Сковорода четвёртая. Блин первый.

В ожидании праздника дни томились покорные, в ожидании радости молчала душа, всё однажды отложилось, на потом, на потом... И рассудок, упрямый бес, говорил неспеша, вот, сначала бревно донести до печи, чтоб согрелись в ней тени в зелёном, вот, сначала бы снег огрести, чтоб сугробы стояли все в белом, вот бы всем не сказать поутру просто доброе слово, оголять ведь не хочется душу. Вот бы снова на пряной тропе, леса полного сновидений, не найти то, что ищешь, ведь закрыто в груди, всем страстям сюда не пробраться, отозвалась и жизнь, дни покрыла свинцовая тень, и дремотная вязкая лень оплела, полонила, вдруг, душу. Боже, Боже, зачем же он был бег от жизни, бег в молчанье, в ничто? Говорят, есть болезнь, боязнь жизни, так теперь исцели, помоги и прости! Где ты, стол, где ты, белая скатерть, где узоры на ней, неизведанной страсти, где плоды, где ты чара, до краёв напоённая красным? Где ты всё? Не откладывай радость свою на потом.