл. И солнце Руси взошло!».
Но летом 1943-го поэзия столкнулась с суровой прозой войны. Задача была стратегической: переплыть реку, оттянуть на себя силы врага от Курской дуги, врезаться в укрепления немцев на том берегу. Ценой невероятных усилий дать взойти солнцу надежды и коренному перелому в войне.
«Три полка форсировали реку… — комментирует биограф Чикильдик. — Интенсивность боёв была запредельной. Они очень быстро переросли в ожесточённые рукопашные схватки».
Воспоминания ветеранов и исторические хроники рисуют картину, сравнимую с кромешным адом. Бойцы, дошедшие потом до Берлина, признавались, что не встречали ничего страшнее схваток на Северском Донце. Наступление сменялось отступлением под шквальным артиллерийским огнём и бомбёжками с воздуха. Горело всё, что могло гореть, а вода в реке становилась багровой от крови. Но даже в этом аду бригада выполнила свой долг: мост был построен, переправа состоялась.
Сам Ванин вспоминал о том бое с лаконичной простотой солдата, видевшего смерть в лицо: «Переправились. Немец попёр. Многие наши отступили. А я в окопе остался, отстреливался. Пуля угодила в бедро, кровь хлещет, перевязал как мог… Пополз в густой траве к проволочным заграждениям. Надо было искать брешь, разорванную снарядами. Фрицы — совсем рядом, добивают раненых. Не знаю, как они меня не приметили… А потом от потери крови начались видения: мерещилось, что кто-то протягивает котелок с водой. Тяну руку — а втыкаюсь в землю… К вечеру нашёл проход в заграждениях, дополз до берега… И меня какой-то танкист на лодке к своим переправил».
Сергей Чикильдик, цитируя эти слова, добавляет страшную деталь: на следующий день немецкая артиллерия перепахала тот берег, на котором чудом уцелел тяжелораненый Ванин. Ни у кого из оставшихся там раненых шансов на спасение уже не было.
Их жертва и стойкость не были напрасны. Ещё почти месяц советские войска сковывали на Донце значительные силы врага. И в 1943-м году окончательный перелом в войне действительно свершился.
Боец Ванин позднее признавался, что полз тогда, истекая кровью, и шептал самую простую, самую главную молитву, идущую из глубины души: «Господи, помоги!». И в этот миг для него слились воедино небесное заступничество, память веков, хранимая «Словом о полку Игореве», и сам Донец — ставший навек «местом русской силы».
С этой верой он прошёл всю жизнь. Уже в 1990-е годы он помогал священнику крестить российских солдат. А дома на стене висела его собственная картина — по памяти детства он воскресил на холсте давно разобранный и исчезнувший храм из родной Усть-Мосихи, словно возвращая на землю утраченную святыню.
История бойца и актёра Алексея Ванина сегодня известна в Донбассе. Знают, что он сражался здесь в Великую Отечественную, прошёл через ад и стал воплощением победителя — знаменитым артистом, спортсменом, художником и поэтом. Его стихотворение «Я — русский», написанное за долгие годы до современных событий, обрело новое звучание. Оно стало своего рода духовной предысторией для строк другой, сегодняшней песни — «Я русский», голоса нового поколения, защищающего свою землю. Так, через десятилетия, перекликаются судьбы и символы, рождённые одной, вечной историей служения Отечеству.
После войны Алексей Ванин вернулся к мирной жизни и выбрал профессию, где место подвигу находилось каждый день. Он снова стал шахтёром.
Киселёвские горняки хранят множество историй о Ванине, но одна из них — особая. Ему поручили срочно доставить наверх тяжёлый прибор — «пускатель». Обычный путь отнимал бы слишком много времени. И тогда Ванин нашёл своё решение: он привязал 75-килограммовый агрегат к ноге и полез вверх по стометровой вертикальной скважине-«печи», узкой и почти отвесной.
Он вспоминал, как упёрся плечами и свободной ногой в стены, нащупывая руками редкие выступы. Слабый свет лампочки на каске не мог пробить окружающую его абсолютную тьму. Первое правило шахтёра — никогда не смотреть вниз — в тот момент стало законом выживания. Промелькнула вся жизнь, но вместе со страхом пришло и осознание ответственности: груз на его ноге был не просто тяжестью, а долгом, который необходимо выполнить.
«Ленька прибор кабелем к ноге привязал. Сам он весил 90 кг, а прибор – 75 кг. Он полез по «печи» наверх. Никакой страховки, — рассказывал его двоюродный брат, Андрей Ишутин. — На шахте этот случай вспоминали долго. Больше так никто не делал. Да и сам Алексей потом признавался: больше не рискнул бы — было жутко».
Чтобы в полной мере осознать этот поступок, нужно понять, в каких условиях он совершался. Николай Лавренюк, председатель совета ветеранов-угольщиков Киселёвска, уточняет: диаметр той «печи» составлял около 850 миллиметров. Это круглая, гладкая вертикальная скважина, внутри которой кое-где были прорублены едва заметные уступы.
«Пролезть самому по такой "трубе" — ещё куда ни шло, — поясняет Лавренюк. — Бывало, ребята лезли босиком, без рукавиц, чтобы лучше цепляться. Но тащить на себе 75-килограммовый груз?! Если сорвёшься — зацепиться не за что. Но Ванин, думаю, раз нацелился — значит, только вперёд. Не отступил».
Эти скважины бурили каждые шесть метров для спуска угля на конвейер при крутом падении пластов. Работа в таких условиях была ежедневным подвигом. Шахта №1-2, где трудился Ванин, в годы войны давала стране уголь для броневой стали. «Он шёл без обогащения прямо на КМК, — отмечает Артур Огарков, председатель совета ветеранов шахты. — Это был стратегический уголь для Победы».
Нормы выработки были предельно высокими. Подсчёты показывают, что за несколько лет Ванин лично добыл около 31 тысячи тонн угля — это восемь полновесных товарных составов. «Спина на смене — вся мокрая, — вспоминает Лавренюк. — Нелегко. В 1971-м у нас была такая же норма».
Но именно здесь, в забое и в спортивном зале, куда он бежал после смены, закалялся его характер. Сила, проявленная в том легендарном восхождении по «печи», была не просто физической. Это была сила духа, воля к победе, одинаково проявлявшаяся и в шахтёрском труде, и на спортивном ковре, и на съёмочной площадке.
Бывший горнорабочий Алексей Ванин стал мастером спорта СССР, двукратным серебряным и бронзовым призёром чемпионатов страны по классической борьбе, войдя в сборную Союза. Именно спортивная слава в 1949 году открыла ему дорогу в Москву.
А в 1953-м судьба сделала новый виток: на главную роль в фильме «Чемпион мира» из тридцати трёх претендентов выбрали его, Ванина. Так началась его новая жизнь — актёра и тренера, принёсшая ему звание заслуженного артиста России.
Но как бы высоко он ни взлетал, его сердце всегда тянулось в Киселёвск. Он приезжал сюда снова и снова, навещал родную шахту. Хотя его старый дом на Прокопьевской улице уже снесли из-за богатейших угольных пластов, он находил приют у двоюродного брата, Андрея Ишутина. Вместе они ездили в тайгу, заготавливали ароматные берёзовые веники. Алексей Захарович увозил с собой в Москву с десяток, умело вплетая в них душицу, малину, донник и дубовые ветки.
На этих встречах, в тесном кругу родни или перед многолюдным залом шахтёров, он охотно делился историями со съёмок. Больше всего земляков, конечно, интересовали «Они сражались за Родину», «Калина красная» и «Джентльмены удачи».
Ванин был близким другом Василия Шукшина. Он вспоминал, как на одной из рыбалок между съёмками оглянулся и вовремя вытащил Шукшина из болотной трясины. После завершения своей роли в «Они сражались за Родину» Алексей уехал раньше окончания съёмок. Весть о внезапной смерти Шукшина от остановки сердца настигла его уже в Москве. Он долго корил себя, думая, что, останься он рядом, возможно, снова «вытащил» бы друга — на этот раз от пагубной ночной работы и литров кофе, подорвавших больное сердце.
А вот в «Калине красной» он привнёс кусочек своей души. Земляки сразу узнали его коронную, ещё с задиристой молодости, фразу «Ух ты, петух какой!», которую он вложил в уста своему герою. Часто спрашивали его и о знаменитой сцене в бане, где герой Шукшина ошпаривает его кипятком. «Точно ливанул кипятком?» — допытывались киселевчане. «Точно», — с улыбкой отвечал артист, подтверждая, что искусство порой требует самой что ни на есть суровой правды.
И самый тревожный вопрос от земляков всегда касался финала «Калины красной»: как его герой мстит за убитого Егоря Прокудина, гонится на «ЗИЛе» за бандитами, сбивает их машину и вместе с грузовиком уходит под воду.
«Машиной сам управлял?» — вспоминает всеобщий интерес Николай Лавренюк. Ванин неизменно отвечал: «Сам». Но за кадром оставалось главное: во время съёмок этой сцены Алексей едва не погиб в кабине автомобиля, и чудом сумел вынырнуть.
Не меньше зрителей интересовали и секреты комедийного жанра. Взять знаменитую сцену из «Джентльменов удачи» на лестничной клетке, где его герой сталкивает Доцента, сыгранного Евгением Леоновым. «А сколько раз пришлось дублировать эту сцену? Сколько раз ты кидал Леонова?» — допытывались киселевчане. «Ни разу, — рассказывает биограф Лавренюк. — По ступенькам летел не Леонов, а его дублёр. Самого Евгения Павловича показали выкатившимся из подъезда». Так рождалась магия кино, где виртуозная работа каскадёров и монтажа создаёт полную иллюзию.
Но самой главной магией Ванина-актера была его подлинность. Шахтеры-земляки безошибочно узнавали в его героях своего. «Как поворачивает голову, говорит — чувствуется, что наш, из шахтёрского спаянного коллектива, — тонко подмечает Николай Лавренюк. — Немногословный, надёжный, простой. Шахтёры чужака никогда не примут. Ни в жизни, ни на экране…»
И в этом — ключ к его всенародной любви. Его своим считали не только шахтёры, но и селяне, и шофёры, и военные. Он обладал редким даром быть своим для людей самых разных профессий и судеб.
Алексей Ванин, сыгравший в «Джентльменах удачи» первого, кто завязал с преступной жизнью, ушёл из жизни последним из легендарной киногруппы.
И сегодня, пересматривая его фильмы, зритель испытывает особое, согревающее душу чувство. Точно такое же тепло, какое дарили домам печи, растопленные углём, добытым шахтёром Ваниным. Такое же тепло, какое согревает нас светом Великой Победы, за которую насмерть стоял солдат Ванин. И это вечное тепло навсегда сохранено в кадрах его картин — как завещание чести, мужества и простой человеческой верности.
Статья подготовлена на основе материала Ларисы Максименко, опубликованного в „КП — Кемерово“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!