На КП полка Покрышкину сделали внушение за столь резкие оценки и упрёки, но он продолжал стоять на своём, полагая, что самое страшное на войне – бросать в опасности своих боевых товарищей и сопровождаемые группы штурмовиков и бомбардировщиков. Отступление наших войск приобретало всё более катастрофические последствия. Это сказывалось на усилении напряжённости в боевой работе лётчиков, на увеличении количества вылетов. Большая нагрузка вела к переутомлению лётного состава и это, при сильном противодействии истребителей врага, грозило потерями. Надо было искать пути к облегчению действий пилотов в боевом полёте. Одноместный Ил-2 тогда ещё не имел стрелка. В передней же части его стояли две пушки, пулемёты и реактивные снаряды для ведения огня вперёд. Этот грозный арсенал оружия можно было использовать против атакующих «мессеров», а заднюю полусферу защищал бы идущий сзади самолёт-штурмовик. Для этого пара или четвёрка «илов» должна хорошо освоить тактический оборонительный маневр «ножницы». С таким предложением неутомимый Покрышкин обратился к командиру штурмовой дивизии ген. Гетману. Соединение базировалось на одном аэродроме с истребителями и поэтому было решено - после возвращения из совместных полётов, проводить показные учебные бои. «Ножницы» были успешно отработаны, штурмовики и истребители ближе узнали друг друга и это заметно облегчило выполнение задач каждым. Обстановка на фронте с каждым днём продолжала ухудшаться. Части вермахта напирали, а наши войска не в состоянии сдерживать наступление, откатывались к Дону. Авиация перелетала с освоенных аэродромов на другие, всё восточнее...
Боевые действия велись на подступах с запада к Ворошиловограду и в северном направлении, в районе Миллерова. Там прорывалась на Ростов на Дону танковая группировка врага. Она заходила в тыл Южному фронту. Авиаразведка давала данные о своих войсках и о противнике, но лётчики были не в состоянии сообщать номера корпусов и дивизий. Командование фронта очень беспокоила потеря связи с одним из наших танковых корпусов, который должен был наносить удар по наступающему врагу в районе Миллерова. На поиск месторасположения корпуса повёл своё звено капитан Пётр Середа из соседнего авиаполка. На малой высоте, лётчики обнаружили пехоту и артиллеристов, отражающих атаку немецких танков, но свои танкисты найдены не были. И тогда Середа, предварительно обговорив это с лётчиками своего звена перед вылетом, решил сесть в расположении наших войск и узнать что-либо о пропавшем танковом корпусе. Нашёл с воздуха подходящее поле у дороги, по которой шла группа наших солдат, и приземлился. Подрулил ближе к дороге, не выключая мотора, лётчик выскочил из кабины и остановился у крыла самолёта. Его насторожило, что пехотинцы идут без оружия и поясных ремней. Вдруг из группы раздался крик: - Мы – пленные, за нами немцы, улетай скорей. Тут же выскочили автоматчики и ринулись к И-16. Середа рывком вскочил на крыло и прыгнул в кабину. Немцы открыли огонь, и тотчас появилась боль в ноге. Истребитель только успел дать полный газ мотору, как пуля попала в левую руку. Он резко развернул самолёт на месте, сбив крылом двух подбежавших автоматчиков, и взлетел под трассами пуль. Превозмогая боль от ран, моментами теряя сознание, Середа вёл истребитель в сторону солнца, в южном направлении.
Впереди он увидел берег Азовского моря, а справа – занятый немцами Таганрог. Собрав всю силу воли, развернулся на Новочеркасск, где, истекая кровью, в полусознательном состоянии посадил самолёт. Только через трое суток придя в себя, лётчик рассказал подробности случившегося, а судьба танкового корпуса тогда так и осталась неизвестна воздушным разведчикам. В неразберихе, потеря связи с отступающими соединениями, не была редкостью. Это сильно затрудняло боевую работу авиации. Пока авиаразведка сообщала данные в штаб, пока организовывался вылет бомбардировщиков или штурмовиков, цели уже перемещались на десятки километров. С середины июля 1942 г. лётчики гиап в основном сопровождали штурмовики. Часто приходилось вылетать и на отражение налётов вражеской авиации на Ворошиловоград и ближайшие к нему города. Линия фронта приближалась к полковому аэродрому и вскоре поступила команда к перебазированию в Ростов. Первыми, как всегда убыли штаб, передовые команды техсостава и бао. За ними перелетели самолёты, требующие ремонта. Временно остались для боевой работы неполные по составу две эскадрильи, но в конце июля и они перелетели в Ростов, так как немецкие танки прорвались к Ворошиловограду. Перелёт группы в Ростов в составе шестёрки Як-1 возглавил командир эскадрильи А. Камоса. Своего зама – Покрышкина он назначил к себе ведомым. На маршруте, ведя круговой поиск, гв. к-н Покрышкин увидел идущие с запада 20 неприятельских самолётов, держащих курс на ж/д узел Лиховский. Выскочив вперёд группы, Покрышкин покачиванием самолёта предупредил о противнике и боевым разворотом пошёл ему навстречу. Это были новые истребители-бомбардировщики Ме-110, имеющие в носовой части по две 20-мм пушки и по одному подвижному 7,92 мм пулемёту.
У каждого самолёта были подвешены под фюзеляжем по две 500 кг бомбы и ещё четыре 50 кг под крыльями. Идти в лобовую с такими машинами невыгодно и Покрышкин ушёл в набор высоты. В этот момент комэск Камоса развернул пятёрку «яков» в лобовую атаку. Это была тактическая ошибка. Немцы, сбросив в поле бомбы, плотно сомкнули свой строй и открыли мощный огонь по нашим «якам», вынудив их уйти в сторону со снижением. После этого Ме-110 стали в оборонительный круг и обили несколько последовательных атак Покрышкина. Камоса не стал ввязываться в бой и увёл пятёрку по маршруту, бросив своего ведомого. Немцы бросились в нападение поливая одинокий Як со всех сторон трассами пушечно-пулемётного огня. С трудом уловив удобный момент Покрышкин вышел из боя. Уже в Ростове лётчик понял – говорить бесполезно. В очередной раз предстояло глубоко задуматься над тем, как важно психологически сжиться всем лётчикам, с которыми идёшь в бой. Надо воспитывать боевую спайку в паре, в звене, в эскадрилье. Только тогда лётчики группы будут действовать как слаженная боевая единица. Без этого не может быть победы. С раннего утра и до позднего вечера началась напряжённая работа: разведка, штурмовка наступающих частей врага, прикрытие переправ наших отступающих войск через Дон. Противник выходил к реке широким фронтом. Его авиация, имея десятикратное превосходство, стремилась сорвать переправы потоков беженцев вперемежку с отступающими частями Красной армии, не допустить занятия обороны за водной преградой. В эти тяжёлые июльские дни, при изнуряющей жаре, стоящей повсюду пыли, лётчики авиаполка имели передышку лишь в моменты заправки самолётов горючим и боеприпасами. Напряжение сил было невиданным, но и ненависть к врагу, боевой настрой высоки.
В БОЯХ ЗА КАВКАЗ
Во время постановки задачи на штурмовку наземных целей, командир ИАП всегда подчёркивал: не отвлекайтесь на другие цели – главное разбить колонну. Лётчики, возвращаясь на свой аэродром, иногда встречали группы «юнкерсов». Прикрытые истребителями, они шли на переправы. Мимо не проходили, набрасывались на стервятников и заставляли сбросить бомбовой груз в поле. Вскоре немецкие танки подошли к пригородам Ростова. Вражеская авиация систематически бомбила город и аэродром. Полк перелетел г. Батайск, но и там работе и ночному отдыху часто мешали блокировки аэродрома днём и удары ночных бомбардировщиков. К тому же было получено распоряжение об отправке в авиамастерские на капремонт самолётов, выработавших свой моторесурс. В полку остались всего две неполные эскадрильи (командиры Покрышкин и Крюков), каждая из которых имела по 8 потрёпанных Як-1. Когда в Ростове начались уличные бои, эскадрильи перебазировались южнее, к ст-це Кущёвской. Там уже сидел один ИАП с 20 самолётами и своим бао, но гвардейцам Покрышкина пришлось дожидаться своих авиатехников и работников бао. Командир соседнего авиаполка Белов попросил Покрышкина сводить молодых лётчиков на задание и тот согласился, но включил в группу пару своих опытных пилотов – Науменко и Бережного. При подходе к Манычу восьмёрку пытались атаковать два Ме-109. Пара прикрытия Науменко сковала боем «мессеров», а шестёрка нанесла удар по переправе и зажгла несколько автомашин на плотине и около неё. Задача выполнена, боезапас ещё имелся, но по опыту Покрышкин знал, что на обратном пути наверняка предстоит вступить в бой. Пара Ме-109 могла по радио вызвать подкрепление. Ожидания оправдались. Группа «мессеров» заходила в атаку.
Покрышкин предупредил свою группу покачиванием самолёта, развернулся и с удивлением обнаружил, что за ним никто не пошёл. Сбившись, пятерка «яков» уходила курсом на Кущёвку. Истребители противника, не обращая внимания на самолёт Покрышкина, пошли в атаку. Александру Ивановичу заградительным огнём удалось сорвать первый удар. В повторной атаке он в расстрелял ведущего четвёрки Ме-109. Тогда три «мессера насели на истребитель Покрышкина, у которого закончился боекомплект. Далее могла спасти только высокая техника пилотирования Як-1. И закрутилось «чёртово колесо». Немцы поняли, что сбить одинокий истребитель не получится и, вероятно, у них заканчивалось горючее, прекратили атаки, построились в группу и развернулись в северном направлении. На аэродроме Покрышкина дожидалась вся группа, а на КП комполка Белов. Доложил, что при штурмовке лётчики действовали хорошо, но к воздушным боям не готовы. Посылать на задания можно только вперемежку с опытными воздушными бойцами. Конечно жаль, что растеряли в полку ведущих, но повторно лететь Покрышкин отказался, сославшись на свои задачи. Наконец прибыл штаб, техсостав и бао. С утра начали штурмовки немецких войск, перешедших Манычский канал. Вылетали из Кущёвской восьмёрками, специально выделяя пары для подавления зениток, это и обеспечивало успех, помогло избежать потерь. Комполка майор Иванов решил лично лететь в авиамастерские, чтобы ускорить приёмку самолётов. При запуске мотора на УТ-2 механик рано включил зажигание, от удара лопастью винта Иванову переломило руку, и он попал в госпиталь. Новым комполка через несколько дней назначили батальонного комиссара (воинское звание - прим. авт.) Н.В. Исаева, который в корне сломал порядок.
Он стал третьим из восьми, командиром полка и находился в этой должности с 31 июля 1942 по январь 1944 г. На штурмовку наземных целей стали летать звеньями, а не поэскадрильно. Это увеличило потери (минус четыре самолёта). Хорошо, что лётчики, получив ранения и ожоги, остались живы. Район боевых действий перемещался восточнее Ростова. Прорыв танковых группировок противника через Дон, в районах станций Котельниковская и Цимлянская, всё больше прижимал войска Южного фронта к Кавказским горам. Чтобы быть ближе к местам штурмовок, полк был вынужден перебазироваться на полевой аэродром «Геймановская» недалеко от Кропоткина и продолжил воевать на Северо-Кавказском фронте. Первой прилетела эскадрилья Покрышкина. Авиатехники и тыловая часть двигалась автотранспортом и как часто бывало, запаздывали. Лётчики сами затолкали самолёты в капониры и стали дожидаться бао. В машинах оставалось мало горючего и боеприпасов. И всё же, увидев низко летящих 9 «юнкерсов» в направлении Кропоткина, по команде Покрышкина все быстро взлетели и атаковали немецких бомбёров. Удар для них был неожиданным, Ю-88 сбросили бомбы, не доходя до цели, и развернулись на север. Преследуя их, эскадрилья Покрышкина полностью расстреляла весь боезапас и на последних каплях бензина произвела посадку. В суматохе боя никто не мог точно определить сколько было сбито или повреждено самолётов противника. Главное – сорвали бомбёжку ж/д узла, забитого эшелонами. В беседе с местными жителями выяснилось, что немцы каждое утро наносят удары по городу. Вечером прибыли все службы и командование полка. Покрышкин доложил о результатах штурмовки и перехвате бомбардировщиков. Предложил утром организовать дежурство, с тем чтобы предотвратить вероятный очередной налёт врага.
Командир Исаев не сказал ни да ни нет и Покрышкин решил заночевать с лётчиками эскадрильи под крыльями своих самолётов. Рано утром 2 августа группа из двенадцати Ю-88 и шести Ме-110 низко следовала через аэродром «Геймановская» в направлении на г. Кропоткин. Взлетели впятером и не заметили, как вторая группа вражеских самолётов подходила к аэродрому. Стремительными атаками в районе станицы Ново-Михайловской сбили два «юнкерса» и заставили остальных сбросить бомбы в поле. Преследуя уходящих бомбёров, сбили ещё два Ме-110 и, израсходовав снаряды и патроны, развернулись на аэродром. Садиться пришлось чуть в стороне, потому как на посадочной полосе появились воронки. Оказалось, что по аэродрому нанесли бомбовый удар пятнадцать Ме-110. С ними вела бой пара ст. лейтенанта Фёдорова, не сбив один самолёт и не дав «мессерам» произвести штурмовку более прицельно. Итоги боя были высокими – тройка Покрышкина сбила четыре самолёта и один сожгла пара Фёдорова. Все лётчики в бою на Як-1 участвовали активно, поэтому было решено засчитать каждому по одному сбитому стервятнику. Только закатили самолёты в капониры, как на аэродроме появилась группа офицеров из дивизии во главе с новым комдивом ген. Шевченко. За успешные действия против тридцати трёх Ю-88 и Ме-110 командование приказало представить к награждению гв. капитана А.И. Покрышкина, ст. лейтенанта А.В. Фёдорова, мл. лейтенанта С.Я. Вербицкого, старшину Н.Д. Науменко и старшину Н.С. Мочалова. В тот день ещё один Ме-110 сбил лично старшина А.Ф. Голубев в другом бою, когда перегонял самолет. Всю неделю немецкая авиация не появлялась в районе базирования 16 гиап. Лётчики полка продолжали наносить удары по наступающим войскам вермахта южнее Сальска, а также по его танковым корпусам, идущим от станицы Цимлянской на Ставрополь.
Линия фронта всё ближе подходила к Кропоткину, на аэродроме была слышна стрельба артиллерии. Смена аэродромов продолжалась – с 3 по 4 августа гвардейцы 16-го иап базировались на аэродроме «Ворошиловск» (Ставрополь), а с 5 по 10 августа – на аэродроме «Архангельская». Примерно в это время, в августе 1942 г. А.И. Покрышкин был назначен командиром эскадрильи. Всего в воздушных боях 1942 г. Покрышкин, по официальным данным, сбил 1 немецкий самолёт лично и 2 – в группе. 16-й гвардейский авиаполк к середине августа 1942 г. базировался уже в районе Будённовска. Севернее и восточнее простирались малонаселённые бескрайние степи, а южнее – предгорья Кавказского хребта. Вылетали на штурмовку вражеских колонн и артиллерийских позиций, потерь в эти августовские дни не имели. Также сопровождали бомбардировщиков Пе-2. Это был лучший тактический бомбардировщик начального этапа ВОв. На нём устанавливались два двигателя по 1100 л. с., развивающих скорость 540 км/ч. самолёт был вооружён двумя пулемётами калибра 7,62 мм в носовой части и одним пулемётом в задней части кабины. Имелся также пулемёт снизу и один переносной. Бомбовая нагрузка составляла до 1000 кг. Конструкция самолёта выдерживала 11-кратные перегрузки, что позволяло пикирующему бомбардировщику выполнять несвойственные для него фигуры высшего пилотажа. Неожиданно для всех поступило распоряжение командующего 4-й ВА генерала авиации К.А. Вершинина о выходе 16 ГИАП из состава 216-й истребительной авиадивизии (иад) и убытии на переформирование в тыл Закавказского фронта (ЗКФ). Матчасть надлежало передать соседнему полку - командир п/п-к Ибрагим Магометович Дзусов.
Этот офицер вызвал у Покрышкина, при коротком общении, чувство большой симпатии и будущий трижды Герой ещё не знал, что в дальнейшем их боевые пути надолго пересекутся. Интересно, что согласно справке, имеющейся в формуляре за период боевых действий на Южном фронте с 22 июня 1941 г. по 10 августа 1942 г. 16 гиап произвёл 5.201 боевой вылет, провёл 738 воздушных боев, в которых уничтожено 96 и на земле 26 самолетов противника. Кроме того, штурмовыми и бомбовыми ударами было уничтожено и выведено из строя: 40 танков, 9 цистерн с горючим, 842 автомашины с пехотой и боеприпасами, 9 паровозов, 36 вагонов, 92 орудия разного калибра, 24 склада с боеприпасами, разрушено 1 ж/д депо, убито и ранено порядка 4.660 солдат и офицеров, рассеяно до 2-х полков конницы. При этом было израсходовано: патронов к пулемётам ШКАС и БС - 840.561, авиабомб АО-25 и ФАБ-50 - 20.372, реактивных снарядов «PC» - 527. При этом полк понёс серьезные боевые потери в матчасти и военнослужащих, а они составили большие цифры: 130 самолетов (из них 85 – боевые потери) и 69 красноармейцев, в том числе 50 летчиков. С 13.08.42 г. с аэродрома Архангельская гиап вылетел (наземный и техсостав выехал) на переформирование в Азербайджан – аэродром Насосная, где с 19 августа до 1 сентября отдыхал. Но уже 2 сентября, едва приступив к теоретическим занятиям, полк перебазировался в г. Сальяны в распоряжение командира 6-го отдельного учебно-тренировочного авиаполка (оутап) полковника Губанова, «кузницу» лётных кадров 4-й ВА СКФ. Однако и в Сальянах, ГИАП также долго не задержался, и уже 9 сентября личный состав выехал к новому месту дислокации – пос. Избербаш (Дагестан), в распоряжение командира 229-й иад полковника Прокопия Степановича.
С 24 сентября по 31 декабря 1942 г. 16-й гиап дислоцировался в Азербайджане на побережье Каспийского моря в авиагарнизоне «Манас». В октябре лётный состав был проверен по технике пилотирования и выпущен самостоятельно в полёт на самолётах УТИ-4 и Як-7. По итогам выполнения плана лётной подготовки и командирской учёбы за октябрь 1942 г. первое место в ГИАП заняла 1-я авиаэскадрилья (аэ) (командир – гв. капитан Покрышкин, зам. командира по политчасти гв. ст. политрук Митяев). 2-е место – 2-я аэ (командир – гв. капитан Тетерин, зам. командира по политчасти гв. ст. политрук Барышев), 3-е место – 3-я аэ (командир – гв. лейтенант Фадеев, зам. командира по политчасти гв. ст. политрук Воронцов). Кроме того, параллельно проходило переучивание лётного и техсостава, сначала теоретическое, на неповоротливом и тяжёлом, по мнению советских пилотов, американском самолёте Р-40 Е «Киттихоук», полученным 1 ноября 1942 г. из 481-го ИАП, на смену Р-40 С «Томагаук». Этот самолёт был закреплен за 3-й аэ гв. лейтенанта Фадеева, который назначил экипаж и техсостав для его обслуживания. Командиром 16-го гиап было предписано, что в период учебных занятий и производства полётов на нем «командирам летающих эскадрилий выделять техсостав для помощи технику самолёта для обслуживания». В помощь командованию 16-го гиап из Баку для налаживания процесса изучения новой иностранной авиатехники прибыл инструктор старший техник-лейтенант В.П. Муратов. 26 октября у лётного и техсостава, а также младших авиаспециалистов гиап были приняты зачёты по знанию новой матчасти.
Гвардейцы-пилоты получили следующие оценки: «отлично» – капитан Покрышкин, ст. лейтенант Речкалов, лейтенант Ершов, мл. лейтенант Чесноков, старшина Бережной, сержанты Табаченко, Ижко, Никитин, Савин и Ефимов, красноармеец Степанов; «хорошо» – капитан Тетерин, ст. лейтенант Искрин, лейтенанты Труд и Сутырин, мл. лейтенанты Соловьев, Вербицкий, Труд, старшины Голубев, Науменко, Мочалов, сержанты Островский, Сапунов, Моисеенко, Воробьев, Чесноков. Лётчики: Федоров, Воронцов, Козлов, Паскеев, Фадеев и Шагов, не оцененные комиссией, находились на излечении и в командировках. На ноябрь гв. батальонный комиссар Исаев поставил перед своими подчиненными задачу – «выпустить весь лётный состав на самолете «Киттихоук», отлично отработать налёт, посадку и технику пилотирования в зоне. Изучать новую матчасть на отлично и грамотно эксплуатировать на земле и в воздухе». Уже 2 ноября нижеперечисленный состав (майор Фигичев, капитаны Покрышкин и Тетерин, лейтенант Фадеев, ст. лейтенанты Искрин, Паскеев, Речкалов, Козлов, Федоров, лейтенант Труд, старшины Бережной, Табаченко и Шагов, сержант Ершов), сдавший зачёты по знанию самолета «Киттихоук» с мотором «Аллисон», правила эксплуатации и технику пилотирования, был допущен командиром 16-го гиап к самостоятельным полётам. Несколько лётных дней руководителем полётов на аэродроме был лично командир 16-го гиап. Аэродромно-техническое обеспечение всех авиационных частей, дислоцированных на аэродроме Уитаж (пос. Манас), осуществлял 443-й бао. Вынужденный и продолжительный отрыв от боевых действий обернулся для Александра Покрышкина тяжёлыми переживаниями. Пока комиссар 16-го гиап М.А. Погребной находился на лечении в госпитале, командование части, пользуясь властью, решило вспомнить прежние споры и фактически свести счёты.
Против Покрышкина было сфабриковано дело, в котором его обвинили в трусости, отсутствии субординации и неподчинении приказам. Материалы были готовы для передачи в полевой суд. Кроме того, на Покрышкина было отозвано представление на присвоение звания Героя Советского Союза, и он по решению Исаева и Воронцова, без собрания коммунистов был исключён из партии и выведен за штат полка. Однако, прибывший с фронта командир дивизии, в её состав включили 16 ГИАП, знавший Покрышкина ещё с боёв в Молдавии, остановил процесс. После выяснения в политоделе и затем на партсобрании полка Александр Иванович был оправдан. Спустя несколько дней командующий ВА ген. Н.Ф. Науменко, лично побеседовав с Покрышкиным, приказал прекратить всякие дела и назначил его зам. комполка. Наш ас-герой, уже находясь в ГИАП отказался работать с непорядочным Исаевым и занял более скромную должность - командира эскадрильи. Вялотекущий процесс переучивания на новую авиатехнику, учитывая отсутствие достаточного количества самолётов, помещений для занятий, учебных агрегатов, а также капризы осенне-зимней погоды в Дагестане, должен был продолжаться до весны следующего года. Однако к концу 1942 г. в планах вышестоящего советского авиакомандования произошли изменения и программа переучивания на новую матчасть для некоторых авиаполков этого соединения, в том числе и 16-го ГИАП, командующим 4-й ВА была свернута. Командир 229-й ИАД получил шифротелеграмму № 6339/ш командующего 4-й ВА и на её основании издал приказ от 29 декабря 1942 г. № 0153 а, согласно которому 16-й ГИАП должен был до 31 декабря перебазироваться на аэродром «Аджи-Кабул» (г. Кази-Магомед, Азербайджан), в распоряжение командира 25-го запасного авиаполка (зап) п/п-ка Индюшкина (был сформирован в ноябре 1942 г.).
Там ГИАП должен был пополнится личным составом и переучиться на на новый американский истребитель «Аэрокобра» (англ. Bell P-39 Airacobra) фирмы «Белл», получаемый ВВС РККА, также, как и Р-40, по ленд-лизу через Иран. Однако, как свидетельствуют сохранившиеся документы авиадивизии, приказ на перебазирование Н.В. Исаев получил в штабе авиадивизии в пос. Избербаш (Дагестан) только 30 декабря 1942 г., причём лично в руки. P-39 «Аэрокобра» представлял собой цельнометаллический моноплан с низким расположением прямых закругленных крыльев относительно фюзеляжа, т.н. «свободнонесущий низкоплан». Истребитель имел убирающиеся трехопорные шасси с носовой стойкой. В этом было его отличие от советских машин, у которых была стойка хвостовая. Запас топлива размещался в крыльевых баках, имелся и доп. бак на 136 кг топлива. Самолёт обладал по тем временам очень хорошими техническими характеристиками: Максимальная скорость на высоте около 600 км/ч, на бреющем полете – до 528, высоту 6100 м «Аэрокобра» набирала за 8,5 минут, дальность полета с доп. баком – до 1720 км, потолок – 10 700 м. Это были весьма приличные показатели для истребителей той поры. Параметры различались в зависимости от модификации «Аэрокробры», которых было очень много: высотные, палубные для морской авиации, с усиленной бронезащитой, штурмовой вариант и т. п. Состав вооружения также менялся в зависимости от модификации и включал в себя пушки в носовой части фюзеляжа калибром 20 и 37-мм, два крупнокалиберных скорострельных пулемета 12,7 мм и 4 пулемёта нормального калибра – 7,62 (помещались в крыле) по тысяче выстрелов в минуту каждый. Сбивать самолеты врага теперь было чем. Компоновка машины являлась и вовсе необычной.
Двигатель устанавливался позади пилота. Из-за недостаточной высотности двигателя «Аллисон» V-1710 этот истребитель не получил широкого распространения в ВВС США, хотя и использовался ими, в частности на Тихом океане. Американские лётчики неохотно воевали на "Аэрокобре", так как она не прощала ошибок в пилотировании. Большинство из 9 584 построенных Р-39 были направлены в СССР, где они получили большую популярность, благодаря мощному вооружению и совершенному радиооборудованию. Все помыслы и усилия Покрышкина были направлены на то, чтобы как можно лучше подготовить лётчиков эскадрильи к грядущим боям. Взаимопонимание в коллективе, где были верные друзья - Вадим Фадеев, Аркадий Фёдоров, Николай Искрин придавало силы. Истребители жадно следили за сообщениями с фронта, обсуждали тактику немецких асов. С учётом того, что промышленность стала выпускать самолёты с бортовыми радиостанциями, включили в занятия отработку радиообмена. На фронте на это не будет времени. В учебных полётах уделяли повышенное внимание овладению пилотированием самолёта в усложнённых условиях. На Як-7 летали в ущельях между гор, осваивали бреющий полёт над Каспием. Жизнь продолжалась и на войне. Люди влюблялись, создавали семьи… В дни больших событий на фронтах - разгром танковой группировки под Орджоникидзе и успешное окружение соединений вермахта под Сталинградом у Покрышкина произошла встреча с девушкой и пришла настоящая любовь. Красивая медсестра из санбата впоследствии стала его женой. За Машей ухлестывали многие, но она была верна своему Саше. Тогда один из ухажёров решил завоевать неприступную девушку неожиданным приёмом: объявил ей, что Покрышкин… погиб.
Узнав о подлой проделке ловеласа, её воскресший любимый крепко, по-мужски поговорил с ним. И когда на Машу таращился какой-нибудь новенький летун, старшие товарищи тут же его одёргивали: «Ахтунг, в воздухе Покрышкин!..». За короткий срок лётчики изучили матчасть истребителя Р-39 и приступили к тренировочным полётам. Покрышкин раньше всех овладел «Аэрокоброй» и теперь добивался у подчинённых высокой координации движений рулями самолёта. А это была одна из гарантий от срыва в штопор. Вскоре эскадрилья закончила обучение и стала перегонять машины из Ирана для своего авиаполка. После длительного пребывания в тылу, 2 апреля 16-й ГИАП получил, наконец-то, приказ убыть снова на СКФ в состав 216-й САД 4-й ВА. Сначала с аэродрома «Аджи-Кабул» три эскадрильи, перелетели на промежуточный аэродром в Кутаиси, а затем 8 апреля на переполненный аэродром вблизи Краснодара. Пока не было боевых вылетов Покрышкин отпросился у комиссара Погребного съездить в город. Краснодар лежал в развалинах. Немцы, отступая, жгли и взрывали его. Вечером в общежитие лётчиков прибыл начальник разведки дивизии капитан Новицкий и несколько знакомых пилотов, которые уже в феврале-марте вели бои с вражеской авиацией над «Голубой линией». Чем же характеризовалась обстановка? Разгром армий вермахта в величайшей битве под Сталинградом, на Среднем Дону и стремительное продвижение Красной армии на Ростов создали угрозу окружения вражеской группировки на Сев. Кавказе, которая несла большие потери в боевой технике и личном составе. Войска 17-й немецкой и часть соединений 1-й танковой армий не успели прорваться на запад через Ростов и отошли на Таманский п-ов.
Стремясь удержать плацдарм, они организовали глубоко эшелонированную линию обороны, получившую название «Голубая Линия». Она протянулась от берега Азовского моря через реки, каналы и озера. Эти водные преграды укреплялись дотами и дзотами, осложняющими наступление советских войск. Обороне Таманского п-ова Гитлер придавал огромное значение. Сохраняя его, немецкое командование, с одной стороны, прикрывало Крым от выхода к нему Красной армии, а с другой - имело возможность возобновления отсюда нового наступления на Кавказ, после предполагаемой победы на Курском выступе. Одновременно затруднялись действия ЧФ. Не менее важен данный рубеж был с психологической и пропагандистской стороны. После Сталинграда потеря присутствия на Кавказе сильно ударила бы по боевому духу всей армии, а уровень сопротивления на оккупированных землях мог многократно возрасти.
ВОЗДУШНЫЕ БОИ НАД КУБАНЬЮ
Недостаток сухопутных войск, оказывающих в боях упорное сопротивление в низовьях Кубани, командование вермахта пыталось компенсировать за счёт усиления активности авиации. Исход битвы за Тамань во многом решался господством в небе. Противник перебросил сюда основные силы пополненного 4-го воздушного флота, насчитывавшего более 1,5 тыс. самолётов, что составляло более половины всей немецкой авиации, действовавшей на Восточном фронте. Были присланы наиболее боеспособные авиачасти, в том числе, 3-я истребительная эскадра «Удет», 54-я - «Зеленое сердце», 51 - «Мёльдерс» и имеющая лишь номер, но оттого не менее знаменитая JG-52, в которой служил самый результативный немецкий истребитель, «белокурый рыцарь Рейха» Эрих Хартман. Он воевал преимущественно на Восточном фронте и записал на свой счёт 352 победы. Число боевых вылетов - около 1400; воздушных атак - 800. Хартман утверждал, что 80 процентов сбитых им пилотов даже не подозревали об опасности, когда он, спикировав на цель с большой высоты, расстреливал её в упор.
На Кубани воевали и другие «воздушные тигры»: Дитрих Храбак, Гюнтер Ралль, Герхард Баркхорн, Вальтер Крупински, Йоханнес Визе, прозванный немцами «кубанским львом». Это были исключительно опасные противники. Они летали на новых истребителях Ме-109Г-2 и Ме-109Г-4, которые имели скорость полёта свыше 600 км/ час и были вооружены двумя и тремя пушками, кроме пулемётов, а также «Фокке-вульф-190» - лучшем истребителе того времени. Наших самолётов разных типов на данном участке фронта было порядка 600. Кроме того, сюда же были направлены лучшие мастера воздушного боя. Гвардейцы не боялись немецких асов воздушного боя и вполне успешно их сбивали. Усиление 4-й и 5-й воздушных армий (командующие – генералы Н.Ф. Науменко и С.К. Горюнов), а также ВВС ЧФ задерживалось. Медленно подсыхали грунтовые аэродромы. После Новицкого выступили пилоты 45-го и 298-го авиаполков и поделились боевым опытом, приобретённым в небе Кубани. Борис Глинка рассказал об одном бое его группы. Ранним утром в середине марта он повёл группу «Кобр» на прикрытие поля боя. При подходе к линии фронта встретили идущих на восток 12 немецких бомбардировщиков, истребителей прикрытия не было. Ударом сверху всей группой сразу же сбили 3 самолёта. Остальные, сбросив бомбы в поле, стали неорганизованно разворачиваться, пытаясь уйти на запад. Последовала новая атака со стороны «аэрокобр» и вновь вниз пошли горящие бомбёры. Группа в этом бою сбила 8 бомбардировщиков, не понеся потерь. Следующий выступающий - штурман 45-го гиап Михаил Петров отметил, что Борис Глинка скромно умолчал, что в том бою сам сбил 2 бомбёра, причём второй самолёт от его атаки в упор, разломился пополам.
Предыдущая часть:
Продолжение: