Я вернулся в место своего начала, чтобы найти конец, который я ищу.
Первую ночь после встречи с Алексеем Елена Владимировна провела без сна. Она лежала в своей узкой кровати в маленькой спальне своей квартиры на Каменном острове, слушая ветер, который бился об окна, и думала о том, что произошло. Её мозг работал как компьютер, постоянно перепроверяя каждое слово, каждый жест, каждый момент встречи. Она вспоминала его голос, который звучал немного иначе, чем когда-то, — более низко, более уверенно, но с какой-то волнующей нотой неуверенности. Она вспоминала, как он смотрел на неё, и её сердце вновь начинало биться учащённо.
Это было глупо. Она была слишком взрослой для таких чувств, слишком мудрой, слишком... отчуждённой от мира эмоций. Или так ей казалось. Но тот факт, что она не спала всю ночь, думая о молодом человеке, который когда-то был её учеником, говорил об обратном.
К семи часам утра она встала и пошла в ванную. Холодная вода освежила её лицо, хотя её глаза по-прежнему были налиты кровью от усталости. Она посмотрела на себя в зеркало: немного помятая, невыспанная, но что-то в её глазах светилось по-новому. Может быть, это была просто усталость, но может быть... нет, она не позволит себе думать об этом.
Университет встретил её своей обычной суматохой. Студенты спешили на лекции, преподаватели обсуждали планы на семестр, вахтёры носили стопки тетрадей. Но когда Елена Владимировна поднялась на третий этаж, её сердце забилось чаще. Есть ли он здесь? Его уже назначили на какие-то лекции?
Её встретил Виктор Сергеевич Конин, завкафедрой, мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и взглядом, который, казалось, видел сквозь стены. Он стоял в коридоре, держа в руках стопку документов.
— Елена, я рад, что я встретил тебя, — сказал он, приближаясь к ней. — Твой Алексей Иванов уже подписал все необходимые документы. Он будет вести семинары по русской литературе для первого курса, начиная со следующего дня. Я назначил его в группу 1-А, которой, кстати, преподаёшь и ты. Подумал, что будет хорошо, если вы вместе поработаете. Он может учиться у тебя, тем более что ты его рекомендовала.
Елена Владимировна почувствовала, как кровь прилила ей в лицо. Работать с Алексеем каждый день? Видеть его ежедневно? Она не была уверена, что это хорошая идея, но возражать было поздно.
— Спасибо, Виктор Сергеевич, — сказала она. — Я буду помогать ему, конечно.
— Я знаю, что ты будешь помогать, — улыбнулся Виктор Сергеевич. — Вы уже знакомы, я слышал. Это хорошо. Впрочем, будь осторожна. Коллеги уже начали шептаться. Ирина Петровна распустила слух, что ты рекомендовала его исключительно из личных мотивов. Ты же знаешь, как работает кафедра — любой слух разрастается как грибы после дождя.
Елена Владимировна почувствовала укол раздражения.
— Я рекомендовала его потому, что он достоин этой должности. Его резюме говорит само за себя. Он окончил престижный университет, работал в крупной компании, имеет опыт управления людьми. Это будет хорошим преподавателем, я в этом уверена.
Виктор Сергеевич кивнул, но в его глазах была сомнения.
— Я верю тебе. Но помни, что половина кафедры будет смотреть на вас обоих под микроскопом. Не дай им причин для недовольства.
После того как он ушёл, Елена Владимировна осталась одна в коридоре. Его слова прозвучали как предупреждение, и оно было не напрасным. Она хорошо знала, как работает механизм закрытого академического мира. Любой намёк на внеслужебные отношения, любая жест близости может быть раздут в скандал. Особенно если один из преподавателей был намного моложе другого.
Первая пара была в аудитории 408 на третьем этаже. Елена Владимировна вошла туда немного раньше, расставила материалы на столе и открыла окно, чтобы проветрить помещение. Студенты, как всегда в начале семестра, были оживлены и возбуждены. Некоторые знали друг друга с прошлого года, другие были новичками, перевелись из других вузов.
Когда прозвенел звонок, начинающий пару, в дверь постучались. Елена Владимировна знала, кто это был, даже не подняв головы.
— Входите, — сказала она.
Алексей появился на пороге в деловом костюме, с папкой в руках. Он выглядел иначе, чем вчера — более официально, более... преподавательски. Студенты сразу же обратили на него внимание. Молодой, красивый мужчина, появившийся в их аудитории, был явно новинкой.
— Ребята, позвольте вам представить нового преподавателя, Алексея Ивановича Иванова, — сказала Елена Владимировна. — Он будет вести с вами семинары по русской литературе. Алексей Иванович, это группа 1-А, как я уже вам рассказывала.
Алексей улыбнулся и кивнул студентам.
— Здравствуйте, ребята. Я рад познакомиться с вами. Меня зовут Алексей, и я буду преподавать с вами русскую литературу. Я должен сказать вам честно — это мой первый опыт преподавания, поэтому я буду учиться вместе с вами. Но я обещаю вам, что я буду рядом с вами, буду помогать вам разобраться в самых сложных текстах, и, главное, я буду стараться сделать это интересным.
Студенты выглядели заинтересованными. Одна девушка в первом ряду даже улыбнулась.
Елена Владимировна наблюдала за Алексеем, когда он садился на стул рядом с её столом. Она видела, как он попытался дышать глубже, чтобы успокоить свои нервы. Встреча с новой группой — это было для него испытанием. Но когда он начал говорить о литературе, о том, почему Толстой важен, почему его роман «Война и мир» учит нас о человеческой природе, она поняла, что беспокоиться было не о чем. Он говорил со страстью, с интересом, с той самой искренностью, которую она видела в нём, когда он был её учеником.
Пара прошла быстро. Когда звонок возвестил об окончании, Елена Владимировна заметила, что студенты неохотно собирали свои вещи. Несколько человек подошли к Алексею, чтобы спросить его что-то — такое редко случалось с новыми преподавателями.
После того как студенты ушли, они остались вдвоём в аудитории.
— Как дела? — спросила Елена Владимировна, проверяя свои записи.
— Страшно, — признался Алексей. — Моё сердце колотилось, как сумасшедшее. Я думал, что я не смогу даже слово сказать.
— Но ты сказал, и сказал хорошо. Студентам понравилось. Видишь, как они слушали? Это редко случается, поверь мне. Обычно они спят с открытыми глазами.
Алексей рассмеялся, и это звучало как облегчение.
— Спасибо, Елена Владимировна. Спасибо, что ты со мной рядом. Я не знаю, смог бы я это делать без твоей поддержки.
Она почувствовала, как что-то щемит ей в груди.
— Это мой долг, — сказала она, отводя глаза.
На следующие две недели их жизнь приобрела новый ритм. Они встречались ежедневно, обсуждали планы лекций, делились идеями о том, как сделать материал более интересным для студентов. Елена Владимировна заметила, что Алексей быстро учится, что он читает её лицо, понимает, когда она хочет что-то сказать, но не может себе позволить. Между ними установилась своеобразная гармония — как танец, в котором каждый знает свои движения.
Но это не осталось незамеченным.
Однажды, когда Елена Владимировна была в учительской, она услышала разговор двух молодых преподавателей.
— Ты видел, как они смотрят друг на друга? — спрашивала одна.
— Да, не пропустить, — ответила другая. — Он же её бывший ученик! Это как минимум странно.
— Может быть, даже что-то большее? Знаешь, как она старается помочь ему, как она его опекает? Как она смотрит на него, когда думает, что никто не видит?
Елена Владимировна почувствовала, как её лицо начало гореть. Она вышла из учительской, не дав себе услышать больше. Это было унизительно. Это было... правдой?
Нет. Она не позволит себе верить в это.
Но внутри, где она никогда не позволяла себе быть честной, голос шептал: может быть, они правы?
Через неделю произошло событие, которое изменило динамику между ними. Это была пятница, и после пар они оба остались в кабинете Елены Владимировны, обсуждая планы на следующую неделю. Было около шести часов вечера, и большинство преподавателей уже уехали. Коридоры были пусты, и казалось, что они одни во всём огромном здании.
— Елена Владимировна, могу я вас кое-что спросить? — сказал Алексей, отложив свои записи.
— Конечно, — ответила она.
— Почему вы никогда не вышли замуж? Вы ведь красивая, умная, добрая... Я всегда удивлялся этому.
Вопрос был неожиданным, и Елена Владимировна почувствовала, как её сердце сделало странный прыжок.
— Это... это личный вопрос, — сказала она осторожно.
— Я знаю, что это личный вопрос, — сказал Алексей, подходя к окну и глядя на город внизу. — Но я хочу знать. Потому что я много думал о вас за эти годы. О том, как вы помогли мне, когда я был потерян. О том, как вы верили в меня, когда никто другой не верил. И я... я понимаю, что я должен благодарить вас не словами, а делами.
Елена Владимировна встала и подошла к нему.
— Алексей, это не... Это не твой долг.
— Это не долг, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Это что-то большее.
Его глаза встретились с её глазами, и в этот момент Елена Владимировна поняла, что она была права. Они были правы. И она больше не могла себе врать.
Но в этот момент раздался звонок телефона Алексея. Звонок разрушил магию момента, и они отступили друг от друга, как если бы их обожгло электричеством.
— Извини, — сказал Алексей, доставая телефон. — Это моя мать. Мне нужно ответить.
Он вышел из кабинета, оставив Елену Владимировну наедине с её мыслями, её сердцем, которое колотилось как сумасшедшее, и осознанием того, что она, похоже, влюбилась в человека, которого не имела права любить.
За окном Санкт-Петербург гас в сумерках, уличные фонари загорались один за другим, и небо приобретало тот глубокий фиолетовый цвет, который был характерен для декабря в этом городе. Рождественские огни на улицах сверкали, обещая чудо, но Елена Владимировна чувствовала только ледяной холод, который проникал в её душу.
Когда Алексей вернулся в кабинет, его выражение лица было серьёзным.
— Моя мать болеет, — сказал он. — Её госпитализировали. Мне нужно срочно ехать к ней в больницу.
Елена Владимировна мгновенно забыла о своих чувствах. Её преподавательский инстинкт, её забота о других взяли верх.
— Идём, я помогу тебе. Где она?
Они поехали в больницу имени Петрова на юго-западе города. Мать Алексея, Наталья Ивановна, была в палате интенсивной терапии. Она была у окна, выглядела маленькой и хрупкой под больничным одеялом. Когда она увидела сына, её лицо озарилось улыбкой.
— Алексей, мой сын, — произнесла она, протягивая ему руку.
Елена Владимировна встала в стороне, позволяя им наедине. Она смотрела, как Алексей сидит рядом с матерью, держит её руку, говорит с ней о любви, о жизни, о выборе, который он сделал. И она понимала, что именно эта любовь, любовь к его матери, к людям, к жизни, была причиной его возвращения в университет.
Когда они вышли из больницы, была уже ночь. Алексей был потрясен, но его решимость не колебалась.
— Спасибо, что ты пришла со мной, — сказал он.
— Это естественно, — ответила она.
Они стояли на краю парковки больницы, и над ними горело северное небо, полное звёзд, которые редко видны в городе. И Елена Владимировна поняла, что она готова поддерживать этого человека, что бы ни случилось. Потому что она его любила. Она, наконец, позволила себе признать это.