Опять опаздываю. Ну как так можно? На собственный развод не могу приехать вовремя! Центр стоит колом, таксист злится, я нервно верчу в руках телефон и каждые тридцать секунд проверяю время. Без двадцати. Заседание в двенадцать. Успею? Не успею? А если опоздаю, меня не разведут, что ли?
— Слушайте, может через дворы как-нибудь, а? — спрашиваю у таксиста с надеждой.
Он только рукой махнул:
— Не-а. Бесполезняк. Там всё перерыто, теплотрассу чинят третью неделю. Давайте посидим, никуда не денемся.
Вот ведь... Еле удержалась, чтобы не выругаться. Откинулась на сиденье, глаза прикрыла. И тут же – бац! – вспомнилось, как мы с Максом точно в такой же пробке стояли, когда в загс ехали подавать заявление. Тогда ржали как кони, на каждом светофоре целовались взахлеб, как подростки, и всё талдычили друг другу, что это судьба нас проверяет – дескать, сможем ли мы через трудности вместе пройти?
Ха, проверила так проверила! Через семь лет вот результат – еду разводиться. И сама не пойму, в какой момент всё пошло наперекосяк. То ли когда Макс начальником отдела стал и на работе стал пропадать с утра до ночи? То ли когда я с головой в свой интернет-магазин ушла? А может, когда в разных спальнях спать начали, потому что "ну ты храпишь, Тонь, я высыпаться не могу"? Хотя нет – наверное, когда перестали говорить. Ну, по-настоящему говорить. О важном, о наболевшем. Стали как соседи – "привет-пока", "что на ужин", "квартплату оплатил?"
Решение развестись прилетело внезапно, как снег на голову. Прихожу домой, а Максим на кухне сидит, чай пьёт.
— Поговорить надо, — говорит.
Я сумку бросила, села напротив, даже куртку не сняла.
— Давай.
— Тонь, нам надо развестись, — выпалил, глядя в чашку.
А я... я даже не удивилась. Внутри что-то оборвалось, но я только кивнула:
— Да. Наверное, надо.
И всё. Разговор на этом закончился. Без слёз, без криков, без "давай ещё попробуем". Будто о походе в кино договорились, а не о том, что семь лет совместной жизни коту под хвост. Потом сели, как бухгалтеры, имущество делить. Квартиру – продать и деньги пополам. Машина – тебе. Кот – мне. Вещи разобрать по коробкам – твоё, моё.
— Приехали, — буркнул таксист. — Суд.
Расплатилась, вышла. Без пяти. Фух, успела. И ведь с какой-то дури казалось важным не опоздать именно сегодня. Будто если я опоздаю, что-то непоправимое случится. А что может быть непоправимее развода?
Потащилась в здание. Холодрыга собачья, эхо от шагов гуляет. На втором этаже нашла нужный кабинет, смотрю – Макс стоит. Выбрился, костюм парадно-выгульный напялил, как в тот день, когда мы расписывались. И – сюрприз-сюрприз – букетище белых роз в руках.
Сердце ёкнуло и куда-то в район желудка упало. Чего это он вырядился? С букетом заявился? Неужто передумал? Захотел ещё раз попробовать? Я даже споткнулась от неожиданности.
— Привет, — сказал он, глянув на меня. — Выглядишь отлично.
— Спасиб, — буркнула я, одёргивая пиджак. — Ты тоже ничего так.
И всё – тишина. Стоим, как два пня, молчим. И ничего сказать друг другу не можем. Семь лет – псу под хвост. Хоть бы что-то осталось, о чём поболтать можно...
— Вот, держи, — он букет мне сует.
— Э-э... зачем? — я совсем растерялась.
— За последние годы, спасибо, — буднично так сказал, без всякого выражения. — Они были... ну, важные, в общем.
Я как дура стою с этими розами, не знаю, что отвечать. В горле ком, и реветь почему-то захотелось. Не от обиды или горя – от какой-то странной пустоты. Как будто последняя страничка захлопнулась, а новую начинать страшно.
— Анто... Анто... кхм, Антонина Сергеевна и Максим Андреевич? — из кабинета выглянула тётка с усталой мордахой. — Давайте скорее, судья ждёт.
Зашли в кабинет – маленький, душный, с фикусом в углу. Тётка села за стол, смерила нас взглядом. Поди, мы у неё сегодня уже десятая пара бывших влюблённых.
— Садитесь, — она ткнула пальцем в стулья перед столом. — Бумаги у вас с собой? Так, хорошо. Решение не изменилось?
— Нет, — выпалили мы с Максом одновременно, как на школьной линейке. Переглянулись и отвернулись.
— Детей нет?
— Нет.
— Имущественные претензии?
— Нет.
— Всё поделили?
— Да.
Она зыркнула на нас поверх очков – мол, чего пришли тогда, если всё уже решили?
— Ну, поехали тогда.
Заседание – смешно сказать – пятнадцать минут. Каракули на бумажках, вопросы-ответы – и мы официально больше не муж и жена. Я Макса рядом не вижу, а слышу, как он с облегчением выдыхает. И сама не знаю, что чувствую. Пусто внутри.
Вывалились из здания суда в промозглую мокрядь – с утра дождь лил, распогодилось только сейчас. На крыльце Макс вдруг обернулся:
— Может, по кофейку? — и как-то неуверенно так смотрит. — У нас ещё полчаса до...
— До чего? — не понимаю.
— До встречи с риелтором, — он глаза отвёл. — Ну, квартиру продавать.
Ах да. Квартиру. Последняя ниточка, которая нас ещё связывает.
— Пошли, чего уж теперь, — пожала плечами. — За углом кафешка есть, там вроде неплохой кофе.
Сидим у окна, смотрим, как народ мимо шастает. Интересно, сколько из них через такую же муть прошло? У кого ещё сегодня "последний день семейной жизни"?
— А помнишь, как мы познакомились? — Максим вдруг выдал, помешивая ложечкой в чашке.
— Ага, — я невольно улыбнулась. — Я тебе кофе на рубашку вылила. Прямо тут, в этом кафе.
— И я сказал, что ты мне должна новую, а ты...
— А я ляпнула, что у тебя вкуса нет от слова совсем, и повела выбирать, — перебила я и неожиданно для себя рассмеялась.
— Да уж! И мы тогда целый день проторчали вместе, — он тоже заулыбался. — Рубашку купили, потом в кино попёрлись на какую-то муть с Брэдом Питтом...
— На "Бойцовский клуб", между прочим! — возмутилась я. — А потом ужинать пошли, ты меня пастой кормил.
— А потом проводил до подъезда и струсил поцеловать, — закончил он.
— Ну да, ты всегда был тормозом в этих делах, — я снова засмеялась, но уже как-то натянуто.
— Да блин, ты была такая красивая... я думал, что у меня никаких шансов.
Мы примолкли, каждый уткнулся в свою чашку. В башке крутились обрывки воспоминаний. Как он первый раз поцеловал меня – неумело, нервно. Как признался в любви – заикаясь и краснея, как помидор. Как сделал предложение на крыше небоскрёба – банально, но так искренне. Свадьба у нас была маленькая, только свои. В Италию на медовый месяц потащились, объелись пастой и пиццей. Квартиру купили в ипотеку, радовались как дети. А потом... потом всё как-то постепенно затухло, съёжилось. Работа-дом-работа-дом, и всё реже разговоры, всё меньше общих интересов. И развод – как закономерный итог.
— Слушай, Тонь, а что с нами случилось? — вдруг спросил Максим тихо-тихо, будто боялся, что кто-то подслушает. — Когда мы друг друга потеряли?
Я плечами пожала – что тут скажешь?
— Да фиг знает. Выросли, наверное. Стали другими людьми. В разные стороны пошли.
— Или забили на отношения? — он в чашку уставился. — Не старались достаточно?
— Может быть, — согласилась я. — Но ты же понимаешь, что насильно мил не будешь. Чувства ушли – и всё, труба дело.
Макс головой покачал:
— Да я не про чувства. Просто... иногда мне кажется, что мы слишком быстро всё бросили. Устали и сдались.
Я аж дар речи потеряла. Мы никогда не говорили об этом. Вообще не обсуждали – почему развод, а не, скажем, терапия у психолога или ещё одна попытка?
— Ты что, жалеешь? — спросила напрямую, заглядывая в его глаза.
Он помолчал, чашку в руках крутанул.
— Не о разводе. О том, что не боролись. Выбрали самый простой путь.
Да, чёрт возьми, тут он прав. Мы не пытались. Как поняли, что отдалились – сразу ручку поставили. Так проще. Но правильно ли?
— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — сказала я. — Мы тут сидим, спокойно болтаем. Никаких скандалов, никаких истерик. Это нормально вообще?
— А как должно быть? — он бровь вскинул. — Тарелки друг в друга швырять? Мы ж не в мексиканском сериале.
— Да нет, но... В журналах пишут, что развод – это всегда больно, трагедия там, ненависть к бывшему.
— А у нас всё через задницу, — Максим хмыкнул. — Даже разводимся неправильно.
— Мы всегда были с приветом, — я улыбнулась. — Странная парочка.
Допили кофе. Максим на часы зыркнул:
— Ну что, пора идти. Риелтор, наверное, заждался.
Выползли из кафешки, поплелись к дому. Бывшему нашему дому. Я с этими розами как дура, не знаю, куда их деть.
— А чего белые-то? — вдруг спросила. — Ты ж всегда красные таскал.
— Да просто так, — пожал плечами. — Красные – это типа любовь, страсть. А белые – ну, как начало нового, что ли. По-моему, в тему.
Я на букет уставилась, как на инопланетянина. Белые розы – начало нового. Не конец, а начало. Интересный взгляд.
Риелтор, молодой парнишка с взъерошенными волосами, уже возле подъезда переминается.
— Антонина Сергеевна? Максим Андреевич? Отлично! Виктор, — затараторил он, руку протягивая. — Я уже присмотрелся к рынку, знаю примерно, за сколько уйдёт. Сейчас оценим вашу хату, и можно конкретнее говорить.
Поднялись в квартиру – двушку на пятом, которую с такой любовью выбирали когда-то. Каждый угол пропитан воспоминаниями. Эту стенку мы сами красили, лохматые от краски, в обнимку валялись потом на полу. Тут шкаф собирали, чуть не разругались из-за какого-то дурацкого шурупчика. А вот тут стояла первая ёлка в нашем доме...
Риелтор носится по квартире, что-то строчит в блокнотике, фоткает всё подряд, вопросики задаёт. Мы с Максом плетёмся за ним, как потерянные щенки, изредка отвечаем невпопад.
— Отличная квартира! — заключил наконец Витя. — И район хороший, и планировка удачная. Продадим быстро, не волнуйтесь.
Сели за стол бумажки обсуждать. Цена, сроки, комиссия. Я слушаю вполуха, киваю, иногда поддакиваю. А в башке мысли скачут – семь лет жизни превратились в сухие цифры на бумаге, в квадратные метры и рубли.
— Ну вот и славно! — Витя вскочил, папку захлопнул. — Я подготовлю документы, завтра созвонимся насчёт показов. Вопросы есть?
— Нет, спасибо, — Максим отрешённо качнул головой.
Риелтор упорхнул, и мы остались в квартире, которая скоро станет чужой. Я на букет пялюсь, лежащий на столе, и молчу как рыба. А что тут скажешь?
— Ладно, я, наверное, пойду, — Макс неловко переминается с ноги на ногу. — Мне ещё на работу надо заскочить, шмотки из шкафчика забрать.
— Угу, — я кивнула. — Я тоже не задержусь. Просто посижу немного.
Он подошёл, обнял меня – первый раз за много месяцев – и неуклюже чмокнул в щёку:
— Будь счастлива, Тонька. Заслужила.
— И ты, Макс, — я сглотнула ком в горле. — Давай, не пропадай.
Дверь захлопнулась, и я осталась в одиночестве. Плюхнулась на диван – тот самый, за который мы с пеной у рта спорили в магазине. Я хотела синий, он – коричневый. В итоге взяли бежевый, и оба остались недовольны. Теперь и его продадим, вместе со всем остальным барахлом.
Достала мобильник, набрала Ленку – подругу мою закадычную ещё со школы.
— Ну чё, как всё прошло? — с порога выпалила она.
— Да нормалёк, — вздохнула я. — Тихо-мирно, без всяких соплей.
— А ты как? Не убиваешься?
— Да я даже не знаю, — честно призналась. — Вроде должно быть больно до усрачки, а я ничего такого не чувствую. Пустота какая-то. И странное облегчение, как будто гора с плеч.
— Это нормально, Тонь, — уверенно заявила Ленка. — Вы ж давно уже не в шоколаде были. Теперь хоть с нуля начнёшь.
— Ага, наверное, — я уставилась на букет белых роз. — Представляешь, Максим мне цветы притащил. Сказал – за последние годы, спасибо.
— Чегооо? — Ленка аж поперхнулась. — С дуба рухнул?
— Да нет, просто он всегда был со своими заморочками, — я вдруг поймала себя на улыбке. — Помнишь, как он в первый год нашей совместной жизни пытался жареную курицу сделать, а потом всю ночь с отравлением провалялся?
— Да уж, повар из него – швах, — хихикнула Ленка. — Слушай, может, заберёшь сегодня своего кошака? А то он у меня уже всю обивку на диване подрал, заразюка.
Мурзика – нашего с Максом кота – я на время оставила у подруги, пока с жильём не определюсь.
— Да, точно. Приеду вечером.
Распрощались, и я опять в тишине осталась. Вспомнились вдруг слова Макса: "Мы слишком быстро сдались". А может, он прав? Может, стоило попробовать ещё раз? Или всё равно пришли бы к тому, что имеем, только промурыжив друг друга лишние полгода?
Хрен его знает. Знаю только, что сегодня в моей жизни что-то закончилось. А значит, должно начаться что-то новое. С нуля, как Ленка говорит. С белого листа, как эти розы.
Встала, взяла букет, почапала на кухню. Нашла вазу, налила воды, запихала туда цветы. Красивые, ничего не скажешь – нежные, без изъянов, свежие-свежие. Начало нового, ага.
— За последние годы, спасибо, — повторила я слова Макса, глядя на розы. — И давай без обид, ладно?
Открыла окно, впуская в квартиру свежий апрельский воздух. На улице гудят машины, носятся люди, орут дети. Жизнь прёт дальше. И моя тоже никуда не делась.
Достала телефон, открыла приложение с объявлениями о съёме квартир. Пора искать новую берлогу, новый старт, новую жизнь.
Белые розы торчали в вазе, прямо под солнечными лучами. Может, и правда не такой уж дурацкий это подарок на развод? Типа признания, что наш брак – это не ошибка, просто его время закончилось. И теперь каждый может двигать дальше, не волоча за собой гору обид и разочарований, а сохранив что-то хорошее.
Я скроллила объявления и вдруг сама себе улыбнулась. Жизнь-то не кончилась. И это – зашибись как хорошо.