– Пошла вон, Галя! – Именно с такими словами ухоженный мужчина остановил автомобиль, и, отстегнув ремень безопасности сидящей рядом блондинки, стал выталкивать её и из салона, и из своей жизни.
Пассажирка совсем не ожидала такого поведения человека, которого верно любила много лет. Да, всякое между ними было, и она прекрасно знала вспыльчивый характер мужчины, но руки он распустил впервые.
Растерявшись, она не успела ни схватиться за ручку над дверцей, ни сгруппироваться, и оставалась на сидении только благодаря везению. Неудача разозлила мужчину. Он стал напирать на свою жертву ещё сильнее, а потом нанёс несколько прицельных ударов кулаком в бок.
Галя, задохнувшись от боли, совсем обмякла, как сдувшийся воздушный шарик. Последовал ещё один сильный толчок, и женщина неловко упала на мокрую обочину где-то на промышленной окраине большого города.
– Надоела своими придирками, курица драная! – выкрикнул мужчина, потянулся, захлопнул пассажирскую дверь и, обдав Галю грязью, рванул с места.
– Стой, Андрей! – выкрикнула женщина вслед, но любимый её не слышал, а, скорее всего, и не хотел услышать.
Удаляющийся красный огонёк автомобиля, словно издеваясь, мигнул. Машина повернула, увозя в салоне сумочку Гали, где лежали её смартфон и кошелёк. Женщина испуганно проверила курточку, которую, к счастью, не сняла, и вздохнула с облегчением: ключи от квартиры Андрея лежали в кармане. Ну, хотя бы так. Оставалось только добраться до этой самой квартиры.
Понадеявшись на то, что Андрей выбросил её сумочку за поворотом, Галя поспешила туда, но, как бы внимательно не осматривала обочину, всё было безрезультатно. Видимо, мужчина решил наказать за непокорность и высказанное мнение самым жестоким образом.
Сердце женщины отказывалось верить в то, что любимый мог поступить так сурово и бесчеловечно, но умом она уже понимала: придётся идти до квартиры пешком.
Вот только обувь и одежда никак не располагали к долгой прогулке. Погода и район и вовсе абсолютно не подходили для променада. Даже за помощью не к кому было обратиться. Насколько удавалось увидеть – тянулись заборы.
Вдобавок ко всем неприятностям ещё и монотонная морось зарядила, кажется, всерьёз и надолго, и спрятаться от неё было совершенно некуда.
Галина шагала по направлению к городу, стараясь обходить лужи, но ноги почти сразу же промокли. В туфлях хлюпало, а сердце ныло от глухой боли. Мужчина, за которого она мечтала выйти замуж, вышвырнул её на обочину как ненужную вещь. Хотелось отомстить, да так, чтобы он локти себе кусал от досады, но об этом можно было и не мечтать. Она – провинциалка, дочь запойных алкоголиков, до романа с Андреем работавшая продавцом-кассиром, а он – успешный предприниматель, сын обеспеченных родителей.
Галя пыталась прикинуть: как долго ей топать до более населённого района, и где бы быстро продать что-нибудь из украшений, чтобы получить деньги на такси. Она пыталась припомнить, не проезжали ли они мимо каких-то магазинчиков, и с грустью осознала, что вездесущие «Пятёрочки» и «Магниты» мелькнули за окном автомобиля Андрея минут 15 назад. Пешком преодолеть это расстояние так быстро не получится. Оставалась надежда на то, что какой-нибудь водитель пожалеет идущую по обочине путницу, но, как назло, странное местечко, похоже, в этот вечер все объезжали стороной.
Внезапно в промежутке между двумя заборами Галя увидела крохотный магазин, по размеру похожий на газетный киоск. Небольшой козырёк над входом не слишком защищал от капризов природы затрапезную вывеску, пробуждающую далёкие детские воспоминания.
Под крупным название «1000 мелочей» надпись совсем нескромно сообщала, что это – «Магазин очень нужных вещей». Галя поёжилась. Совсем некстати вспомнился мистический триллер, прочитанный в подростковом возрасте. Впрочем, сейчас бы она и на сделку с тёмной силой, наверное, согласилась бы. Лишь бы оказаться в тепле и получить возможность доехать, наконец, до Андреевой квартиры, собрать свои вещи, порадовать себя денежной компенсацией за унижение и строить новую жизнь без жестокого тирана.
График работы на вывеске, похоже, давно исчез под воздействием солнца, ветра и осадков. Окна по сторонам от двери были плотно закрыты проржавевшими ставнями. Так что Галя заранее настроилась на разочарование, но всё-таки попытала удачу. Потянула ручку вниз, дёрнула дверь на себя и та внезапно открылась. Зазвенел колокольчик. Зажглась неяркая лампочка в крохотном тамбуре. Галя открыла вторую дверь и, перешагнув порог, оказалась в тёплом помещении.
Немолодая седоволосая женщина, сидящая за невысоким прилавком, из-под очков глянула на посетительницу, кивнула, что-то прошептала, отложила вязание и приветливо поздоровалась:
– Добрый вечер. Проходи, присаживайся. Вижу, что тебе нужна удобная и, главное, сухая обувь. Какой у тебя размер? 39?
– Здравствуйте, – отозвалась Галя, удивляясь, что, не видя её стопы, продавец угадала с размером. – Спасибо вам. Сухая обувь – это будет чудесно, но так получилось, что у меня с собой денег нет. Дурацкая ситуация, конечно, но я могу вам предложить обмен на любое своё украшение. Вот, посмотрите.
– Хорошо-хорошо, сейчас вернусь и посмотрю, – ответила продавец странного магазина, скрываясь за занавеской, которая, как догадалась Галя, отделяла крохотный торговый зальчик от подсобного помещения, служащего ещё и складом.
Пользуясь возможностью, женщина сняла мокрые туфли и огляделась по сторонам. Застеклённые витрины были забиты товаром, но ни на одном не было оформленного ценника. Из подсобки слышался шум, но продавец никак не возвращалась. От скуки Галя стала искать надписи на коробках. Опасаясь хозяйничать, чтобы не вызвать гнев седоволосой, она не отрывала витрины, и, наклоняя голову то вправо, то влево, удивлялась сильнее с каждым прочитанным наименованием.
В пёстрых коробках, если верить названиям, лежали «Щёточка для сквернослова», «Домашнее благополучие», «Нежность материнского сердца», «Сладость первой любви».
Несколько полок, находящихся на «козырном» месте на уровне глаз, были заставлены однотипным товаром. «Удача», «Триумф», «Везение», «Успех», «Фарт» и даже «Пруха» были упакованы в разнокалиберные пёстрые коробочки. Оставалось только удивляться: чего это такой ходовой товар ещё не расхватали?
Под нижней застеклённой полкой, где был размещён «Клей для разбитого сердца», стоял стул, на котором лежала свернувшаяся в клубок трёхцветная кошка.
В углу магазина возвышалась огромная, почти в человеческий рост, покрытая пылью и паутиной коробка. Когда-то, вероятно, она была очень нарядной: на небесно-синем фоне белыми облачками были рассыпаны розы. Теперь же изображения выглядело полинявшим, выцветшим. Этот товар не был защищён стеклом, и Галя, действуя по привычке наводить порядок в торговом зале, достала из кармана платок и машинально стала протирать коробку.
– Спасибо за помощь, – раздался мелодичный голос продавца. – У меня всё руки не доходят порядок навести. Вот, нашла ботиночки. По-моему, должны тебе подойти. На стул присаживайся и примеряй.
Кошка, будто понимая смысл фраз, спрыгнула с места и, обвернув лапы пушистым хвостом, принялась тщательно умываться.
– Извините, у меня колготки мокрые, и носочков нет.
– Так снимай, и так прямо меряй, на голые ноги. Давай, не стесняйся. Я отвернусь. Точнее, пойду, чайник принесу. Тебе согреться не помешает.
Озноб и ощущение абсурдности происходящего отступили сразу же, как только Галя надела полуботинки. Очень скоро, она даже не успела застегнуть второй из них, продавец принесла чашку с чаем и мягко приказала:
– Пей и расскажи мне о том, что с тобой стряслось.
Седоволосая женщина, словно из воздуха достав табуретку, села напротив посетительницы и так участливо смотрела ей в глаза, что Галя призналась.
– Мужчина, с которым я 4 года живу, выпихнул меня из машины без вещей. Мы ехали к его друзьям на шашлыки. Андрей ужасно обиделся, что снова попросила его не пить. Я ему, вообще-то, уже не один раз жаловалась на то, что, пока он валяется пьяным, мне приходится всякие сальные шуточки и намёки слушать. Я с утра твердила, что мне не хочется ехать на шашлыки, но он упёрся. Ему всё кажется, что я преувеличиваю. Он даже подзатыльник мне дал, чтобы я, как он сказал, не артачилась.
– А что тебя с этим Андреем рядом держит? – взгляд седоволосой стал острым, осязаемо колючим.
Галя ощутила себе бабочкой, которую энтомолог наколол на иголку:
– Я боюсь остаться в одиночестве. Мне уже 27 лет. Кому я нужна? Впрочем, мне кажется, что и Андрею я не нужна, а его родители, когда мы пересекаемся, так и вообще прямо говорят про это. Мол, сыночек, тебе надо найти девушку из своего круга, а не дочь алкоголиков. Мама Андрея и вовсе с самого знакомства посмеивается над моим именем, говоря, что так в её обожаемой Италии кур называют.
– И чего, ты все эти 4 года терпишь издевательства только из боязни одиночества?
Во взгляде седоволосой женщины мелькало разочарование, и Галя, глубоко вздохнув, призналась:
– Нет. Скорее, мне удобно с Андреем. Он меня обеспечивает. Мне не приходится барахтаться, распределяя деньги от аванса до зарплаты. Андрей меня купил. Как вещь. И выбросил, когда я перестала соответствовать его запросам.
Продавец улыбнулась:
– А ты – молодец. Честная. За это я тебе очень ценный товар дам.
Седоволосая, не глядя, протянула руку к полке сбоку, отодвинула стекло, достала коробочку и протянула Гале.
– Эта вещь тебе очень нужна.
«Путешествие на 4 часа назад» – прочитала Галя, и, почувствовав себя отчаянно смелой, спросила:
– Простите за любопытство, а что у вас в той коробке в углу?
– А, – продавец нахмурила брови, – это – «мир во всём мире». Да вот беда: мечтают о нём только простые люди, а купить его могут лишь власть имущие, да и то лишь вскладчину. Вот и стоит, пылится. Ну, а ты чего медлишь? Берёшь товар?
Галя открыла коробочку, в помещение ворвался сильный запах свежего хлеба, и голова закружилась так сильно, что пришлось закрыть глаза.
***
Открыв их, она оказалась на кухне в квартире Андрея. На столе стоял завтрак, который Галя приготовила этим утром: свежий батон из хлебопечки и салат с морепродуктами.
Мужчина в домашнем халате произносил фразы, которые она уже слышала:
– Долго ты ещё копаться будешь? Собирайся быстрее. И платье надень то, которое мне нравится. Пусть все любуются и завидуют: какая ты у меня аппетитная!
Галя вздрогнула. Память услужливо подсказала: как раз перед этими репликами мужчина и дал ей подзатыльник, а спустя несколько часов – вышвырнул из автомобиля в промзоне.
– Ну, нет уж, Андрюша. Баста, карапузик! Кончилися танцы. Хватит с меня!
Женщина вышла из кухни, игнорируя злые выкрики Андрея, и стала собирать свою одежду.
– Драгоценности оставь, – срываясь на фальцет, визжал мужчина. – Дура провинциальная. Правильно мне родители советовали давно тебя выгнать, а мне с тобой было просто удобно. Жениться я на тебе и не собирался. Да тьфу на тебя, всё настроение испортила.
Галя покинула квартиру мужчины и без проблем устроилась в ближайший супермаркет, горько сожалея, что «Магазин очень нужных вещей» ей только привиделся после удара.
---
Автор: Любовь Л.
---
Бабушка в футляре
Надежда Викторовна привыкла всего бояться. Вот, например: на пенсию не разбежишься. Тем более, если кварплата составляет половину пенсии. Подружки говорили, что надо бы трешку разменять на однушку, а деньги положить на вклад в банке – вон, какой хороший актер этот банк рекламирует. И глаза у него добрые.
Но Надежда Викторовна до ужаса боялась всяких банков. Она хорошо помнила, как круглая сумма на сберкнижке превратилась в горку фантиков в девяностых годах. Пусть хоть весь коллектив киностудии Мосфильм уговаривает – Надежду Викторовну не обманешь.
И потом – риэлторы. Это же чистые прохвосты. Вот так – возьмут у Надежды Викторовны расписку, и все. Денежки себе, а ее – на улицу. В телике каждый день про это показывают. Уж лучше жить потихоньку так.
- Да сдай ты комнату кому-нибудь! – ругалась Нина Яковлевна, старшая по подъезду. Мы все сдаем. Что ты голову морочишь?
Надежда Яковлевна кивала и прятала носик за дверью. Как же, сдаст она комнату. Уснет, и как получит по голове тупым предметом… В новостях то и слышно: пенсионерка М. умерла от удара тупым предметом по голове.
О кредитах и займах Надежда Викторовна и думать не хотела. Вот так возьмешь тысячу, а отдавать тридцать тыщ придется! А если не отдашь – набегут бандиты-коллекторы и подожгут квартиру! А и отдашь, то позвонят бандиты-уголовники, заговорят, задурят мозги, и ты как миленькая побежишь опять в банк – кредиты для уголовников брать. Нет уж, нет! Увольте, господа хорошие!
Спасалась старинным русским методом: огородом и жесткой, тотальной экономией на всем. И если разобраться, то выживать у нее получалось. Нарежет зеленого лучка с грядки, перемешает с парой картофелин. Зальет все постным маслом – вот и еда. С пенсии купит три штуки куриных тушек, разделает их на несколько частей: окорочка напополам. Получается шесть бедер и шесть голеней.
С грудок срежет все мясо и на фарш перемолет. Спинки коту. Крылышки и косточки – на холодец. Жить можно месяц замечательно. А если удастся затариться свининкой по скидке, то вообще – рай.
Похороны – дело печальное. Мрут, мрут подружки, как мухи. Чем дальше, тем больше. Родственники сейчас пошли практичные: зачем устраивать проходной двор в квартире покойных? Готовь им, чаи разливай, посуду мой… Не проще ли заказать кафе? И заказывают. Надежда Викторовна скромной кошечкой протискивается в теплый зал: благодать. Тут и каша рисовая, и салатик «оливье», и нарезочка. И, главное, все можно с собой завернуть. Хозяева не возражают – оплачено.
В квартире-то, поди, посмотрят нехорошим взглядом – позору не оберешься. А тут никому и дела нет. Так и маленькая радость среди общего печального настроя – в кафе посидеть по-человечески. По сторонам поглазеть, из красивой посуды покушать. Хоть польза. А все-таки, до чего наглеет народ: денег девать некуда? Разбазаривают средства направо и налево! Вон, недавно передавали: рожать не хотят, мол, денег нет.
А откуда им быть, если уже дома лень стол накрыть? Богатые, что ль?