- Здрасстье! - в очередной момент посещения квартиры Евгения Петровну встретил незнакомый ей мужчина, - Вы к кому?
Петровна еще раз огляделась, убеждаясь, что она не ошиблась дверью, после чего произнесла: "А где мой Евгеша?!"
- А! Вы мама Евгения! Так всё, мы с женой их как два часа назад проводили на поезд! Пожелали счастливой дороги, так сказать. Молодцы ребята, не побоялись вот так - и на Дальний Восток махнуть! - восхищался мужчина мужеством молодой семьи.
- Как на Дальний Восток?! - Петровне поплохело и она аж присела от подскочившего давления.
- А Вы разве не в курсе? Нам с супругой они сдали эту квартиру ,а сами на Дальний Восток! - ответил мужчина.
-Ну держись, сноха! Не прощу тебе кражу моего сына! - выкрикнула Петровна с такой злостью в лицо мужчине, будто именно он увел у матери ее Евгешу.
Предыдущая глава рассказа тут:
Все главы, собранные в хронологической последовательности тут:
Татьяна Петровна развернулась и бросилась прочь. В спешке оставила ключи от своей квартиры соседке, схватила небольшую сумку, которую всегда держала «на случай внезапного визита к сыну», и помчалась в аэропорт.
Через час она уже стояла у стойки регистрации, дрожащими руками протягивая паспорт.
— Билет на ближайший рейс до Владивостока. Любой.
Ей повезло: нашёлся один свободный билет на вечерний рейс.
В самолёте
— Ну, похоже, успела! — пробормотала Петровна, протиснувшись на своё место у иллюминатора.
Рядом сидел благообразный мужчина в коротком стильном замшевом пиджачке, с дорогим кожаным чемоданчиком. Он вежливо улыбнулся, но Петровна даже не взглянула на него.
Она уселась в кресло, сжала подлокотники и уставилась в окно. За стеклом осенний дождь обильно поливал взлётную полосу, будто природа сама плакала от предстоящей разлуки.
«Как они могли?!» - удивлялась про себя Петровна.
«И ладно бы невестка... А сыночек? Почему он мне ничего не сказал?!»
«Что же теперь будет?»
Но главное — не страх был в душе у Петровны, не обида, а самая настоящая ярость. Ярость на Татьяну, которая «украла» её сына. Ярость на Евгения, который «променял» мать на жену. Ярость на саму себя — за то, что не смогла удержать сына рядом с собой.
Самолёт начал разгон. Сердце Петровны сжалось. Она не знала, что ждёт её впереди. Но знала: она не вернётся, пока не вернёт сына. Или пока не убедится, что он действительно счастлив.
Татьяна Петровна всегда была откровенно жадной на какие-то покупки, но в этот раз, не моргнув глазом, выложила 40 000 рублей за билет на самолет до Владивостока, чтобы опередить сына с невесткой, которые бросили всё, лишь бы жить от свекрови на большом расстоянии. Молодая семья не посвятила Петровну в подробности будущей жизни, а Евгений (сын Петровны) категорически не говорил адрес будущего своего места жительства.
Решение уехать в далекий и незнакомый для молодых людей край было тяжелым, ведь у Евгения была хорошая должность на предприятии, к которой он стремился около 10 лет безупречной работы, да и его супруга - Татьяна - также не жаловалась на свое место работы.
Молодые люди год назад всё же сумели взять ипотечную квартиру и переселиться в новостройку, где из удобств была только раковина на кухне и унитаз в санузле. Но через год - вся квартира была полностью готовой к проживанию.
***
— Погода сегодня — мерзопакостная! — с отвращением сказала сама себе Петровна, плотнее запахивая пальто.
Она сидела у иллюминатора, глядя на серое, затянутое тучами небо, на струи дождя, стекающие по стеклу. Всё вокруг казалось ей враждебным: и этот холодный металл самолёта, и равнодушные лица пассажиров, и даже запах кофе из буфета — будто всё нарочно настраивало её против предстоящего перелёта.
— В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь. Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое, — неспеша, почти нараспев проговорил мужчина, сидевший рядом.
Петровна невольно обернулась. Он смотрел в окно с задумчивой улыбкой, и в его глазах — умных, проницательных — не было ни капли уныния. Наоборот, будто он видел за серой пеленой что‑то своё, светлое.
Потом он перевёл взгляд на Петровну и улыбнулся так тепло, что она сама не заметила, как расслабила напряжённые плечи.
— О! А я смотрю, вы — любитель Омара Хайяма?! — невольно вырвалось у Петровны.
Она и сама любила поэзию, хоть редко кому‑то об этом говорила. — Не ожидала встретить здесь ценителя.
Мужчина мягко рассмеялся:
— Ну как же… Всегда обращаюсь к нему за помощью — когда мне страшно, когда грустно или когда сильно радостно. Слова мудрых — как якорь. Держат.
Петровна кивнула, чувствуя, как внутри что‑то смягчается. Она уже хотела что‑то добавить, но тут мужчина вдруг поморщился, обхватил руками подлокотники кресла, и в его взгляде мелькнул неподдельный страх.
— Знаете, до жути боюсь летать! Особенно когда над океаном пролетаешь тысячи километров — становится как‑то не по себе. Вот так приходят всякие мысли: вдруг откажут двигатели или закончится топливо…
Его искренность обезоруживала. Петровна вдруг поняла, что он не играет — он действительно боится, но старается не показывать этого.
— Одно лишь успокаивает, что мы летим над нашей страной и над сушей.
- Так что если что — хотя бы мы не достанемся всяким морским обитателям, и нас найдут, — добавил он с грустной усмешкой и тут же замахал руками, будто отгоняя навязчивые мысли.
— Впрочем, я не представился! Марк Иваныч Гроссман — заслуженный научный сотрудник Института востоковедения РАН.
Он привстал настолько, насколько позволяло тесное пространство между креслами, и с почти театральной галантностью склонил голову, блеснув лысиной.
— Татьяна Петровна Сумская, пенсионерка, заслуженный работник издательства «Красный печатник», — кокетливо улыбнулась Петровна, впервые за долгое время почувствовав, что с ней говорят не как с «надоедливой матерью», а как с интересной собеседницей.
— Так вот, Татьяна Петровна, руководство совсем надо мной издевается: отправило старого немощного старика в такую дальнюю командировку… — вздохнул Марк Иваныч.
— Да и куда деваться? Рад бы кому доверить это дело, да некому…
Петровна на секунду задумалась, потом её лицо снова омрачилось.
— А я за сыном бегу… — тихо сказала она, и улыбка сошла с её губ. — Буквально сбежал от меня со своей женой, и даже адрес не оставили!
- Ну вот если успею их нагнать на железнодорожном вокзале, то покажу им, где раки зимуют!
Марк Иваныч внимательно посмотрел на неё, не перебивая. Потом мягко спросил:
— А стоит ли, дорогая моя?
Он снял с шеи стильный шарф — видимо, в салоне стало жарче — и, будто оправдываясь, пояснил:
— Знаете ли, где‑то шею просквозило, вот приходится с шарфом ходить. Вы не подумайте, что я такой модник…
— Нет‑нет, не извиняйтесь, — отмахнулась Петровна. — А что Вы сказали до этого?
— Я говорю, что первые семь лет ребёнка нужно любить, потом ещё семь лет его надо любить и воспитывать, последующие семь лет — быть ему самым лучшим другом, а потом… — он развёл руками, — увы, отпустить. И молиться Богу, чтобы у него было всё хорошо.
Петровна замерла. Эти слова будто ударили её в самое сердце — не больно, а как‑то… правильно.
Она хотела возразить, сказать, что сын её не понимает, что он ошибается, что без неё он пропадёт. Но вместо этого вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Вы думаете, я… слишком давила на него? — прошептала она.
Марк Иваныч мягко положил ладонь на её руку:
— Я думаю, что вы очень любите своего сына. А любовь — это не цепь. Это крылья.
За окном всё так же лил дождь, но теперь он казался не враждебным, а… очищающим.
— Хорошо Вам говорить, у вас, наверное, нет сына, к которому приклеилась какая‑то сомнительная девка, да ещё с ребёнком от предыдущего брака!
- начала ей понадобилась трёхкомнатная квартира, а теперь она везёт моего Евгешу не пойми куда и зачем! — выпалила Петровна одной фразой, брызгая слюной от возмущения. Её пальцы нервно сжимали край скатерти, а в глазах пылала обида, годами копившаяся и наконец вырвавшаяся наружу.
Марк Иваныч не отпрянул, не поморщился — лишь мягко положил ладонь на её запястье, словно успокаивая разбушевавшуюся стихию.
— Вы правы, дорогая Танечка, — произнёс он с тёплой, чуть усталой интонацией, будто разговаривал не с случайной соседкой по креслу, а со старой знакомой.
— У меня две умницы‑дочки. Вот буквально год назад младшенькая вышла замуж… тоже за малоприятного мне человека. А старшая уже десять лет живёт в Новой Зеландии. Каково?! — в его голосе прозвучала не злость, а скорее горькая ирония.
Петровна резко повернула голову, впиваясь в него взглядом, полным осуждения и невысказанного упрёка:
— И что же Вы?! Не предприняли никаких мер, чтобы удержать родную дочь?
Её тон был резким, почти обвинительным — как будто Марк Иваныч совершил преступление, позволив дочерям жить своей жизнью.
— А что тут сделаешь? — вздохнул он, разводя руками. — Сначала уехала туда по обмену опытом, на стажировку. Потом ещё год там осталась. А потом нашла там молодого человека и вышла замуж…
— Ну, ваша старшая словно в сказку попала, вам — грех жаловаться! — бесцеремонно проронила Петровна, не скрывая ноток зависти и раздражения.
Марк Иваныч усмехнулся, но в его улыбке не было радости.
— Я бы не сказал, что это уж сильно хорошая сказка. Живёт на ферме, трудится с утра до вечера, живут лишь на те продукты, которые сами вырастили. А образование для детей… с их уроками всякой «терпимости», когда уроки может вести мужик, переодетый в женщину?!
Он помолчал, словно давая Петровне осмыслить сказанное, а затем продолжил:
— Хорошо, муж Алины — Оливер — человек с мозгами. Он понимает, что детям нужно нормальное разностороннее образование, а не пять предметов по специализации, которые дети должны выбрать с двенадцати лет. Так что они уже продают всё своё имущество и думают перебираться в Россию. Причём именно на Дальний Восток! Действительно очень перспективный регион!
Его слова повисли в воздухе, и неожиданно для самой себя Петровна ощутила, как её гнев начинает остывать.
— Так что, всё, что ни делается, — всё к лучшему! — улыбнулся Марк Иваныч и принялся готовиться к обеду — бортпроводники как раз начали разносить подносы.
— Приятного аппетита, моя дорогая! — обратился он к Петровне так, словно они были знакомы уже много лет.
Но Петровну не отпускало. Она всё ещё жила в мире, где родители обязаны контролировать судьбы детей, а любое отклонение от «правильного» пути считалось катастрофой.
— Ну а как же младшенькая? — не унималась она. — Вы же сказали, что она крайне неудачно выбрала кандидатуру для замужества?
— Да, — кивнул Марк Иваныч, — но тут следует оговориться, что это — исключительно моё мнение. Каскадёр, знаете ли… Молодой человек ещё не готов к семейной жизни. Ещё не наигрался со своей собственной жизнью, что уж там говорить о том, чтобы взять ответственность за жену и будущих детей!
Он развёл руками с таким бессилием, которое бывает только у тех, кто давно понял: нельзя заставить другого человека жить по своим правилам.
— Так почему же Вы ей не запретили? Не устроили скандал, в конце концов, не поговорили с этим… «каскадёром»? — взвыла Петровна, яростно пережёвывая жёстковатую курицу, словно та была символом всех её невысказанных претензий.
— Ну я же не хотел стать врагом для своей дочери, — спокойно ответил Марк Иваныч, глядя на неё сквозь очки с мягким, почти отеческим выражением.
— А чего бы я этим добился? Она же всё равно вышла замуж за этого «транжиру жизни» и любителя экстремальных ощущений.
Петровна замерла, ожидая продолжения.
— А что теперь… — Марк Иваныч сделал паузу, словно подбирая слова.
— Этот год Светочка наездилась со своим молодым мужем по всяким мероприятиям.
- Пару раз прыгала с парашютом, постоянно в походах, поездках, приключениях. Через год таких «приключений» она поняла, что такой экстремал не для неё. Год потраченной жизни, масса острых ощущений, пара наколок на память — и бесценный жизненный опыт…
Он замолчал, а Петровна вдруг осознала, что впервые за долгое время слушает не себя, а другого человека. И в этой истории — несмотря на боль, ошибки и разочарования — было что‑то… правильное.
Что‑то, что заставляло задуматься: а может, её собственный сын тоже должен пройти свой путь? Даже если этот путь ведёт на Дальний Восток?
Марк Иваныч посмотрел на Петровну снисходительным, чуть игривым взглядом — взглядом человека, который прошёл через бури, но сохранил спокойствие. В его глазах читалась не насмешка, а скорее тихая уверенность того, кто научился принимать жизнь во всей её непредсказуемости.
— Думаю, что в следующий раз моя девочка более обдуманно будет себе выбирать нового претендента в мужья! — резюмировал он, слегка приподняв брови, словно подводя черту под долгой историей.
— Вам просто повезло! — резко ответила Петровна, и в её голосе вновь зазвучала привычная горечь. — А мне никогда по жизни не везёт! Вот надо же ему было найти уже возрастную, да ещё бывшую замужем, да ещё с десятилетним детиной от первого брака! — Она повторяла это, как заученную мантру, будто каждый раз, произнося эти слова, подтверждала собственную правоту и глубину своей обиды.
Марк Иваныч лишь пожал плечами. Он понимал: переубедить эту женщину невозможно. Её боль, её страх за сына, её неспособность отпустить ситуацию — всё это было слишком глубоко укоренено, чтобы рассеяться от пары разумных фраз.
— Знаете, каждый сам — кузнец своего счастья, — мягко, но твёрдо произнёс он. — Может, не надо попадаться под руку кузнецу, который бьёт здоровенным молотом по куску раскалённого металла? Ведь у вашего «кузнеца» есть своя голова на плечах, да и возраст уже достойный, чтобы принимать самостоятельные решения, не так ли?
Его слова повисли в воздухе. В них не было ни упрёка, ни вызова — лишь тихая мудрость человека, который давно понял: нельзя жить чужой жизнью.
С этими словами Марк Иваныч достал из своего чемоданчика толстую научную книгу — судя по корешку, какой‑то труд по востоковедению. Он раскрыл её, бегло пробежал глазами по строкам, затем начал что‑то тихо нашептывать, словно повторял про себя важные мысли или формулы. Его взгляд, прежде тёплый и внимательный, теперь стал сосредоточенным, почти отрешённым. Он погрузился в чтение, время от времени делая пометки в блокноте.
Петровна хотела было возразить, наговорить уйму аргументов, доказать, что её случай — особенный, что сын её не способен на осознанный выбор, что Татьяна — не та женщина, которая ему нужна… Но она замолчала. Она увидела, что Марк Иваныч уже не слушает её. Он был где‑то далеко — среди древних текстов, сложных теорий, в мире, где не было места обидам и упрёкам.
И тогда она поняла: его лучше не отвлекать.
Прибытие
Полёт прошёл без эксцессов. Самолёт мягко коснулся полосы, колёса чуть скрипнули, и вот уже пассажиры начали собирать вещи, готовясь покинуть салон.
— Ну, Татьяна Петровна, желаю вам удачи. Подумайте над моими словами. До свидания! — улыбнулся на прощание Марк Иваныч, поднимаясь с кресла.
Петровна учтиво улыбнулась в ответ. Она не знала, что сказать — ни благодарности, ни возражения не шли на ум. Просто кивнула и направилась к выходу.
На вокзале она первым делом бросилась к расписанию. Но тут же осознала: поезд едет значительно дольше, чем летит самолёт. Евгений и Татьяна, конечно, ещё в пути.
Она медленно прошлась по перрону, разглядывая суетящихся людей, носильщиков, киоски с газетами и снедью. Затем подошла к информационному стенду, уточнила время прибытия нужного поезда.
Время тянулось медленно. Она зашла в кафе, заказала чай, но не притронулась к нему. Мысли крутились вокруг слов Марка Иваныча: «Каждый сам — кузнец своего счастья…»
Наконец, решив, что ждать на вокзале бессмысленно, она взяла такси и отправилась в гостиницу.
- Вы к нам надолго? - спросила женщину Администратор отеля.
- Оформляйте пока минимум суток на трое! - махнула рукой Петровна, мысленно считая в голове, сколько денег уйдет на проживание в гостинице.
- Ну, моя дорогая! Вот это встреча! Из всего многообразия гостиниц мы выбрали с Вами одну! Причем цены тут, скажу я вам по секрету, отнюдь не низкие, - хихикнул Марк Иваныч.
- Я предлагаю Вам мельком осмотреть свой номер и отправиться со мной в знатную столовую, я думаю, что Вы здорово проголодались с дороги. Там такие борщи выдают, а на второе каша с котлетами с такой шикарной подливой: пальчики оближете! - добродушные глаза Марка Иваныча поглядывали на свою недавнюю соседку по самолету, а теперь - и по гостинице.
**********
Уже через 20 минут Петровна наслаждалась вкусным борщом столовой, сделанной по советским стандартам.
- Ну как, Танечка, Вам это чудо кулинарии? Если не против, могу ли я Вас называть "Танечка"? - Марк Иваныч широко улыбнулся.
- Как же я могу отказать такому мужчине, Марк Иваныч! - улыбнулась Татьяна Петровна, ей было приятно, ведь ее с молодых лет никто не называл "Танечка".
- А по поводу борща хочу сказать, что весьма хорош, но я, знаете ли, готовлю борщ лучше, - со знанием дела улыбнулась Петровна.
- При всем уважении, Танечка, но вкуснее борща я еще не пробовал, - немного подразнил Петровну Марк Иваныч.
- Ну вот смотри, Иваныч, я тоже к тебе тогда по-свойски, вот видишь тут картошка в борще? А ее не должно тут быть от слова "вообще". И обязательно надо готовить борщ на говяжьей грудинке, и обязательно не забыть про баланс кислого со сладким. Кислинка должна победить сладость, и не обязательно так солить. Нет, Иваныч, будем в Москве - обязательно придешь ко мне в гости и я тебя накормлю самым вкусным в мире борщом! - утвердительно проговорила Петровна, считая вопрос решенным.
- А вот если мои котлеты попробуешь, то точно от жены ко мне жить переберешься! - похлопала по плечу Марка Ивановича Петровна.
- Так нет, Танечка, у меня супруги. Давно уж не со мной она, да и дочери у меня давно отдельно живут! Так что готовить мне не-ко-му! - грустно улыбнулся Марк Иваныч.
- Ты думаешь, чего это я на старости лет по командировкам мотаюсь? Да еще делаю вид, что меня это раздражает: общения мне не хватает, моя дорогая, а тут в транспорте собеседник всегда найдется. Я ведь тоже хотел, как твоя молодежь на Дальний Восток на поезде ехать, но начальство покрутило пальцем у виска и отправило таки самолетом, - добродушно рассмеялся Иваныч.
- Ну чего, Танюша, если ты не против, то завтра мы начнем с тобой большую экскурсию, ведь в этом месте преступно просто сидеть и ждать: тут надо ездить и смотреть! - улыбнулся Марк Иваныч.
Эти пять дней для Петровны пролетели незаметно. Марк Иваныч ни на минуту не оставлял свою спутницу, дарил ей цветы, мастерски исполнял романсы на гитаре, одаривал комплиментами.
Женщина буквально расцвела за эту неделю, и буквально влюбилась в этот город, где она повстречала свою запоздавшую любовь.
Петровна давно уже перестала репетировать свою обличительную речь Татьяне. Она даже забыла тот момент, когда поезд с сыном и невесткой прибывал на вокзал Владивостока.
- Мама? Привет! А ты что тут делаешь? - окликнул Петровну Женя, увидев довольную и цветущую Петровну у стойки отеля, в котором и ему выделили служебный номер, пока его квартира готовилась к заселению.
-Ой, сыночек, я совсем забыла... Я хотела..., - замялась Петровна.
- Видите ли, молодой человек, я пригласил Вашу маму в романтическое путешествие по Дальнему Востоку, а по приезду обратно в Москву у нас намечено торжественное событие! - объявил Марк Иваныч вместо смущенной Петровны.
- Так Вы сюда не за нами приехали? - недоуменно обратилась к свекрови Татьяна - жена Евгения.
Но Петровна даже не услышала вопрос снохи.
- Что, Маркуша, какое еще у нас торжественное событие? - замерла в предвкушении чего-то важного Петровна, глядя на своего избранника.
-Как же, Танечка, ты забыла про нашу торжественную роспись?! И я надеюсь, Евгений и Татьяна, невзирая на свои дела во Владивостоке, найдут возможность посетить сие торжество! - чинно объявил Марк Иваныч.
Мужчина чинно достал из кармана коробочку с кольцом и протянул его Петровне.
- Выходи за меня замуж, Танечка! Пусть я еще не попробовал твоего борща с котлетами, но ты уже в моем сердце будешь полновластной повелительницей! - улыбнулся своей добродушной улыбкой Марк Иваныч, а на его глазах выступила пара скупых мужских слезинок.
Главная битва за Евгешу по мнению Петровны была еще впереди.
- Ничего, голубки, подождите. Время работает мне наруку. Сейчас пойдут первые ссоры, первые обиды, а я тут как тут. Так что, Татьяна, тебе несдобровать: я всегда буду призрачной тенью твоего мужа, - потирала руки довольная Петровна.
Через год Евгеша и Татьяна тряслись в купе поезда Москва-Владивосток, адрес нового места жительства Петровне не сообщили для конспирации. Евгеша уволился со своего родного завода, где дослужился уже до начальника смены, а Татьяна ушла из так полюбившегося детского сада. Ее сын -Матвей, также был не особо рад такому дальнему переезду, ведь у него тут остались бабушка с дедушкой, друзья и привычная жизнь.
Сорокалетние, уже немолодые люди, с надеждой смотрели в окно поезда на красивый закат, они ехали навстречу приключениям и своей действительно самостоятельной жизни.
- Ну погодите, еще будет праздник и на нашей улице! - причитала Петровна, покупая билеты на самолет до Владика! - Никуда вы от меня не денетесь. Место встречи - железнодорожный вокзал Владивостока!
***
Татьяна Петровна всегда была откровенно жадной на какие-то покупки, но в этот раз, не моргнув глазом, выложила 40 000 рублей за билет на самолет до Владивостока, чтобы опередить сына с невесткой, которые бросили всё, лишь бы жить от свекрови на большом расстоянии. Молодая семья не посвятила Петровну в подробности будущей жизни, а Евгений (сын Петровны) категорически не говорил адрес будущего своего места жительства.
Решение уехать в далекий и незнакомый для молодых людей край было тяжелым, ведь у Евгения была хорошая должность на предприятии, к которой он стремился около 10 лет безупречной работы, да и его супруга - Татьяна - также не жаловалась на свое место работы.
Молодые люди год назад всё же сумели взять ипотечную квартиру и переселиться в новостройку, где из удобств была только раковина на кухне и унитаз в санузле. Но через год - вся квартира была полностью готовой к проживанию.
Ссылки на предыдущие серии ищите в конце данной публикации. @ Горбунов Сергей
Евгений старался обустроить свое семейное гнездышко как мог. Мужчина самостоятельно занялся ремонтом - выравнивал, шпатлевал и красил стены, укладывал плитку и ламинат в жилых комнатах. Татьяна - его супруга - была занята уборкой строительного мусора, разрабатывала любительский дизайн-проект, подшивала шторы и подбирала мебель.
Но так как новый ипотечный дом молодой пары был через дорогу от места жительства Петровны, то женщина умело воспользовалась таким обстоятельством. Сначала Петровна наведывалась каждый выходной в квартиру к Евгению под предлогом "покормить", но каждый раз находила те моменты в бытовом плане, за которые можно было уколоть свою невестку.
- Таня, я конечно всё понимаю, но почему Женина любимая рубашка в таком состоянии, ты ее не думаешь гладить? - с вызовом смотрела Петровна на Татьяну.
- Татьяна Петровна, а ничего, что мы в голом бетоне живем, и у меня ни гладильной доски пока нет, ни, собственно, утюга? - изумлялась Татьяна.
- Плохому танцору сама знаешь, что мешает! - Петровна демонстративно забирала рубашку домой, чтобы идеально выгладить вещь сына.
- А почему вы шторы решили светлые повесить? Я думаю, что тут нужны шторы темного - кофейного цвета! - безапелляционно высказывалась Петровна.
- А что у тебя окна немытые? Ну ты, Татьяна и грязнуля, - высказывала Петровна за грязные окна невестке, когда Евгений все эти дни шлифовал стены и пылил так, что в комнате даже в маске невозможно было находиться.
Сначала Петровна наведывалась только в выходные, потом стала это делать через день, потом каждый день, а в последнее время после окончания ремонта и покупки мебели женщина вообще не хотела уходить к себе домой.
- Выгоняешь родную мать, Евгеша?! - возмущалась Петровна, которую не оставляли ночевать в новой квартире.
У Петровны была цель - тихой сапой переселиться жить в квартиру к сыну, и уже с нового, более стратегически выгодного плацдарма, бороться против своей главной угрозы - Татьяны.
********
- Слушай, Таня, у нас открывается новый завод во Владивостоке. Мне предложили должность технического консультанта, служебное жилье и хорошую зарплату со всеми надбавками. Да, там еще землю выделяют под строительство дома! - как-то вечером после смены Евгений делился с супругой за чашкой чая новостями, пока Петровна не гостила у них в квартире.
- Я согласна! - лишь воскликнула Татьяна и бросилась на шею к своему супругу.
- Подожди, Таня, я думал, что ты будешь против, ну или, по крайней мере, подумаешь... Ведь у тебя тут родители, работа, сын в конце-концов уже взрослый, может он не захочет менять школу, дружескую компанию?
- Нет, Евгеша, я с тобой готова хоть на край света, но избавь меня, пожалуйста, от нападок твоей мамы, ведь она еще немного - и расположит свое спальное место между нами в нашей же кровати! - уже не выдержала Татьяна и заплакала.
- Мне кажется, Евгеш, судьба дает тебе такой шанс, но я так жить больше не могу, а квартиру эту сдадим: у меня подруга из другого региона с мужем приехали в длительную командировку, она как раз ищет комфортабельное жилье на длительный срок, - не выдержала и высказала мужу Татьяна.
**********
Операция была проведена при мерах строжайшей секретности и с поразительной скоростью, но не обошлось и без накладок. Муж подруги не был посвящен в нюансы происходящего.
- Здрасстье! - в очередной момент посещения квартиры Евгения Петровну встретил незнакомый ей мужчина, - Вы к кому?
Петровна еще раз огляделась, убеждаясь, что она не ошиблась дверью, после чего произнесла: "А где мой Евгеша?!"
- А! Вы мама Евгения! Так всё, мы с женой их как два часа назад проводили на поезд! Пожелали счастливой дороги, так сказать. Молодцы ребята, не побоялись вот так - и на Дальний Восток махнуть! - восхищался мужчина мужеством молодой семьи.
- Как на Дальний Восток?! - Петровне поплохело и она аж присела от подскочившего давления.
- А Вы разве не в курсе? Нам с супругой они сдали эту квартиру ,а сами на Дальний Восток! - ответил мужчина.
-Ну держись, сноха! Не прощу тебе кражу моего сына! - выкрикнула Петровна с такой злостью в лицо мужчине, будто именно он увел у матери ее Евгешу.
Петровна в спешке оставила ключи от своей квартире соседке, собрала небольшую сумку и позвонила в аэропорт. Уже через час она торопилась на авиарейс "Москва-Владивосток".
- Ну, похоже успела! - Петровна протиснулась на свое место перед иллюминатором мимо благообразного мужчины в коротком стильном замшевом пиджачке с отделанным дорогой коже чемоданчиком.
Женщина уселась в кресло и недовольно посмотрела в окно, где осенний дождь обильно поливал взлетную полосу.
- Погода сегодня - мерзопакостная! - с отвращением сказала сама себе Петровна, будучи не в духе.
- В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь. Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое, - неспеша и со смыслом проговорил мужчина и тоже задумчиво своими умными проницательными глазами посмотрел в окошко иллюминатора, а потом перевел взгляд на Петровну и так тепло ей улыбнулся, что женщина моментально переменила свое настроение.
-О! А я смотрю, вы - любитель Омара Хаяма?! - сделала комплимент Петровна мужчине, показывая, что она также не лыком шита.
- Ну как же... Всегда обращаюсь к нему за помощью когда мне страшно, когда грустно или когда сильно радостно..., - пробормотал мужчина и еще раз улыбнулся Петровне.
- Знаете, до жути боюсь летать! Особенно когда над океаном пролетаешь тысячи километров, то становится как-то не по себе. Вот так приходят всякие мысли, что вдруг откажут двигатели или закончится топливо..., - Петровна увидела неподдельный страх в глазах мужчины.
- Одно лишь успокаивает, что мы летим над нашей страной и над сушей, так что если что, хотя бы мы не достанемся всяким морским обитателям и нас найдут! - с грустью посмотрел мужчина в лицо Петровны, но тут же замахал руками, будто пытался отогнать от себя навязчивые мысли.
- Впрочем я не представился! Марк Иваныч Гроссман - ведущий научный сотрудник Института Востоковедения РАН, - официально представился мужчина и чинно, будто кавалер из 19 века, привстав насколько было возможным, преклонил перед Петровной свою блестящую лысину.
- Татьяна Петровна Сумская, пенсионерка, заслуженный работник издательства "Красный печатник", - кокетливо улыбнулась Петровна Марку Иванычу.
- Так вот, Татьяна Петровна, руководство совсем на до мной издевается: отправило старого немощного старика в такую дальнюю командировку..., - вздохнул Марк Иваныч, - да и куда деваться, и рад бы кому доверить это дело, да некому...
- А я за сыном бегу..., - уже перестала улыбаться Петровна своему импозантному собеседнику и тяжело вздохнула, - буквально сбежал от меня со своей женой, и даже адрес не оставили! Ну вот если успею их нагнать на железнодорожном вокзале, то покажу им, где раки зимуют!
- А стоит ли, дорогая моя? - еще раз улыбнулся научный сотрудник и снял с шеи свой стильный шарф, потому что ему стало неожиданно жарко.
- Знаете ли, где-то шею просквозил, вот приходится с шарфом ходить, Вы не подумайте, что я такой модник, - извиняющимся тоном проговорил Марк Иваныч.
- Нет-нет, не извиняйтесь, а что Вы сказали до этого? - поморщилась Татьяна Петровна.
- Я говорю, что первые семь лет ребенка нужно любить, потом еще семь лет его надо любить и воспитывать, последующие семь лет - быть ему самым лучшим другом, а потом, увы, отпустить, и молиться Богу, чтобы у него было всё хорошо! - развел руками Марк Иваныч.
- Хорошо Вам говорить, у вас, наверное нет сына, к которому приклеилась какая-то сомнительная девка, да еще с ребенком от предыдущего брака. Сначала ей понадобилась трехкомнатная квартира, а теперь она везет моего Евгешу не пойми куда и зачем! - выпалила одной фразой, брызгая слюной от возмущения, Петровна.
- Вы правы, дорогая Танечка, - Иваныч погладил по плечу Петровну, будто старую знакомую. - у меня две умницы дочки. Вот буквально год назад младшенькая вышла замуж тоже за малоприятного мне человека. А старшая уже 10 лет живет в Новой Зеландии. Каково?! - возмущенно воскликнул мужчина.
- И что же Вы?! Не предприняли никаких мер, чтобы удержать родную дочь? - пристально с осуждением посмотрела Петровна на своего собеседника.
- А что тут сделаешь? Сначала уехала туда по обмену опытом на стажировку, потом еще год там осталась! А потом нашла там молодого человека, и вышла замуж...
- Ну, ваша старшая словно в сказку попала, вам - грех жаловаться! - бесцеремонно проронила Петровна.
- Я бы не сказал, что это уж сильно хорошая сказка, - скептически посмотрел на нее Иваныч, - живет на ферме, трудится с утра до вечера, живут лишь на те продукты, которые сами вырастили. А образование для детей с их уроками всякой "терпимости", когда уроки может вести мужик, переодетый в женщину?!
- Хорошо муж Алины - Оливер, человек с мозгами и понимает, что детям нужно нормальное разностороннее образование, а не 5 предметов по специализации, которые дети должны выбрать с 12 лет. Так что они уже продают всё свое имущество и думают перебираться в Россию, причем именно на Дальний Восток! Действительно очень перспективный регион! - заверил Петровну Марк Иваныч.
- Так что, всё что ни делается, всё к лучшему! - улыбнулся Марк Иваныч и принялся готовиться к обеду, ведь им подали обед.
- Приятного аппетита, моя дорогая! - обратился к Петровне, словно к давнишней знакомой, Марк Иваныч.
- Ну а как же младшенькая? - не унималась Петровна. - Вы же сказали что она крайне неудачно выбрала кандидатуру для замужества?
- Да, но тут следует оговориться, что это - исключительно мое мнение. Каскадер, знаете ли, молодой человек еще не готов к семейной жизни, еще не наигрался со своей собственной жизнью, что уж там говорить, что нужно еще взять ответственность за жену и будущих детей! - в очередной раз бессильно развел руками Марк Иваныч.
- Так почему же Вы ей не запретили, не устроили скандал, в конце концов, не поговорили с этим... "каскадером"? - взвыла Петровна, яростно пережевывая жестковатую курицу.
- Ну я же не хотел стать врагом для своей дочери? - сквозь очки посмотрел мужчина на Петровну. - А чего бы я этим добился? Она же всё равно вышла замуж за этого "транжиру жизни" и любителя экстремальных ощущений.
- Ну и что же теперь? - с вопросом посмотрела на Иваныча Татьяна Петровна.
- А что теперь... Этот год Светочка наездилась со своим молодым мужем по всяким мероприятиям, пару раз прыгала с парашютом, постоянно в походах, поездках, приключениях. Через год таких "приключений" она поняла, что такой экстремал не для нее. Год потраченной жизни, масса острых ощущений, пару наколок на память, и бесценный жизненный опыт...
Иваныч снисходительным немного игривым взглядом победителя посмотрел на Петровну.
- Думаю, что в следующий раз моя девочка более обдуманно будет себе выбирать нового претендента в мужья! - резюмировал Марк Иваныч.
- Вам просто повезло! - ответила на резюме мужчины Петровна. А мне никогда по жизни не везет! Вод надо же ему было найти уже возрастную, да еще бывшую замужем, да еще с 10-летним детиной от первого брака! - словно заученную мантру повторяла Петровна.
Иваныч лишь пожал плечами, понимая, что переубедить женщину просто не возможно.
- Знаете, каждый сам - кузнец своего счастья. Может не надо попадаться под руку кузнецу, который бьет здоровенным молотом по куску раскаленного металла?
- Ведь у вашего "кузнеца" есть своя голова на плечах, да и возраст уже достойный, чтобы принимать самостоятельные решения, не так ли?
Мужчина проговорил эту фразу, вытащил из своего чемоданчика какую-то научную литературу и стал про себя нашептывать какую-то песенку, бегая своими умными проницательными глазами между строк издания
Петровна хотела наговорить уйму аргументов своему собеседнику, но тот неожиданно переменился в лице и был полностью сосредоточен своей работой. И Петровна поняла, что его лучше не отвлекать от важного занятия.
Полет прошел без эксцессов и была поразительно мягкая посадка.
-Ну, Татьяна Петровна, желаю Вам удачи, подумайте над моими словами. До свиданья! - улыбнулся на прощание Петровне Марк Иваныч.
Женщина учтиво улыбнулась в ответ Марку Иванычу и направилась на вокзал но только по приезду к железнодорожным воротам города до нее дошло, что поезд едет значительно дольше, чем летит самолет. Поэтому, погуляв по вокзалу и узнав, когда ожидать прибытия заветного поезда, Петровна поехала заселяться в гостиницу.
- Вы к нам надолго? - спросила женщину Администратор отеля.
- Оформляйте пока минимум суток на трое! - махнула рукой Петровна, мысленно считая в голове, сколько денег уйдет на проживание в гостинице.
- Ну, моя дорогая! Вот это встреча! Из всего многообразия гостиниц мы выбрали с Вами одну! Причем цены тут, скажу я вам по секрету, отнюдь не низкие, - хихикнул Марк Иваныч.
- Я предлагаю Вам мельком осмотреть свой номер и отправиться со мной в знатную столовую, я думаю, что Вы здорово проголодались с дороги.
- Там такие борщи выдают, а на второе каша с котлетами с такой шикарной подливой: пальчики оближете! - добродушные глаза Марка Иваныча поглядывали на свою недавнюю соседку по самолету, а теперь - и по гостинице.
**********
Новое начало
Спустя двадцать минут после разговора Петровна уже сидела за столиком той самой столовой. Перед ней стояла тарелка с борщом — густым, ароматным, с лёгкой кислинкой и ярко‑алой пенкой сметаны. Всё как в её молодости: по‑советски основательно, с душой.
Она сделала первый глоток, закрыла глаза от удовольствия — и в этот момент рядом раздался знакомый голос:
— Ну как, Танечка, вам это чудо кулинарии? Если не против, могу ли я вас называть «Танечка»? — Марк Иваныч широко улыбнулся, присаживаясь напротив.
Петровна чуть вздрогнула — никто уже лет двадцать не называл её так. «Танечка»… Это звучало тепло, по‑домашнему, будто вернул её в те времена, когда она ещё верила, что жизнь будет лёгкой и радостной.
— Как же я могу отказать такому мужчине, Марк Иваныч! — улыбнулась она, чувствуя, как внутри что‑то мягко тает.
— А по поводу борща хочу сказать, что весьма хорош, но я, знаете ли, готовлю борщ лучше, — с довольной улыбкой добавила она, не удержавшись от лёгкой похвальбы.
— При всём уважении, Танечка, но вкуснее борща я ещё не пробовал, — слегка поддразнил её Марк Иваныч, прищурившись.
— Ну вот смотри, Иваныч, я тоже к тебе тогда по‑свойски, — рассмеялась Петровна.
— Вот видишь тут картошка в борще? А её не должно тут быть от слова «вообще». И обязательно надо готовить борщ на говяжьей грудинке, и обязательно не забыть про баланс кислого со сладким. Кислинка должна победить сладость, и не обязательно так солить.
- Нет, Иваныч, будем в Москве — обязательно придёшь ко мне в гости, и я тебя накормлю самым вкусным в мире борщом! — утвердительно проговорила она, считая вопрос решённым.
— А вот если мои котлеты попробуешь, то точно от жены ко мне жить переберёшься! — шутливо похлопала она Марка Иваныча по плечу.
Он тихо рассмеялся, но в глазах мелькнула тень грусти.
— Так нет, Танечка, у меня супруги. Давно уж не со мной она, да и дочери у меня давно отдельно живут! Так что готовить мне не‑ко‑му! — вздохнул он.
— Ты думаешь, чего это я на старости лет по командировкам мотаюсь? Да ещё делаю вид, что меня это раздражает…
- Общения мне не хватает, моя дорогая. А тут в транспорте собеседник всегда найдётся. Я ведь тоже хотел, как твоя молодёжь, на Дальний Восток на поезде ехать, но начальство покрутило пальцем у виска и отправило‑таки самолётом, — добродушно рассмеялся он.
Петровна вдруг осознала: за всей его шутливостью, за этой лёгкой иронией — одиночество. Такое же, как у неё. Только он не прятал его за обидами и упрёками, а принимал с достоинством.
— Ну чего, Танюша, если ты не против, то завтра мы начнём с тобой большую экскурсию. Тут преступно просто сидеть и ждать: надо ездить и смотреть! — улыбнулся Марк Иваныч.
Пять дней, изменивших всё
Следующие пять дней пролетели для Петровны как один яркий сон. Марк Иваныч ни на минуту не оставлял её: водил по городу, показывал достопримечательности, рассказывал истории — то серьёзные, то смешные. Он умел видеть красоту в мелочах: в утреннем тумане над бухтой, в криках чаек, в узорах старых домов.
Каждый вечер они ужинали в уютных кафе, где Марк Иваныч заказывал что‑нибудь местное, а потом, смеясь, сравнивал с её борщом и котлетами. Однажды он принёс гитару — оказалось, он прекрасно играет и поёт романсы. Его голос, мягкий и чуть хрипловатый, наполнял комнату теплом.
Он дарил ей цветы — не пышные букеты, а скромные полевые цветы, которые сам собирал по обочинам. Говорил комплименты — не пустые, а точные, будто подмечал в ней то, что она давно перестала замечать в себе.
И Петровна… расцвела. Она снова чувствовала себя женщиной — не «мамой», не «свекровью», не «надоедливой старухой», а просто Танечкой — живой, интересной, любимой.
Она перестала репетировать обличительную речь для Татьяны. Забыла, когда прибывает поезд с сыном и невесткой. Даже не вспоминала о том, зачем вообще приехала во Владивосток.
Неожиданная встреча
В один из вечеров, выйдя из отеля, чтобы прогуляться по набережной, Петровна вдруг услышала знакомый голос:
— Мама? Привет! А ты что тут делаешь? — окликнул её Женя.
Она обернулась и увидела сына — довольного, загорелого, в новой куртке. Рядом стояла Татьяна — спокойная, с тёплой улыбкой.
— Ой, сыночек, я совсем забыла… Я хотела… — замялась Петровна, растерявшись.
Но Марк Иваныч тут же шагнул вперёд, галантно поклонился и произнёс:
— Видите ли, молодой человек, я пригласил вашу маму в романтическое путешествие по Дальнему Востоку. А по приезде обратно в Москву у нас намечено торжественное событие!
Татьяна, слегка озадаченная, повернулась к Петровне:
— Так вы сюда не за нами приехали?
Но Петровна даже не услышала её вопроса. Она смотрела на Марка Иваныча, и сердце замирало в предвкушении.
— Что, Маркуша, какое ещё у нас торжественное событие? — тихо спросила она.
— Как же, Танечка, ты забыла про нашу торжественную роспись?! И я надеюсь, Евгений и Татьяна, невзирая на свои дела во Владивостоке, найдут возможность посетить сие торжество! — чинно объявил Марк Иваныч.
Он достал из кармана небольшую коробочку, открыл её — внутри блестело тонкое золотое кольцо.
— Выходи за меня замуж, Танечка! Пусть я ещё не попробовал твоего борща с котлетами, но ты уже в моём сердце будешь полновластной повелительницей! — улыбнулся он своей добродушной улыбкой, а в глазах его блеснули слёзы — не стыдные, а светлые, полные надежды.
Петровна молча взяла кольцо, надела его на палец — и вдруг рассмеялась. Смех был лёгким, звонким, каким не звучал уже много лет.
— Согласна, — сказала она просто.
А где‑то вдали, за бухтой, солнце опускалось в море, окрашивая небо в цвета её нового счастья.
Конец истории.
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik