Это случилось прошлой осенью, в самую дождливую и унылую пору. Я тогда снимал квартиру на окраине города, в тихом, почти безлюдном районе старых хрущёвок. Дверь в мою квартиру была старой, деревянной, с щелью между полотном и полом, шириной почти в палец.
В ту ночь ливень бил в стекла уже несколько часов подряд. Я сидел за компьютером, погруженный в работу, и мирно потягивал чай. И сквозь шум дождя я услышал это.
Тук. Тук. Тук.
Негромко, но отчётливо. Не в дверь, а прямо по деревянному полу в прихожей. Звук был такой, будто кто-то стучит костяшками пальцев по паркету. Я замер. Сначала подумал на соседей сверху — у них дети. Но стук был слишком низким, слишком... близким. Он шёл прямо из-за моей двери.
Я подкрался к прихожей и, не включая свет, припал к глазку. Ничего. Тёмный, пустой лестничный пролёт, освещённый лишь тусклой лампочкой. Но стук повторился.
Тук. Тук. Тук.
Теперь я видел его источник. Из-под двери, из той самой щели, на мою сторону медленно выползала... капля. Не вода, а что-то густое и тёмное. Она упала на пол, и из неё, будто сама капля была живой, раздался тот самый костяной стук.
Меня пробрала до дрожи смесь страха и непонимания. Я зажёг свет в прихожей. На полу лежала одна-единственная капля грязи, обычной уличной грязи. «Наверное, ветром занесло через щель», — попытался я убедить себя, хотя разум твердил, что это невозможно.
Я вытер лужку тряпкой, вернулся к компьютеру, но сосредоточиться уже не мог. Каждые несколько минут я прислушивался. И примерно через полчаса история повторилась.
Тук. Тук. Тук.
Снова. Я подбежал к двери и снова увидел ту же картину: новая капля грязи выползает из-под двери и «стучит» по моему полу. Это было уже откровенно жутко. Я не трус, но тут всё внутри похолодело. Я отодвинул тяжёлый коврик и заткнул щель под дверью старым полотенцем. «Вот и всё, — подумал я. — Конец».
Но это был не конец.
Стук прекратился. Но теперь я услышал другой звук. Тихий, влажный, шелестящий звук. Я посмотрел в глазок. И у меня перехватило дыхание.
Снаружи, на площадке, стояла лужа. Не просто вода, а густая, чёрная жижа, как размякшая земля. И эта лужа медленно, почти незаметно, подползала к моей двери. Она не растекалась, а двигалась целенаправленно, как живая плёнка. Она подползла к самой щели и начала просачиваться ПОВЕРХ полотенца, которое я подоткнул. Тёмные, мокрые потёки поползли по ткани.
Я в ужасе отпрянул. В голове стучало: «Это невозможно». Я схватил телефон, чтобы вызвать полицию, но сигнала не было. Связь всегда пропадала в непогоду в этой дыре.
Тогда я принял, возможно, глупое, но единственное решение, которое пришло в голову. Я набрал в ведро кипятку из чайника, распахнул дверь и выплеснул его на эту... субстанцию на полу.
Раздался звук, который я не забуду никогда. Это не был шипение воды. Это был тихий, протяжный вздох. Человеческий вздох, полный боли и обиды. Лужа на мгновение застыла, а затем стремительно, как ртуть, отпрянула от моей двери, собралась в тёмную лужу у стены напротив и... просто испарилась. Не в пар, а просто исчезла, не оставив и следа.
Я захлопнул дверь и просидел до утра с включенным светом и кухонным ножом в руке. Больше ничего не происходило.
Утром, когда дождь кончился и выглянуло солнце, я вышел на площадку. Пол был сухим и чистым. Никакой грязи. Я спустился вниз и встретил старшую по подъезду, тётю Люду.
«Ох, и ливень же вчера был, — сказала она, затягиваясь сигаретой. — Прямо как в тот день, лет десять назад. Помнишь, у нас в подвале шахтёр тот застрял? Приехал на заработки, а его обманули. Жил там, в сырости. Говорили, у него был туберкулёз, он всё время кашлял и по полу стучал, чтоб мокроту откашлять. А однажды в такую же грозу его там и нашли... захлебнулся той самой грязью из прорванной трубы. Лежал лицом в лужу. А он всё стучал, наверное, просил помощи. Но шум дождя был такой, что никто не услышал».
Я больше никогда не слышал того стука. И щель под дверью я заделал на следующий же день. Но до сих пор, когда начинается сильный дождь, я невольно смотрю на пол в прихожей. И жду.