Я узнала в четверг.
Его рубашка пахла чужими духами. Не моими — я вообще духами не пользуюсь, аллергия.
Он вывалил рубашку в корзину, ушёл в душ.
Я подняла. Понюхала.
Шанель. Дорогие.
На моей зарплате бухгалтера такие не купишь.
За ужином спросила:
— У вас в офисе кто-нибудь Шанель носит?
Он даже не дёрнулся:
— Без понятия. А что?
— Да так. Интересно.
Он доел котлету. Взял телефон. Залип.
Я смотрела на него и думала: "Ну ох... обалдеть теперь".
День второй: улики собираются сами
Пятница. Он задерживается на работе.
Звонит в восемь:
— Слушай, тут аврал. Приеду поздно, не жди.
— Хорошо.
Повесила трубку.
Сын спрашивает:
— Мам, а папа придёт?
— Поздно придёт, зай. Ложись спать.
Уложила детей. Села на кухне. С вином.
Нет, я не плакала. Я просто пила и думала: "Интересно, как её зовут?"
Он пришёл в одиннадцать.
Довольный. Наглаженный.
— Ну всё, завалил дедлайн! — Чмокнул меня в макушку. — Пойду спать, убитый.
Я сидела на кухне. Смотрела на его спину.
Думала: "Убитый, говоришь?"
Неделя первая: я становлюсь детективом
Суббота. Он едет "к родителям".
— Мать просила полки повесить.
— Ага.
— Вернусь к вечеру.
— Окей.
Он уехал.
Я позвонила свекрови:
— Алла Петровна, добрый день! Саша к вам приехал?
— Саша? Нет, а что?
— Да ничего, он говорил про полки...
— Какие полки? Мы вообще на даче.
— А, ну да, я перепутала. Извините.
Повесила.
Так.
Значит, не к родителям.
Вечером он вернулся. Весёлый.
— Ну что, повесил?
— Угу, всё готово. Мать довольна.
Я улыбнулась:
— Молодец.
Он прошёл мимо. Я смотрела ему вслед.
Думала: "Ты хороший актёр. Или я дура. Или оба варианта."
Месяц первый: жизнь в параллельных реальностях
Я начала замечать детали.
Он стал чаще стричься. Купил новые джинсы. Начал в спортзал ходить — "для здоровья".
За пятнадцать лет брака он ни разу в зал не ходил.
Однажды вечером он пришёл, и на шее — царапина.
— Это что? — спросила.
— А? Да хрен знает, наверное, об что-то зацепился.
— Об что?
— Ну, в офисе. Шкаф или что-то.
Шкаф, говоришь.
Я кивнула. Промолчала.
А внутри всё кипело.
Разговор с подругой (который ничего не изменил)
Встретилась с Ленкой в кафе.
Она одна фраза:
— Ты че такая кислая?
— Да так.
— Саша опять задерживается?
— Угу.
— Слушай, а ты не думала... ну, что он...
Я смотрю на неё:
— Что "он"?
Она отводит взгляд:
— Да ничего. Забей.
— Ленк, говори.
— Ну... его видели. В ресторане. С девушкой.
Сердце ёкнуло.
— Когда?
— Позавчера.
— Кто видел?
— Подруга Светки. Случайно.
Я отпила кофе. Руки дрожали.
— Может, коллега.
Ленка посмотрела на меня:
— Наташ, коллеги за ручку не держатся.
Я вернулась домой.
Он на диване, футбол смотрит.
— Привет. Ну че, погуляла?
— Ага.
— Чё купила?
— Да так, по мелочи.
Я прошла мимо. Села на кухне.
Думала: "Ну что теперь? Скандал устроить? Орать? Вещи собирать?"
Не сделала ничего.
Просто сидела. И понимала: боюсь.
Год первый: я привыкаю жить в аду
Я перестала задавать вопросы.
Он задерживается — молчу.
Пахнет духами — молчу.
Телефон прячет — молчу.
Стала удобной.
Подруги спрашивали:
— Ну как дела?
— Нормально.
— Саша как?
— Тоже нормально.
Врала.
Потому что правду не расскажешь. Скажешь — начнут советовать.
"Уходи от него!"
"Устрой скандал!"
"Ты чего терпишь?!"
А я не знаю.
Не знаю, куда уходить. Не знаю, как жить одной. Не знаю, кто меня возьмёт — в сорок лет, с двумя детьми, с этим телом.
Поэтому молчу.
Год второй: я начинаю пить
Не запойно. По вечерам.
Бокал. Два.
Помогает. Не думать.
Сын однажды спросил:
— Мам, а ты чего вино каждый день пьёшь?
Я вздрогнула:
— Не каждый день.
— Каждый. Я считал.
Господи.
Я спрятала бутылки подальше.
Но пить не перестала.
Секс стал редким.
Он не инициировал. Я — тоже.
Раз в две недели. По инерции.
Я лежала и думала: "Он сейчас представляет её".
Злилась. Но молчала.
Потому что если заговорю — всё рухнет.
Год третий: случайная встреча
Это случилось три месяца назад.
Я шла из магазина. Пакеты тяжёлые, настроение — хуже.
И вижу: он.
Выходит из кафе. С ней.
Она — молодая. Лет двадцать пять. Длинные волосы, каблуки, смех.
Он обнимает её за талию. Целует в висок.
Как меня целовал когда-то.
Я замерла.
Пакеты выпали.
Яблоки покатились по асфальту.
Они меня не заметили.
Сели в его машину. Уехали.
Я стояла. Собирала яблоки.
И плакала.
Не потому что больно.
А потому что стыдно.
Стыдно, что три года терплю. Стыдно, что молчу. Стыдно, что боюсь.
Разговор, который всё изменил (неожиданно)
Вечером он пришёл домой.
Как обычно. Весёлый.
— Привет! Что на ужин?
Я стояла у плиты. Не оборачивалась.
— Макароны.
— О, круто!
Он сел за стол. Достал телефон.
Я смотрела на него. И вдруг спросила:
— Саш, а ты меня любишь?
Он поднял голову:
— Что?
— Любишь?
Он растерялся:
— Ну... да. А что?
— Просто интересно.
Он пожал плечами:
— Странный вопрос.
Вернулся к телефону.
Я поставила перед ним тарелку.
— Я знаю про неё.
Его рука с вилкой замерла.
— Про кого?
— Про девушку. С которой ты три года встречаешься.
Тишина.
Потом:
— Наташ, я...
— Не ври. Пожалуйста.
Он положил вилку. Посмотрел на меня.
— Давно знаешь?
— Три года.
Он побледнел.
— И ты... молчала?
— Молчала.
— Почему?
Я села напротив:
— Боялась.
— Чего?
— Что ты уйдёшь. И я останусь одна.
Он опустил голову.
Молчал.
Потом сказал тихо:
— Наташ. Я тоже боялся.
Я не поняла:
— Чего ты боялся?
Он поднял глаза:
— Что ты узнаешь. И уйдёшь. И я останусь один.
Я смотрела на него. Не верила.
— То есть... ты хочешь со мной быть?
— Не знаю, — он потёр лицо руками. — Господи, я запутался. Я не знаю, чего хочу.
Неожиданный поворот (которого я не ждала)
Мы просидели на кухне до двух ночи.
Говорили. Первый раз за три года — говорили.
Он рассказал про неё. Как познакомились. Почему.
— Мне было одиноко, — сказал он. — Ты всегда занята. Дети, работа, дом. На меня времени нет.
Я хотела возразить. Но поняла: он прав.
Я три года молчала. Отворачивалась. Жила в своём аду.
Он — в своём.
— А ты её любишь? — спросила.
Он задумался:
— Не знаю. Она другая. Лёгкая. С ней просто.
— А со мной?
— С тобой тяжело.
Я кивнула. Не обиделась.
— И что теперь? — спросила.
Он пожал плечами:
— Не знаю. А ты что хочешь?
Я посмотрела на него.
Подумала: "А что я хочу?"
Три года я боялась, что он уйдёт.
А сейчас сижу напротив. И не чувствую ничего.
Ни любви. Ни злости. Ни страха.
Просто пустота.
Что случилось дальше (и это удивило нас обоих)
Мы не стали разводиться сразу.
Решили попробовать.
Он порвал с ней. Показал переписку — написал, что всё кончено.
Я перестала пить по вечерам.
Мы начали разговаривать. Ходить вместе гулять. Как когда-то.
Пытались склеить.
Прошёл месяц.
Однажды вечером он спросил:
— Ну что, получается?
Я посмотрела на него.
— Не знаю. А у тебя?
— Тоже не знаю.
Мы сидели. Молчали.
И оба поняли: не получается.
Не потому что обида.
А потому что нас больше нет.
Три года лжи убили то, что было.
Финал (неожиданный)
Мы развелись полгода назад.
Спокойно. Без скандалов. Поделили всё по-честному.
Дети у меня. Он — по выходным.
Я живу одна.
Снимаю двушку на окраине. Денег мало. Но хватает.
Знаешь, что странно?
Я три года боялась остаться одна.
А когда осталась — поняла: это не страшно.
Страшно было жить в лжи.
Молчать. Притворяться. Бояться.
Это было страшно.
А сейчас — легко.
Я одна. Но я дышу.
P.S. (который всё объясняет)
Вчера он позвонил:
— Слушай, как дела?
— Нормально.
— Дети как?
— Хорошо.
Пауза.
— Слушай, а ты не жалеешь?
— О чём?
— Ну... что мы расстались.
Я задумалась:
— Нет. Не жалею.
— Правда?
— Правда. А ты?
— Тоже нет, — он вздохнул. — Знаешь, я даже не понял, когда мы кончились. Может, три года назад. Может, раньше.
— Может, никогда и не начинались, — усмехнулась я.
Он засмеялся:
— Может быть.
Повесила трубку.
Посмотрела в окно.
Подумала: "Три года я молчала. Боялась остаться одна."
"А осталась — и поняла: я не одна. Я просто наконец с собой."
Ирина Грана
P.S. Если ты сейчас молчишь, боясь остаться одной — знай: одиночество в лжи страшнее одиночества наедине с собой. Я проверила.
👉 Похожая история: «После бабушки в маршрутке я перестала быть удобной» (Тык)
👉 Для размышления: «Почему мечты исчезают после 40 — и как их вернуть»
👉 Про самоценность: «Добро нужно делать в первую очередь себе»