Слесарем сын коммуниста и милицейского начальника Александр Шмонов стал вынужденно. Он был младшим научным сотрудником НИИ кибернетики в Ленинграде и даже автором нескольких изобретений. На них, правда, никто внимания не обратил. Шмонов уехал в Узбекистан и пытался опубликовать свои работы там. Безуспешно. Вернулся обиженным и окончательно расстроился, когда узнал, что его место в НИИ занято. С горя он устроился слесарем на Ижорский завод. В конце 1970-х, когда Шмонову было под 30, у него диагностировали «шизоаффективный психоз», но на учет не поставили. План убийства генсека родился у него уже тогда. Правда, убивать необходимости не было. Брежнев, Черненко, Андропов умирали сами. Другое дело — Горбачев.
Политические убеждения Шмонова были довольно смутными. С конца 1980-х он стал членом «Ленинградского народного фронта» и Свободной демократической партии России. Его привлекала общая идея «свободы для народа». Весной 1990 года Шмонов перешел к активным действиям. Он отправил кандидатам и членам Политбюро ЦК КПСС ультиматумы с требованием всенародных выборов главы государства, введения многопартийности и частной собственности. Все это надо было осуществить до весны 1991-го или осени 1990-го, потом Шмонов обещал перейти к убийствам лидеров партии. Одновременно с этим слесарь расклеил листовки: «Дамы и господа! Призываю вас убивать членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС». Перед расклеиванием он для конспирации наклеил на нос бинт. Но ультиматум с листовками никакого действия не возымели. В Кремле на них не обратили внимания — хватало сумасшедших и без Шмонова.
Однако слесарь был решительным. Он уволился с завода, устроился расклейщиком афиш и потратил все семейные сбережения (900 рублей) на покупку немецкого охотничьего ружья, для чего без труда получил справку о своей вменяемости. Дома слесарь спилил часть приклада и запасся патронами. Купил парик, накладные усы и грим. 6 ноября он приехал в Москву и утром 7-го встроился в ряды демонстрантов. В колонне Шмонов нес плакат «Крепись, государство!». Под пальто он прятал обрез, а в кармане записку: «На случай моей смерти сообщаю, что я хотел попытаться убить президента СССР Горбачева М. С». Вторым выстрелом он собирался уложить главу Верховного Совета Лукьянова.
Шмонов пробрался к Мавзолею на расстояние 50 метров. Он выхватил ружье и прицелился. По счастью, находившийся рядом сержант милиции Мыльников предотвратил выстрел, отведя ружье в сторону. Шмонова тут же скрутили. Все произошло так быстро, а суета в толпе была так незначительна, что сам Горбачев ничего не понял. Только начальник его охраны Владимир Медведев, как положено, закрыл генсека спиной. Все лидеры партии и не подумали уходить. Только Гавриил Попов, глава Мосгорсовета, спрятался за трибуной.
ТАСС после происшествия сухо сообщил: «Во время праздничной демонстрации 7 ноября на Красной площади в районе ГУМа прозвучали выстрелы. Задержан житель Ленинградской области, произведший из обреза охотничьего ружья два выстрела в воздух. Пострадавших нет. Ведется расследование».
Никакого показательного процесса над Шмоновым не было. Страну лихорадило и было не до того. Слесарь-террорист страстно убеждал следователей в своей нормальности, утверждая, что на покушение его толкнули чисто политические мотивы. Горбачева он обвинял во всех грехах — тоталитаризме, убийстве мирных граждан, репрессиях и так далее. Согласно закону, за покушение на жизнь главы государства Шмонова ждал расстрел. Но эксперты решили, что террорист психически нездоров, и отправили его на принудительное лечение. В психбольнице он провел всего три года, после чего вышел со справкой о выздоровлении.
С этого момента начинается новая и счастливая жизнь бывшего террориста. Он открыл собственный бизнес, вполне успешную строительно-ремонтную компанию, где очень неплохо зарабатывал. Жена ушла от Шмонова, забрав дочь, еще во время следствия. Но покинутый муж нашел себе другие занятия. В конце 1990-х он баллотировался в Думу, но подписи в его поддержку были забракованы и до выборов он не дошел. Он издал несколько книг и вплоть до недавнего времени занимался правозащитой тех, кто невинно пострадал от психиатров. В своей попытке убить лидера СССР он никогда не раскаивался: «Я не жалею, что стрелял, а жалею о том, что не попал». Александр Шмонов жив до сих пор.
Фото: Павел Маркин
Текст: Ольга Андреева