Кровь смешивалась с дождевой водой, стекала по лицу и шее. Юля не обращала внимания. Она неслась, не разбирая дороги. Из дома, из семьи, из прошлой жизни. Оскорбления, грубость, невнимание — она всё могла простить. Но руку на неё Дима поднял первый и последний раз.
Дождь усиливался, ветер дёргал за плечи, бил волосами по лицу. Вспышки молний со всех сторон угрожали серьёзной бурей. Нужно было укрыться где-то, но где? У неё не осталось ничего и никого. И бежать было некуда.
Дворы мелькали, дома смешивались с потоком деревьев и кустарников. Опасно, рискованно. Сквозь раскаты грома ей послышалось бибиканье, а ещё через мгновение вспышка молнии осветила брошенную во дворе старую ауди. Сдутые колёса, треснутое лобовое — всё кричало, что она никому не нужна.
«Так же, как и я» — подумала Юля и нырнула в нутро раскуроченной, но сухой машины. Нырнула и провалилась в омут кошмаров.
Я любила дождь. Особенно такой: словно небеса разверзлись, и вся Вселенная водой обрушилась на головы не успевших укрыться в уродливых человейниках. В дождь мы виделись чаще, много времени проводили вместе. Забирали из сада Артёма, возили Тошу на тренировки. Запах кофе заполнял салон, впитывался в обшивку вместе со сладковатым духов. Мы знали все секреты друг друга, каждую мелочь. Она – что и где у меня не в порядке, я – как она устала на работе, снова поссорилась с мужем, потом помирилась. Мама приедет на выходные, коллега подсиживает и строит козни. Болезненный развод, новая любовь. Ближе не было никого. Лучшие подруги. Всё изменилось год назад.
— Может, всё-таки на моей поедем?
— Милая, она тебя то и дело подводит. То тормоза, то масло течёт. Давай на моей, надёжнее. Путь долгий, дорога сложная. Опять же, пацанам сзади раздолье. Я вообще думаю, что тебе стоило бы поменять машину. Новую легче купить, чем эту отремонтировать.
— Она от отца досталась. Жалко. Люблю её. Ладно, едем. Но в следующей раз на моей.
Следующего раза не случилось. Она не вернулась. Та, что «надёжнее» вылетела на встречную полосу в такой же дождь.
Юля закричала и открыла глаза. Дождь барабанил по битому лобовому стеклу, кое-где пробирался в щели, но её не касался. Только что привидевшаяся авария была не с ней. Просто страшный сон. Чудовищная, жуткая сцена. Изувеченные тела, накрытые простынями трое, мальчика увозят на скорой. Сочувствующие голоса медиков:
— Кому он теперь нужен? Даже не знаешь, что лучше в такой ситуации.
— Родственников нет?
— Никого нет. Мать и брат. Оба погибли. Совсем один. Выживет — дорога в детский дом.
«Сон. Просто сон» — твердила себе Юля, но мысли то и дело возвращались к аварии. Совсем один. Никому не нужен. Как и она, ставшая для мужа бесплатным приложением к дому после того, как не смогла родить наследника. Воспоминания затопили сознание, слёзы побежали по щекам. Она плакала в такт дождю, кричала, изливая свою боль потрёпанной обивке, пыльной панели, рулю со смешными вытертыми наклейками. Одиночество навалилось всей своей массой, прибивая к земле. Голова упала на руль. Резкий звук клаксона заставил встрепенуться и вырваться из удушающих объятий истерики, которая тут же прекратилась. Пейзаж вокруг был совершенно другим. Тихая улица, высокий кованый забор, потрёпанное временем здание с официальной табличкой бюджетного учреждения.
— Так не бывает…
Скрипнули тяжёлые двери. Ребята выходили гулять. Разбегались в разные стороны с мячиками, скакалками, деревянными грузовиками. Артёма везли на уродливой коляске. Мотор сжался. Мальчонка не смотрел по сторонам, не проявлял интереса к играм. Он тосковал, так же как и я. По всему тому, чего больше не будет. По нашей семье.
Девчонка решила, что это сон. Люди вообще очень слабые и ранимые существа. С ними нужно куда бережнее. Глазами захлопала, заозиралась. Пришлось бардачок распахнуть. Полезет искать салфетку, чтобы привести себя в порядок – найдёт фотографию. А вдруг? Двигатель заурчал в предвкушении. Снимок взяла, сравнила.
«Да он это, он! Иди уже!» — хотелось сигналить на все тональности. Сама сообразила, пошла. На корточки присела, за руку подержала. Может, в этот раз получится? Артёмка вон, почти улыбнулся.
— Приснится же такое. — Юля потёрла глаза, размяла шею. Дождь давно прекратился, только редкие капли с деревьев стучали по лобовому стеклу. На душе было чище. То ли удивительный сон отвлёк, то ли выплеснувшаяся истерика очистила рану. Из головы никак не шёл приснившийся мальчик. И детский дом, который снился, она знала. Даже пару лет назад заполняла там анкету для будущих усыновителей. Дима отказался.
— Может, знак? — тихо спросила она саму себя и наткнулась на пожелтевшую фотографию на пассажирском сидении. Счастливая семья: мама и двое мальчишек, один из которых только что улыбался ей во сне.
Год прошёл так же, как предыдущий: в тоске и гнетущих мыслях. Стыдно перед подругой, не получается. На последнюю девчонку была надежда, так пропала же, неизвестно, чем дело кончилось. А фотографию взяла, как теперь действовать? И не завлечь никого, не получится. А что там за голоса знакомые? Тёмка!
— Осторожнее. Вот так. Мой герой! Бегать ещё рано, но ничего. Мы с тобой ещё и на хоккей запишемся. — Мальчишка осторожно перебирал ногами, опираясь на трость.
— Юль, вот она! Мамина машина!
Они остановились в паре шагов от покрытой слоем липового сока ауди. Она смотрела на них разбитыми фарами, с надеждой и любовью. Получилось.
— Уверены? Проще новую купить. Здесь ремонта встанет в кругленькую сумму. Старенькая совсем «авоська». — Мастер, что приехал следом, скептически смотрел на убитую старую тачку.
— Уверены. Нам нужна именно эта. Самая надёжная.
Я смотрела на них и чувствовала, что из дверей вырастают крылья. Получилось, подруга! В память о тебе получилось!
