Я геолог. Работаю в экспедициях постоянно — болота, леса, глушь. Это моя работа, я привык.
Эта экспедиция проходила в Тверской области, на севере, в торфяниках. Нужно было взять пробы грунта и сделать картографирование местности. Группа была маленькая — я, мой помощник и местный проводник, старик Семёныч, который знал эти болота как свой двор.
Это был третий день, как мы шли вглубь по гатям и кочкам. Вода вокруг была чёрная, стоячая, покрытая тиной. Мошка облепляла лица, стояла жара.
Семёныч вёл нас уверенно, мы за ним следовали и доверяли ему — не в первый раз с ним работали.
День клонился к вечеру, надо было ставить лагерь и искать сухое место, большую кочку или островок.
Семёныч вдруг остановился и посмотрел вперёд, хмурясь.
— Что там? — спросил я.
— Странное место, — ответил он. — Не ходил сюда лет двадцать. Обходил всегда.
— Почему обходил?
— Сам увидишь.
Мы пошли дальше минут десять. Лес начал редеть, болото открылось широкой поляной, относительно сухой. В центре стояло какое-то строение.
Мы остановились и замерли, глядя на него.
Это была изба. Деревянная, старая, серая от времени, покосившаяся, но крепкая и целая. Она стояла на высоких столбах — метра два, а может и два с половиной высотой. Столбы были кривые, корявые, толстые и неровные.
Я подошёл ближе и стал всматриваться. Столбы были странные — необработанные, неошкуренные, с корой и наростами, будто с суставами и сгибами.
Они были похожи на ноги. На огромные человеческие ноги — кривые, старые, деревянные, но определённо ноги.
— Избушка на курьих ножках, — прошептал мой помощник. — Она реально существует?
— Не на курьих, — сказал Семёныч тихо. — На человечьих. Или на чём-то другом, не знаю точно. Но она стоит так уже лет сто, а может и больше. Старики рассказывали мне о ней, я сам видел её лет двадцать назад. Ушёл тогда быстро, не понравилось мне здесь.
— Что именно не понравилось? — спросил я.
— Она двигается.
— Изба двигается?
— Да, поворачивается. Следит за людьми. Куда ты идёшь — туда же разворачивается фасад. Всегда смотрит на тебя.
Я засмеялся, но неуверенно.
— Это просто ветер и шарнирная конструкция. Она вращается от ветра.
— Ветра здесь нет, — сказал Семёныч спокойно. — Посмотри сам.
Я посмотрел вокруг. Стояла полная тишина. Болото было абсолютно неподвижно, ни малейшего ветерка. Воздух стоял душный, и мошка висела облаком.
— Я сам проверю, — сказал я, чувствуя научное любопытство.
Я начал обходить избушку слева, идя по кочкам и глядя на фасад с окнами, дверью и крыльцом — всё было на одной стороне.
Я прошёл четверть круга, остановился и посмотрел. Фасад повернулся. Окна теперь смотрели прямо на меня, дверь была направлена ко мне, крыльцо ступеньками развёрнуто сюда.
Как это возможно?
Я пошёл дальше, прошёл половину круга, остановился и снова посмотрел. Фасад опять был передо мной — окна, дверь, крыльцо. Изба следила за мной.
— Она реально поворачивается! — крикнул я Семёнычу.
— Говорил же тебе, — ответил он издалека. — Уходим отсюда. Не надо нам здесь оставаться. Плохое это место.
Но любопытство и азарт взяли верх. Я хотел понять, как это работает. Какой механизм? Шарниры? Противовесы? Я подошёл ближе к столбам-ногам и стал осматривать их в поисках шарниров, осей, подшипников.
Ничего не было. Столбы были просто врыты глубоко в землю, неподвижно. Никакого поворотного механизма не существовало. Физически это было невозможно.
Но изба поворачивалась. Я видел это своими глазами только что.
Я прошёл полный круг вокруг неё, наблюдая, как фасад следует за мной. Куда бы я ни пошёл, окна, дверь и крыльцо всегда были направлены на меня.
Я остановился перед дверью. Она была закрыта, старая и покосившаяся. Вдруг дверь скрипнула и начала открываться сама, медленно. Она будто приглашала меня войти.
Внутри была чёрная темнота, глубокая и непроглядная. Ничего не было видно.
— Не лезь туда! — закричал Семёныч издалека. — Уходим! Быстро!
Но меня тянуло какой-то непонятной силой. Я хотел войти, посмотреть, что там внутри и кто там живёт.
Я сделал шаг к крыльцу, потом ещё один и поднялся на первую ступеньку.
Внезапно все четыре столба-ноги дёрнулись одновременно. Изба присела, опустилась на полметра вниз, как живое существо, которое приготовилось к прыжку.
Я упал со ступеньки на землю, в грязь, и быстро отполз назад. Столбы выпрямились, изба поднялась обратно, встала как была. Дверь захлопнулась резко и громко.
Я встал, грязный и испуганный, и быстро пошёл к Семёнычу, не оглядываясь назад.
— Говорил же тебе не лезть туда, — проворчал он. — Она не любит чужих. Близко не подпускает. Или подпускает, но не выпускает потом. Кто зашёл внутрь — тот не вышел. Так говорят.
— Кто так говорит?
— Старики. Давно, лет восемьдесят назад. Люди пропадали в болоте. Их искали и находили возле избушки только вещи и следы. Людей не было. Изба стояла молча и никого не отдавала.
— Это же абсурд. Изба не может есть людей.
— Эта может. Она не обычная, очень старая. Никто не помнит, когда её построили. Она всегда стояла здесь. Болото менялось вокруг, а она оставалась. Люди уходили, а она ждала. Кого-то или чего-то.
Мы ушли быстро прочь от поляны, от избушки, от этой странности. Лагерь мы поставили в километре на безопасном расстоянии. Разожгли костёр, поставили палатки, поужинали и разговаривали.
Ночью я не мог уснуть, думая об избушке, о механизме, о столбах и двери. Есть ли какое-то научное объяснение?
Болотный газ? Галлюцинации от усталости и жары? Но мой помощник тоже видел, и Семёныч видел. Все трое одновременно видели одно и то же.
Значит, это было реально. Изба действительно поворачивалась, следила и жила по-своему.
Утром Семёныч спросил меня:
— Пойдёшь туда ещё раз?
— Нет, — ответил я честно. — Хватит. Не хочу больше.
— Правильно. Забудь об этом месте и никому не рассказывай. Всё равно не найдут её, болото большое, координат никто не знает. Пусть стоит одна, как стояла всегда и как будет стоять после нас и после всех.
Я кивнул и согласился. Я пытался забыть.
Но забыть не получалось. Мне иногда снилась эта изба, поляна, столбы-ноги. Снилось, как дверь открывается и темнота зовёт меня войти, посмотреть, узнать.
Я просыпался в поту с колотящимся сердцем.
Прошло пять лет с тех пор. Я не вернулся туда и не хочу возвращаться. Я боюсь, честно признаю — я боюсь.
Та изба на ножках в болоте всё ещё стоит и ждёт. Она поворачивается и следит за теми, кто приходит туда — редкими, случайными, любопытными.
Некоторые входят внутрь. Дверь открывается, приглашает, заманивает. Что там внутри, я не знаю и не хочу знать.
Но я слышал недавно от других геологов, которые работали в той же области, в тех же болотах. Они нашли поляну с избушкой на столбах, странной и живой. Один из них зашёл внутрь посмотреть. Друзья ждали его час, потом два. Он не вышел. Они зашли за ним — изба была пустая. Никого не было, ни вещей, ни следов. Он будто растворился.
Они искали его неделю, но не нашли. Дело закрыли. Пропал без вести в болоте, утонул — такое бывает.
Но я-то знаю правду. Изба взяла его, заманила, съела или спрятала куда-то внутри себя, в пространство, которое больше, глубже и темнее, чем кажется снаружи.
Не ходите туда, если найдёте это место. Обойдите стороной, не любопытствуйте, не входите внутрь, какая бы дверь ни открылась перед вами и как бы ни манило.
Избушка ждёт терпеливо и вечно следующего глупого и любопытного человека.
Как я чуть не стал им.
Как тот геолог стал.
Как многие другие стали за столетия и века. Сколько их там внутри, в темноте, в безвременье, в животе избушки на ножках — живой, голодной, древней?
Сказка, говорите?
Нет. Реальность.
Я видел своими глазами.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #болото #изба #реальныеистории