Торжество закончилось. Последние гости, смеясь и желая молодым счастья, покинули квартиру. В воздухе ещё стоял запах духов, цветов и шампанского, а в гостиной царил приятный беспорядок — перевёрнутые бокалы, пёстрые ленточки серпантина и догорающие свечи в тонких подсвечниках.
Илья и Ксения, сбросив тесные свадебные наряды, сидели на диване, уставшие, но переполненные тихим счастьем.
— Ничего, что тут всё вверх дном? — спросила Ксения, устроившись поудобнее у него на плече.
— Абсолютно, — ответил Илья, целуя её в волосы. — Главное, что всё прошло идеально.
В тишине они ещё долго сидели, наслаждаясь моментом. Где-то под потолком медленно покачивалась одинокая лента, будто напоминая о прошедшем веселье.
— Помнишь, как тётя Вика плясала с дядей Антоном? — усмехнулась Ксения.
— Я думал, потолок рухнет, — рассмеялся Илья. — А дядя Антон, по-моему, до сих пор не понял, где его ботинок.
Когда смех стих, настал ритуал, ради которого откладывали уборку — разбор подарков.
На журнальном столике стояла большая корзина, сплетённая из светлого ивового прута. В ней, среди лент и открыток, лежали конверты — пухлые, аккуратные, подписанные разными почерками.
— Так, — сказала Ксения, вооружаясь блокнотом. — Начинаем. От моих крестных — двадцать пять, от твоей тёти Лиды — пятнадцать. Записала.
— А вот это, — Илья вскрыл следующий конверт, — от Сергея Петровича, соседа родителей.
Они весело обсуждали, вспоминая, кто что говорил, кто какую глупость выдал за вечер. Но постепенно Илья нахмурился.
— Слушай, мне кажется, их было больше.
— Кого — конвертов? — Ксения удивлённо подняла глаза.
— Да. Я помню один — от дяди Стаса из Самары. Толстый такой, он мне лично вручил. А его тут нет.
Начались поиски: они заглядывали под стол, в коробки с подарками, даже в мусорное ведро. Наконец, Ксения нашла его за стулом.
— Вот он, параноик мой, — улыбнулась она. — Видишь, всё на месте.
— Да… наверное, просто устал, — пробормотал Илья, хотя что-то внутри оставалось неспокойным.
Он заставил себя отогнать дурные мысли. Свадебный день был слишком светлым, чтобы омрачать его подозрениями.
—————————————————————————————————————
Извините, что отвлекаю. Но... В моём канале Еда без повода в начали выходить новые рецепты. Подпишись чтобы не пропустить!
—————————————————————————————————————
Звонок отца
Прошло два дня. Молодые постепенно возвращались к обычной жизни — разбирали коробки, писали благодарности гостям, делали первые совместные планы.
Ближе к вечеру, когда Ксения ушла в душ, телефон Ильи зазвонил. На экране — "Папа".
— Привет, сын! — раздался бодрый голос Сергея Николаевича. — Ну что, отошли от праздника?
— Привет, пап. Да, потихоньку. Ещё немного устали, но всё отлично.
— Вот и славно. Слушай, у меня к тебе вопрос… только не удивляйся, ладно?
Илья насторожился.
— Конечно, спрашивай.
— Это насчёт денег. Ты, случайно, маме не помог закрыть кредит? Не переводил ей ничего?
Илья на мгновение замер.
— Нет, конечно. А что?
— Да вот… — голос отца стал неуверенным. — Она вчера пришла домой сияющая, говорит: "Закрыла кредит досрочно". А я спрашиваю — откуда деньги? Молчит. Я уж подумал, может, ты ей помог, со свадебных денег, что ли…
Илья почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Пап, подожди. Сколько она закрыла?
— Ну, по её словам, около ста пятидесяти тысяч.
Он машинально провёл рукой по лицу. Сердце колотилось.
— Пап, я перезвоню, ладно?
Положив трубку, Илья долго сидел неподвижно. В голове гремело одно и то же число — сто пятьдесят тысяч. Ровно столько не хватало в корзине, если вспомнить, сколько конвертов они пересчитывали.
Ксения вышла из ванной, увидела бледного мужа.
— Илья? Что случилось?
— Мне звонил папа, — тихо сказал он. — Мама закрыла кредит. И… я думаю, это наши деньги.
— Что ты такое говоришь? — Ксения ахнула. — Да нет же, она бы не смогла…
— Я должен это проверить, — твёрдо произнёс он, вставая. — Сейчас.
Она попыталась остановить его, но он уже надевал куртку.
— Подожди хотя бы до завтра, поговорим спокойно…
— Нет. Я не смогу уснуть, пока не узнаю правду.
Илья вышел, хлопнув дверью.
Подозрение
Илья мчался по вечернему городу, не замечая ни светофоров, ни фонарей. Мысли вихрем носились в голове. Перед глазами вставала улыбка матери — тёплая, заботливая. Та, что всегда учила его честности, повторяя:
"Главное в жизни — не предавать доверие".
Теперь эти слова звенели издёвкой.
Он припарковал машину у здания, где работала мать, и остался сидеть за рулём, сжимая руль до побелевших костяшек.
"Может, всё это ошибка? Может, папа что-то не так понял?" — твердил себе Илья, но сердце било тревогу.
Телефон зазвонил — Ксения.
— Илья, пожалуйста, не делай глупостей, — её голос дрожал. — Может, всё не так, как кажется.
— Я просто поговорю, Ксю. Без криков. Просто… узнаю правду.
— Я поеду с тобой.
— Не нужно. Я сам. Это моя мать.
Он отключил звонок и вышел из машины. В коридорах института пахло кофе и бумагой. Секретарь удивлённо подняла брови, когда увидела его.
— Татьяна Сергеевна у себя?
— Да, но уже собирается уходить.
— Мне нужно буквально на минуту, — сказал Илья и направился к знакомой двери.
Внутри горел свет. За столом сидела она — его мать. Волосы аккуратно убраны, на лице спокойствие. Увидев сына, она искренне удивилась.
— Илюша? Какой сюрприз! Что-то случилось?
От её привычной ласковости Илье стало почти физически больно.
— Нам нужно поговорить, мама, — сказал он, прикрыв за собой дверь.
Она отложила ручку.
— Конечно. Что-то с Ксенией?
— Нет. Это… насчёт денег.
— Денег? — в её голосе мелькнуло непонимание, которое слишком быстро сменилось настороженностью. — Что ты имеешь в виду?
Илья глубоко вдохнул.
— Папа сказал, что ты закрыла кредит. И я просто хочу понять — откуда у тебя деньги?
В воздухе повисла густая тишина. На лице матери промелькнуло что-то — испуг, потом раздражение.
— А тебе-то зачем знать? Это мои личные дела.
— Мама… — Илья шагнул ближе. — Ты ведь не брала со свадебных денег?
Она резко отвернулась к монитору.
— Что за бред! Конечно, нет! Откуда у тебя такие мысли? Папа тебе наплёл? Или Ксения?
— Никто не наплёл, — голос Ильи стал твёрже. — Просто ответь честно.
Разговор
— Хорошо, — произнесла Татьяна Сергеевна после долгой паузы. — Хочешь честно? Да! Я взяла!
Эти слова ударили, как пощёчина. Илья даже не сразу понял смысл услышанного.
— Что?..
— Да, я взяла те конверты! — повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Что теперь? Посадишь меня?
Он застыл. Грудь сдавило.
— Почему? — тихо спросил он. — Зачем, мама? Ты могла просто сказать, попросить помощи…
— Помощи? — горько усмехнулась она. — Ты хоть понимаешь, каково это — всю жизнь считать копейки? Ты — молодой, у тебя хорошая работа, квартира, свадьба. А я всё время в долгах! Этот кредит тянул меня вниз. А тут — деньги, просто лежат, без дела.
— Без дела? — Илья рассмеялся, но смех вышел пустым. — Это были наши подарки. Наши. Люди желали нам счастья, а ты… ты полезла туда, как вор.
— Не смей со мной так говорить! — вспыхнула она. — Я твоя мать!
— Именно поэтому это больнее всего, — отрезал он. — Я не о деньгах говорю, мама. Я о доверии.
Татьяна опустила глаза, её пальцы нервно барабанили по столу.
— Ты не понимаешь, как мне тяжело было, — прошептала она. — Я просто хотела выдохнуть, хоть раз в жизни.
— И решила сделать это за наш счёт?
Она резко подняла голову.
— Не утрируй. Я никому вреда не желала. У вас ещё всё впереди, а мне… мне уже поздно начинать заново.
— Ты даже не собираешься вернуть их? — спросил он, не веря своим ушам.
— Нет. Всё уже потрачено. Я не собираюсь оправдываться.
Илья стоял, будто окаменевший. Внутри поднималась волна ярости, смешанная с отчаянием.
— Знаешь, мама… я не думал, что когда-нибудь скажу это, но сейчас я тебя не узнаю.
Она холодно усмехнулась.
— Просто вырос — и теперь судишь. Молодец.
Он отвернулся к двери.
— Нет, мама. Я просто впервые вижу тебя настоящей.
Он вышел, не оглянувшись. Дверь мягко закрылась за спиной, оставив в кабинете тяжёлую тишину и женщину, которая впервые почувствовала не вину, а странное облегчение.
Разрушение
Илья вышел из здания, словно из душной комнаты без воздуха. Осенний ветер бил в лицо, но он его почти не чувствовал. В ушах звенели последние слова матери — "У вас всё впереди". Как будто она оправдала кражу тем, что он молод.
Он сел в машину, не включая зажигание. Ладони дрожали. Перед глазами всплывали сцены детства: мама держит его за руку, помогает делать уроки, гладит по голове, когда он плачет после драки.
И вот — та же женщина, но с ледяными глазами, хладнокровно признаётся, что украла.
— Зачем, мама?.. — прошептал он в пустоту.
Он поехал домой, не помня дороги. Красные огни фонарей расплывались перед глазами. В груди стояла пустота, похожая на чёрную дыру.
Когда Илья вошёл в квартиру, Ксения уже ждала его. Она сидела на диване, в руках — кружка остывшего чая.
— Ну? — спросила она тихо, хотя и так всё поняла по его лицу.
Он молча сел рядом, закрыл глаза.
— Она призналась, — произнёс он глухо. — И не собирается возвращать. Говорит, потратила.
Ксения покачала головой, слёзы блеснули на ресницах.
— Не может быть… Татьяна Сергеевна…
— Может, — с горечью сказал он. — Всё может. Я говорил с ней минут десять — и будто разговаривал не с матерью, а с чужим человеком.
Молчание повисло тяжёлым грузом. За окном шумел дождь, и звук его был странно успокаивающим.
— Что она сказала в оправдание? — спросила Ксения после паузы.
— Что мы молоды, у нас всё впереди, а ей трудно. Что мы должны понять и простить.
— И ты… поверил?
— Нет, — Илья устало провёл рукой по лицу. — Я больше не верю в то, что можно оправдать воровство тем, что "жизнь тяжёлая".
Он резко встал и прошёлся по комнате.
— Знаешь, самое больное не то, что она взяла деньги. А то, как легко она это сказала. Без стыда. Без тени сожаления.
Ксения подошла и обняла его за плечи.
— Ты всё сделал правильно. Иногда правда хуже боли, но без неё — никак.
— Правда… — горько усмехнулся Илья. — Вот только цена у неё слишком высокая.
Цена правды
Утром квартира была тихой. Ксения проснулась раньше, приготовила кофе и поставила две чашки на стол. Илья сидел у окна, глядя на серое небо.
— Я не спал, — сказал он, не оборачиваясь. — Всё прокручивал в голове.
— Я тоже, — ответила Ксения. — Но знаешь, я подумала… может, нам стоит просто отпустить это.
— Отпустить? После всего?
— Да. Не ради неё — ради нас. Пусть эти деньги останутся у неё.
Он повернулся, удивлённый.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Ксения села напротив. — Мы ведь заработаем больше. Это неприятно, обидно, да. Но если продолжать держаться за обиду, она нас изнутри съест.
Илья молчал. Внутри боролись две силы — злость и усталость. Наконец, он тихо сказал:
— Знаешь, это, наверное, единственный способ не сойти с ума.
Ксения улыбнулась и протянула ему руку:
— Тогда договорились. Пусть это будет… плата.
— Плата? За что?
— За правду, — сказала она просто. — Мы заплатили этими деньгами, чтобы увидеть, кто она на самом деле.
Илья опустил взгляд в чашку.
— Дорого мы заплатили, Ксю.
— Может быть. Но теперь мы точно знаем, где наша семья. — Она мягко коснулась его руки. — Здесь. Только мы.
Он посмотрел на неё, и впервые за всё это время ему стало немного легче. Боль не исчезла, но перестала быть невыносимой.
За окном дождь прекратился. На стекле скользнула последняя капля и застыла, будто знак окончания бури.
Илья поднялся, подошёл к Ксении и крепко обнял её.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что?
— За то, что не дала мне озлобиться.
Ксения улыбнулась, прижавшись к нему.
— Просто давай жить дальше. Без лжи. Без чужих долгов. И без тех, кто способен украсть не только деньги, но и веру.
Он кивнул. Впереди было много неизвестного, но теперь они шли туда вдвоём — с открытыми глазами и чистыми руками.
Хотите больше эмоций? Окунитесь в наши другие рассказы!