Марина Владимировна была женщиной упорной и целеустремленной: если уж что задумала, то отговорить ее не смог бы и сам господь бог. И в общем-то это качество могло бы сильно помогать ей в жизни, если бы она пускала энергию в нужное русло, а не расходовала попусту.
Но именно так Марина Владимировна ее и расходовала.
Сперва она с завидным упорством пыталась расстроить брак своего единственного сына, Сергея. Ну не нравилась ей невестка и все тут, не такая она была, как нужно. Как нужно ― Марина Владимировна представляла весьма смутно… что, впрочем, ее ничуть не беспокоило. Зачем думать о деталях, если все в общем и целом не так? И познакомился Сегрей с ней не так ― где-то в кофейне, и ухаживания она принимала не так, и согласие стать его женой дала не так. А сейчас женой была не такой. Марина Владимировна подозревала, что она редко готовит ― все покупает в магазине кулинарии, квартиру убирает только по выходным, посуду ленится помыть руками, поставила себе посудомоечную машину. Еще и не гладит никогда, утюг уже пылью покрылся.
― Я покупаю одежду из таких тканей, которые не требуют глажки, ― смеялась Аня. ― Мне кажется, глажка ― лишняя трата времени.
Марина Владимировна негодовала.
― Да? А постельное белье? Почему вы на мятом спите?
― А это уже наше дело, ― посерьезнела Аня.
Насупилась. Глянула исподлобья, как на врага народа ― Марину Владимировну аж передернуло. Вот умеет же волком смотреть!
― Ты вот эти свои гляделки на меня не применяй, ― обозлилась она. ― Я тебе не подружка.
― И слава богу.
О том, что живут Аня с Сергеем отдельно, не на ее жилплощади, Марина Владимировна забывала. Или специально делала вид, что не помнит, и вовсю пыталась строить невестку и указывать, как правильно вести хозяйство. Правда, без толку: Аня ее нравоучения даже не слушала.
Впрочем, Марине Владимировне это ничуть не мешало проверять труднодоступные места на наличие пыли, упрекать за «несвежие» занавески, громко высказывать недовольство ремонтом и с видом ревизора тыкать пальцем в немытую чашку из-под чая на столе.
― Я всегда знала, что ты, Анна, плохая хозяйка, ― надменно говорила она. ― Еще, поди, и Сережу черте-чем кормишь, покупным кормом каким-то. Который неизвестно из чего делали. Ходит он у тебя неухоженный, как холостяк. Ох, смотри! Уведут! И глазом моргнуть не успеешь!
― А он что, телок какой-то? ― искренне недоумевала Аня. ― Его можно взять за веревочку и увести куда надо? Сам ничего не решает?
― Мужчины в этом ничего не понимают. Его поманят ― он и пойдет.
Аня презрительно фыркнула.
― Ну, коль пойдет, то и пусть идет. Да подальше! А мне нужен муж, способный думать своей головой.
― Маленькая ты еще, ― вынесла вердикт Марина Владимировна. ― Не понимаешь ничего. Но потом попомнишь мои слова да поплачешь. Только поздно будет.
И, довольная, потирала руки в предвкушении, уверенная, что непременно по такому сценарию все и произойдет. Но время шло, Сергея из семьи никто уводить не спешил, да и сам он Аню, кажется, любил ― во всяком случае, совместных детей с ней планировал. На других женщин даже краем глаза не смотрел, от жены взгляд отвести не мог ― как привороженный, как присушенный.
― Ну ничего, ничего, ― бормотала себе под нос Марина Владимировна. ― Еще не вечер. Подождем.