Когда за окнами бушевали лихие девяностые, Антону и Тане едва исполнилось по девятнадцать. Эпоха уходила, и молодые люди смотрели на быстро меняющийся мир с опаской и неуверенностью. Вчерашние комсомольцы, воспитанные в духе патриотизма, они словно утратили что-то важное, неуловимо важное, потеряли на пути к обещанному светлому будущему, которое так и не наступило.
Иван Исаакович, "интересная личность", как он теперь любил о себе говорить, в девяносто первом одним из первых открыл кооператив по продаже автозапчастей к отечественным автомобилям. Кое-как пережил бандитские времена, но обанкротился в начале нулевых. Семья Антона — мать и отчим, Иван Исаакович, — оказались в прямом смысле на улице.
Внушительные парни, коллекторы, которых тогда называли "рекетиры", отобрали всё имущество, включая квартиру. Пытаясь удержать на плаву своё "детище", отчим Антона неосмотрительно занял деньги у "серьёзных людей" и не смог вовремя расплатиться. Был "поставлен на счётчик". Мама Антона, Людмила, плакала и переживала: квартира — это всё, что у неё было, наследство, надежда на стабильное завтра, крыша над головой. Но всё рухнуло в одночасье.
"Ну, хотя бы все живы и здоровы", — сказал тогда Иван, пытаясь успокоить жену и обнимая ее за плечи. Антон в то время служил в армии, о неприятностях догадывался лишь по обрывочным письмам. Родители пока хранили молчание, не хотели расстраивать сына, ведь служить оставалось совсем немного — чуть больше шести месяцев. В ряды срочников он попал позже, потому что учился в техникуме, да и "хорошие связи" и деньги, которые еще водились в семье, помогли решить этот вопрос.
Таня была племянницей Ивана Исааковича. Она приехала в столицу учиться, поступила в Политехнический институт, снимала комнату, но часто гостила у дяди Вани, где они с Антоном и познакомились. Совместно проведенные вечера за семейным ужином и праздники сблизили молодых людей. Незаметно Танечка стала частью их семьи. Они не просто подружились, они полюбили друг друга. Иван был только рад: Таня — хорошая, воспитанная в строгости девушка, умная, да и красавица вся в мать.
Танина мама, Сонечка, была любимой младшей сестрой Ивана, и, конечно же, Людмила была не против. Жили они с Ваней уже лет десять, он хороший семьянин и заменил Антону отца. Они научились понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда.
Даже постигшее Ивана несчастье не отдало их друг от друга. После потери квартиры Иван Исаакович нашел работу, и эти шесть месяцев до возвращения Антона жили более чем скромно. Таня, как могла, помогала, покупала необходимое, в том числе и продукты, из своей скромной зарплаты. Она закончила институт и работала продавщицей в магазине по продаже техники, так как по специальности ее пока не брали.
После службы Антону пришлось адаптироваться к новой жизни, к новой реальности. С Таней они расписались через два месяца, сыграли скромную свадьбу, сняли квартиру. Вскоре родился малыш, мальчик, которого назвали Русланом, и жизнь вошла в привычное русло, обычные будни молодой семьи, очень скромные.
Унылые были эти будни. А молодость, как известно, хочет и праздника, и веселья. Но Таня была спокойной и скромной молодой женщиной, она поддерживала Антона и не проявляла недовольства тем, что сидит в четырех стенах и экономит жалкие гроши. Жили бедно, но дружно. Антон думал, что ему очень повезло с женой: домоседка, хорошая хозяйка, создавала уют в их тесной квартире.
Работал он оператором-наладчиком, но с завистью поглядывал на обеспеченных парней, которые зарабатывали гораздо больше него, покупали квартиры, иномарки, золотые цепи. Он же не мог позволить своему мальчику купить лишнюю пару колготок. Жена старательно латала дырявые, меняла в них резиночки. Деньги уходили на оплату арендованной квартиры, на продукты. Это напрягало и нервировало.
Он отказывался мириться и считать эти жалкие гроши. Антон начал искать выход из нищеты, искал работу, спешил, суетился, но ничего подходящего не подворачивалось. Руслану исполнилось два года. Пришли родные, скромно посидели за ужином из нескольких блюд: селедка, картошка-пюре, два салата, тушеная капуста. Его мать, Людмила, пришла не с пустыми руками — купила на рынке и испекла в духовке курицу.
Антон сидел как на иголках, ему не терпелось похвастаться, что он наконец-то нашел работу в коммерческой фирме, которая занималась продажей и доставкой строительных материалов. Но ему предложили не только работу, но и стать акционером фирмы, одним из акционеров компании, чтобы, кроме зарплаты, иметь небольшой процент от прибыли. Но для этого нужно было вложить свои деньги, довольно большую сумму.
Антон уже несколько дней ломал голову, где же ему взять деньги. Одолжить? Отчим уже имел очень отрицательный опыт, и сейчас все дружно начнут его отговаривать. Поэтому он решил промолчать в этот праздничный день. Людмила, когда они с Таней вдвоем пили чай на кухне, обратила внимание на невестку.
- Ты что-то совсем бледная, Танюша, исхудала… Всё ли у тебя в порядке? Ничего не болит?
- Я уже почти три месяца, как перестала грудью кормить, а цикл так и не восстановился. Молока уже нет, а я переживаю. Слышала, что у всех по-разному бывает: у кого-то месячные не восстанавливаются месяцами, а у других возобновляются, даже когда ещё кормят. Ты подожди ещё пару дней. Сходи к гинекологу, а я с Русланчиком посижу, когда скажешь, отпрошусь с работы.
Когда Антон узнал о беременности Тани, лицо его помрачнело. – Тань, тебе придется сделать аборт. Я уже влез в долги – все для того, чтобы обеспечить наше будущее. Это сейчас совсем не вовремя, Танюш. Ну, пойми же, наконец! Все очень зыбко. Я жду первых процентов от прибыли, чтобы рассчитаться. Я рискую головой и, в случае чего, мне нечего продать, я гол, как сокол. Если крупных оптовых закупок в ближайшее время не будет, я буду вынужден ехать за границу, чтобы отрабатывать вложенные в акции деньги. Да я и так поеду, взял-то я их под проценты, на подготовку…
- Пока малыш не родится, я не требую новую коляску, новое одеяло и много детских вещей, у нас всё есть от Русланчика. Мне бы немного денег на памперсы…
– Ты не понимаешь, о чём просишь! Сейчас я не могу содержать и этого одного ребёнка. Придётся просить деньги на продукты для вас у своей матери. А у твоего дяди просить бесполезно – он всё профукал. И наше жилье…. А ты знаешь, даже сделать документы, открыть визу и заказать загранпаспорт для меня дорого. Ты понимаешь, дорого! А время идет! Потом ты скажешь: «Все, Антон, уже поздно, срок большой, аборт не сделаю». Короче, ты выбирай: или я, или этот ребенок!
– Но, Антон, милый, это же твой ребенок, ни в чём не повинный малыш!
– Я не хочу больше ничего слышать! Ты выбирай! Если не сделаешь аборт за эти пару дней, я уйду из семьи, уйду и не вернусь. Это окончательное решение!
Они поругались. Таня вся в слезах, скрутившись калачиком, отвернулась спиной к стене. А Антон постелил себе на полу. В кроватке мирно спал их маленький Русланчик. Мерные звуки города – шум моторов поздних машин на улице – затихали, и тьма с городскими трущобами вползала в тревожную комнату. Антон ворочался, сердился и никак не мог уснуть. Острое чувство неудовлетворенности происходящим, злость по отношению к отчиму… «Нет, он обязательно добьётся успеха в жизни, несмотря ни на что».
Наконец Антон уснул. И вот он бредет по пустыне. Ужасно хочется пить, все плывет перед глазами, немеют руки, болит спина. Он падает на потрескавшуюся, похожую на камень землю и начинает плакать от отчаяния – надежды на спасение нет. И вдруг перед глазами появляется белобрысый мальчик, загорелый, с запекшимися от жажды губами, и протягивает кружку с водой. А сам не пьет, хотя очень хочет.
– Пей, папочка!
- Ты, Руслан? – спросил Антон и припал жадными губами к спасительной кружке, выпивая всю воду, но не отрывая взгляда от мальчика.
– Нет, папочка, мама хочет назвать меня Глеб. Ты не заставишь ее меня убить, мне страшно, папочка. Ведь я останусь здесь совсем один, без воды… Ты всю выпил. Источник буду искать, но ты не переживай за меня, папочка. Моя жизнь зависит только от тебя. А я обещаю, я не доставлю хлопот, приму любое решение. Ты прости, что я не вовремя… Мне тоскливо, одиноко. Я изнываю от жары и жажды, я поспешил…
И тут Антон схватил мальчика за руку.
– Глебушка, родной, прости меня! Я запутался, я не знаю, что творится у меня в душе. Ты хороший мальчик, и как ты можешь меня отцом называть после того, как я твою маму поставил перед таким непростым выбором? Я изменюсь, я тебе обещаю, я буду хорошим папой!
И вдруг мальчик улыбнулся светлой, искренней улыбкой.
– Ну, тогда до встречи, папочка! Спасибо тебе, я знаю, что тебе сейчас нелегко, но всё наладится, но не сразу, главное – не спеши.
И тут Антон проснулся. Сон был таким реальным, переживания такими отчетливыми…
Он приподнялся, тихонько встал, прокрался в комнату к Тане, присел на край постели и, увидев, как она затрепетала от его прикосновения, нежно обнял, прошептал:
– Прости меня, дорогая. Убивать ребенка мы не будем. Иди завтра в женскую консультацию и становись на учет. Не переживай.
Антон уехал на заработки через пару недель. Он договорился, что долги отдаст с небольшой отсрочкой в частной финансовой фирме, где брал заем. Оказалось, по счастливой случайности, там работал хороший друг Ивана Исааковича, поэтому обо всем договорились без проблем. Только отчим поворчал, что его сразу не поставили в известность.
Через девять месяцев Антон вернулся домой к Тане с букетом белых роз. Она вынесла мальчика в одеяле, перевязанном голубой лентой. – Ты как планируешь сына назвать? – спросил Антон, сидя в машине рядом с женой и хитро посмотрел на нее, заранее зная ответ.
– Я уже думала. Мне нравится Глеб. Глеб Антонович.
– Мне тоже, – и он нежно обнял жену. – Знаешь, а я долги отдал еще в день выписки. Я очень хорошо устроился на завод ровно через месяц, как приехал. На первую работу не согласился - Бог уберег. Там и буду работать теперь, уже начальником отдела сбыта. Мою кандидатуру утвердили. Жизнь налаживается, родная. Спасибо тебе за сына, за Глеба!
И он, с нескрываемой нежностью взглянув на своего кроху, с любовью поцеловал жену