Вечером 28 ноября (11 декабря по новому стилю) 1917 года в Смольном собрались члены Совета народных комиссаров во главе с Владимиром Лениным. На повестке стоял вопрос, который мог изменить судьбу молодой революции: что делать с кадетами — представителями партии, требовавшими, чтобы большевики, как и обещали, открыли Учредительное собрание?
Ленин, разумеется, не собирался отдавать власть, добытую таким трудом. И потому предложил решение в духе революционного времени — арестовать руководство кадетской партии. Так родился документ, который стал одним из первых шагов к большевистскому террору.
В протоколе заседания Совнаркома за этот день значится:
«Проект декрета (внесен т. Лениным) об аресте виднейших членов центрального комитета партии врагов народа и предания их суду революционного трибунала».
(Источник: Протокол заседания СНК от 28 ноября 1917 г.)
Обсуждение свелось к простому выбору — арестовать или не арестовать. Ленин представил проект, где говорилось:
«Члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и суду революционных трибуналов.
На местные Советы возлагается обязательство особого надзора за партией кадетов ввиду её связи с корниловско-калединской гражданской войной против революции».
Решение принималось простым голосованием. И вот тут случился неожиданный поворот.
За принятие декрета высказались почти все: Ленин, Троцкий, Стучка, Петровский, Менжинский, Глебов, Красиков и Бонч-Бруевич.
А против проголосовал только один человек — Иосиф Джугашвили, будущий Сталин.
Так и записано в протоколе: «Джугашвили-Сталин — против».
Парадокс, не правда ли? Человек, который впоследствии станет символом политических чисток и массовых арестов, в тот вечер попытался остановить первый политический декрет о репрессиях.
Через день Ленину пришлось даже оправдываться перед Центральным Исполнительным Комитетом. Некоторые члены ЦИКа потребовали отменить решение как «чрезмерное» и «вредное для репутации революции». Но Ленин настоял на своём, приглушив недовольство привычным авторитетом.
Правда, по факту декрет так и не был полностью реализован. На местах его попросту саботировали: многие арестованные кадеты вскоре оказались на свободе, а новых задержаний почти не проводили.
Ирония истории в том, что спустя два десятилетия тот самый человек, который однажды единственный осмелился сказать Ленину «нет», превратился в абсолютного диктатора, при котором слово «против» исчезло из политического лексикона.
Иосиф Виссарионович, голосовавший за свободу тогда, позже сам выстроил систему, где несогласие стало смертным приговором.
Хочешь, я добавлю выразительную концовку в духе Дзена — с афористичным ударом в финале, например:
«Тогда Сталин остановил террор. Потом — стал его воплощением»
или
«В 1917-м он голосовал против арестов. В 1937-м — подписывал расстрельные списки».
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.