— Дарья Павловна? Коллекторское агентство «Фемида». У вас просрочка, семьдесят два дня.
Звонок застал Дашу прямо посреди «тихого часа». Она вышла из спальни, где пахло теплом и молочной кашей, в свой безупречно организованный кабинет заведующей детским садом, и холодный, безразличный голос в трубке прозвучал диссонансом.
— Простите, какая просрочка? Вы ошиблись, я не брала кредитов.
Даша говорила спокойно, как привыкла говорить с нервными родителями. Она, Дарья Павловна, заведующая лучшим муниципальным садом района, образец стиля и выдержки. У нее не бывает «просрочек».
— Ошибки нет, — голос по ту сторону стал жестче. — Кредитный договор номер 45-Б. Банк «Народный Капитал». Сумма основного долга — полтора миллиона рублей. С процентами и пенни — миллион семьсот сорок тысяч. Адрес регистрации совпадает. Ждем оплату до конца недели, или передаем дело в суд.
Рука, державшая трубку, не дрогнула. Но воздух в кабинете вдруг закончился. Полтора миллиона. Это была не ошибка. Это была катастрофа.
Вечером она ждала Рому.
Квартира, которую она с такой любовью обустраивала, превратилась в клетку. Тиканье часов на стене отбивало ритм паники. Она не стала готовить ужин. Просто сидела на кухне в темноте, положив на стол белую, как саван, распечатку из личного кабинета банка, куда она смогла войти, только запросив восстановление пароля по своему номеру телефона.
Кредит был. И он был оформлен на нее.
В одиннадцать вечера щелкнул замок. Вошел Рома. Веселый, пахнущий дорогим парфюмом и — едва заметно — коньяком. Он работал в элитном турагентстве, и «встречи с клиентами» часто пахли именно так.
— Дашенька, котенок, ты почему в темноте? — он включил свет, и тот ударил по глазам.
Рома был обаятелен. Той вкрадчивой, угодливой обаятельностью, которая так нравилась его клиентам и так бесила Дашу в последнее время. Он всегда знал, что сказать, кому улыбнуться, перед кем прогнуться.
— У нас проблемы, Рома, — тихо сказала она, пододвигая лист.
Он скользнул взглядом по цифрам, и его лицо не дрогнуло. Оно просто стало другим — раздраженным. Маска «милого котенка» слетела.
— А, так ты уже знаешь. Ну, я как раз собирался тебе сказать.
— Сказать что? — Даша сжала пальцы. — Что ты повесил на меня долг в полтора миллиона?
— Да не «повесил», — он поморщился, как от кислого. — Ну, Даш, это же для семьи! На общие нужды. Ты же знаешь, у мамы…
— У мамы что?
— У нее кухня разваливалась! — он наконец взорвался. — Просто в труху! А ей так хотелось новую, итальянскую. Ты же знаешь, как она любит готовить!
Даша молча смотрела на него. Лариса Михайловна, его мать, не готовила ничего сложнее растворимого кофе и пельменей из пачки. Она всю жизнь «берегла маникюр».
— Итальянская кухня. За полтора миллиона. На мое имя.
— Ну, мне бы не одобрили, у меня уже есть кредит на машину, — он начал оправдываться, снова натягивая маску. — А тебе, как руководителю, с белой зарплатой… Даш, ну что ты начинаешь? Это же мама!
— А почему, Рома, — Даша встала. Она всегда была чуть выше его, когда надевала каблуки, но сейчас, в домашних тапочках, она смотрела на него сверху вниз. — Почему деньги, взятые мной, тихо ушли на счет твоей мамы?
— Мы же семья! — он попытался обнять ее, но наткнулся на ледяное спокойствие. — Какие могут быть «мои» и «твои»? Я отдам! С премий… потихоньку…
В этот момент Даша поняла, что он не отдаст. И что «семьи» у них, кажется, тоже больше нет.
На следующий день она поехала к свекрови.
Лариса Михайловна жила в сталинке у парка. В квартире, как всегда, пахло лекарствами. Но сегодня к этому запаху примешивался едкий аромат нового пластика.
Кухня была чудовищна. Глянцевые фасады цвета «вырви-глаз фуксия», усыпанные стразами, занимали все пространство. Пленка с бытовой техники еще не была снята.
— Дашенька! А я тебя ждала! — Лариса Михайловна всплеснула руками, на которых сверкали свежие, явно дорогие кольца. — Ромочка сказал, ты немного… расстроилась.
Она была мастером своего дела. Вечная жертва. Вся ее жизнь была чередой «несправедливостей», которые она сносила с трагическим выражением лица, умудряясь при этом всегда получать то, что хотела.
— Я не расстроилась, Лариса Михайловна. Я в ужасе, — Даша окинула взглядом блестящее уродство. — Эта кухня стоит почти два миллиона рублей.
— Ах, ну что ты считаешь! — свекровь поджала губы, моментально обидевшись. — Я всю жизнь положила на Ромочку! Я ему лучшие годы! Неужели я не заслужила…
— Вы заслужили. Но кредит оформлен на меня. И коллекторы звонят мне.
— Ой, эти бандиты! — Лариса Михайловна схватилась за сердце. — Дашенька, ну что ты, как маленькая? Ромочка все решит. Он у меня мальчик умный. А ты — жена. Женщина должна терпеть. Где терпение, там и спасение.
Даша смотрела на эту женщину, которая всю жизнь паразитировала на сыне, а теперь решила подключиться и к ней.
— Я не буду терпеть, Лариса Михайловна. Я буду действовать.
— Что? — свекровь не поняла. — В суд на нас подашь? На семью?
— Я пока не решила, — холодно ответила Даша. — Просто хотела посмотреть, на что ушли деньги. Наслаждайтесь. Надеюсь, стразы не отвалятся, когда вы будете жарить на ней пельмени.
Она вышла, не прощаясь. За спиной хлопнула дорогая дверь.
Через неделю муж и свекровь уехали.
— Маме нужно подлечиться, — с вызовом объявил Рома, пакуя чемоданы. — У нее на нервной почве обострился… все обострилось. Врачи рекомендуют море. Сочи. Хотя бы на пару недель.
— Рома, у нас коллекторы на пороге. Они требуют первый взнос — триста тысяч.
— Даш, ну я же сказал, я все решу! — он раздраженно дернул молнию на чемодане. — Вот отдохнем, вернемся со свежими силами. Нельзя же маму бросить в таком состоянии! Ты же не зверь.
Даша смотрела на два огромных чемодана и новый пляжный саквояж.
— А я?
— А что ты? Ты сильная, Даша. Ты всегда была сильной. Ты справишься.
Они уехали.
А через три дня в социальной сети, которую так любила Лариса Михайловна, появилось первое фото. Рома и его «мамочка» в белых халатах, с бокалами шампанского в спа-центре. Подпись гласила: «Наконец-то отдых с самым родным человеком!»
Коллекторы позвонили в тот же вечер.
Две недели превратились в три месяца. Они не вернулись. Рома, как выяснилось, «нашел перспективную работу» в том же сочинском отеле — аниматором для VIP-гостей. Лариса Михайловна цвела. Фотографии становились все ярче: яхты, рестораны, «мамочка» в обнимку с «сыночкой» на фоне заката.
А Даша… Даша взяла вторую работу.
Ее сад работал до семи. А в семь тридцать она ехала на другой конец города. Она, заведующая с безупречной репутацией, мыла полы в элитном фитнес-клубе. Это было унизительно, но это были быстрые, «черные» деньги, которые она могла сразу относить в банк, чтобы сбить самые страшные проценты.
Она похудела. Ее идеальные костюмы висели. Запах хлорки въелся в кожу рук, и никакой крем не помогал.
Однажды ей позвонила Лариса Михайловна. Даша как раз оттирала грязь в мужской раздевалке.
— Дашенька? Что-то ты совсем пропала, не звонишь! — голос свекрови был бодрым, просоленным. — Слушай, у нас тут с Ромочкой неприятность. У него солнечный удар был, бедняжка мой. Ему новые очки нужны, а то старые в море утопил. Ты не могла бы нам выслать… ну, тысяч двадцать?
Даша выпрямилась. Она посмотрела на свое отражение в грязном зеркале. Усталая женщина в серой робе.
— Лариса Михайловна, — сказала она тихо, но так, что в голосе зазвенел металл, который она сама в себе не подозревала. — Я боюсь, что мой бюджет на этот месяц покрывает только покупку корвалола для вас. Причем самой дешевой марки. И то, если я не буду ужинать.
— Что? — свекровь опешила.
— Очки Роману придется купить самому. Например, на те деньги, что он получает, развлекая чужих жен в отеле. Всего доброго.
Она повесила трубку и впервые за много месяцев улыбнулась.
Терпение лопнуло в тот день, когда пришла повестка в суд. Банк подал на взыскание имущества. Ее имущества. Квартира была ее, добрачная.
Она поняла, что мытьем полов эту войну не выиграть. Нужен был специалист.
Она не могла позволить себе дорогого адвоката.
Но помощь пришла оттуда, откуда она меньше всего ожидала.
Бабушка одного мальчика из их старшей группы, Зинаида Ефимовна, раньше работала в прокуратуре.
Женщина властная, прямая, с таким голосом, что в исполкоме до сих пор вздрагивали, услышав её фамилию.
Она часто заходила в сад — то за внуком, то просто поговорить с воспитателями.
Узнав о проблеме, строго сказала:
— Не переживайте. Мы им сейчас объясним, как по закону положено. Можно на ты, улыбнулась Даша…
Так кабинет заведующей превратился в маленький штаб: кипящий чайник, кипящий принтер и план действий по пунктам.
Зинаида Ефимовна была сухим, как осенний лист, созданием с пронзительными голубыми глазами, неизменной любовью к крепкому чаю из граненого стакана в подстаканнике.
Даша рассказала все. Про мужа, свекровь, кухню, Сочи, мытье полов.
Зинаида Ефимовна слушала молча, не меняясь в лице. Она только постукивала ногтем по стакану.
— Так, — сказала она, когда Даша закончила. — Значит, сыночка и мамаша греют телеса на ворованные деньги, а ты тут, как ломовая лошадь, пытаешься вывезти? Классика. Документы давай.
Она долго изучала договор. Потом взяла лупу.
— А это что? — она ткнула пальцем в подпись. — Это твоя?
— Моя, — неуверенно сказала Даша. — Наверное. Рома как-то приносил «бумаги для налоговой», я не глядя подписала…
— Дура ты, Дарья Павловна, — беззлобно сказала Зинаида Ефимовна. — Хоть и заведующая. Не твоя это подпись.
— Как не моя?
— А так. Посмотри. Видишь, наклон не твой? А нажим? Он левша у тебя?
— Нет, правша…
— А подделывал левой, чтобы рука дрожала, «как у бабы». Старый трюк. Он практиковался, твой голубь. Это же чистой воды УК РФ Статья 159 «Мошенничество» и 327 «Подделка документов».
У Даши потемнело в глазах.
— Что же мне делать?
— А вот тут, — Зинаида Ефимовна хищно улыбнулась, — начинается самое интересное. Мыть полы ты бросай. Нам твои руки в другом месте понадобятся. Например, заявление в полицию писать.
Она достала второй стакан.
— Чаю? Крепкого? Послушай-ка, Даша, одну историю. Был у меня в практике один деятель. Он с завода по ночам трансформаторное масло таскал. В карманах. По сто грамм. За десять лет вынес целую цистерну. Когда его взяли, он искренне удивлялся: «Я же по чуть-чуть!». Вот твой Рома такой же. Он не думал, что ворует. Он думал, что «берет по чуть-чуть» — твою зарплату, твою квартиру, твое имя, твою жизнь. Он воровал у тебя по сто грамм. Пора выставлять счет за всю цистерну.
Началась война. Тихая, кабинетная, но страшная.
Зинаида Ефимовна оказалась не просто юристом. Она была стратегом.
— Во-первых, — диктовала она, — мы подаем встречный иск к банку. О признании сделки недействительной.
— Но они же…
— Они — соучастники. Или халатные идиоты. Их служба безопасности пропустила липовый договор. Они в этом не признаются, шума боятся больше огня. Нам нужна почерковедческая экспертиза.
Экспертиза, назначенная судом, длилась месяц. Даша жила как в тумане. Она собирала доказательства. Скриншоты из соцсетей. Выписку со счета Ромы, куда он перевел деньги с ее «кредита», а оттуда — на счет Ларисы Михайловны. Записи телефонных звонков коллекторов.
Она больше не плакала. Ею двигала холодная, ясная ярость.
Заключение эксперта было однозначным: «Подпись выполнена не гражданкой Д., а иным лицом, с попыткой имитации».
Зинаида Ефимовна потёрла руки:
— А теперь, деточка, развод. И раздел имущества.
— Но у нас нет совместного…
— Есть! — Зинаида Ефимовна засмеялась. — Долги, нажитые в браке, делятся пополам. Но этот долг — мошеннический. А вот его кредит на машину… очень даже совместный. И долг по алиментам на мамочку…
— У него нет долга по алиментам, — не поняла Даша.
— Нет? А ты уверена? — юрист подмигнула. — Лариса Михайловна — пенсионерка. Сын обязан ее содержать. А он три месяца не платил за ее квартиру, пока был в Сочи. Кто платил?
— Я… — ахнула Даша. — Я платила коммуналку. Думала, их выселят…
— Вот! Мы взыщем с него все. До копейки.
Рома прилетел через два дня после того, как ему доставили повестку в суд. Он ворвался в квартиру — загорелый, похудевший, пахнущий морем и злобой.
— Ты что творишь, Даша?! Ты с ума сошла?! Подавать на развод! На меня в суд! Ты решила нашу семью разрушить?
Даша молча смотрела на него. Она стояла посреди гостиной, в своем лучшем шелковом халате. Рядом стояли два черных мусорных мешка, набитых его вещами.
— Нашу семью, Рома, разрушила кухня цвета фуксии. И твое вранье.
— Да как ты можешь! Это же мама! Я все хотел отдать!
— Когда? — спокойно спросила Даша. — После того, как я бы продала квартиру, чтобы покрыть твой долг? Или после того, как меня бы посадили за мошенничество, которое ты совершил?
— Какое мошенничество?! — он начал терять кураж. Загар пятнами пошел по его лицу.
— Подделка подписи, Роман. Экспертиза все доказала. Банк, кстати, очень заинтересовался. Они предложили мне сделку: я не подаю заявление о преступлении по факту мошенничества, а они аннулируют мой долг и переписывают его на истинного заемщика. То есть, на тебя.
Рома побледнел.
— Ты… ты не могла…
— Я согласилась.
Он осел на диван. Вся его напускная бравада слетела. Перед ней сидел испуганный, слабый мужчина.
— Даша… Котенок… Ну зачем так? Мы же… мы же можем все исправить… Я люблю тебя…
— Ты любишь деньги, Рома. И маму. В такой последовательности.
Он понял, что проиграл. И в нем взыграла последняя, самая мелкая злость.
— И куда ты пойдешь?! — он вскочил. — Кому ты нужна?! Разведенка! Старая! Да тебя никто не возьмет!
Даша смотрела на него долго, изучающее. Как на насекомое.
— Знаешь, Рома, — она взяла один из мусорных мешков и протянула ему. — Ты прав. Я действительно старая. Слишком старая, чтобы тратить остаток жизни на то, чтобы оплачивать твою инфантильность.
Она открыла входную дверь.
— Твои вещи и выбросила на лестницу.
Он подобрал мешки. Его трясло.
— Ты еще пожалеешь! Ты еще приползешь!
— Иди, Рома, — сказала Даша. — И передай привет Ларисе Михайловне. Скажи, что стразы на кухне очень недолговечны.
Она закрыла за ним дверь. Задвинула цепочку.
В тот вечер она впервые за много месяцев спала спокойно. А в Сочи начинался сезон дождей. Прошёл год, а дальше случилось то, что она не ожидала…