"Я памятник себе воздвиг нерукотворный" — эту строчку знает каждый школьник. Но мало кто знает, что в рукописях великого поэта есть строки, которые впервые были опубликованы только в 1990-х годах. Речь идет о так называемой "тайной тетради" Пушкина и его эротических стихотворениях, существование которых долгое время замалчивалось. Почему же "наше всё" писал такие произведения?
Традиция, а не распущенность
Начнем с главного: Пушкин был не первым и не последним русским поэтом, писавшим фривольные стихи. В XVIII-XIX веках существовала целая литературная традиция, восходящая к творчеству Ивана Баркова — поэта-переводчика, чьё имя стало нарицательным. "Барковщина" — так называли жанр непристойной поэзии, которая ходила в списках среди образованной публики.
Историк литературы Юрий Лотман отмечал, что для дворянской молодежи пушкинской эпохи написание эротических стихов было своеобразным обрядом инициации, демонстрацией взрослости и вхождения в круг "своих". Это было частью мужской дворянской культуры, такой же естественной, как дуэли, карты и шампанское.
Интересный факт: в библиотеке Вольтера, которую приобрела Екатерина II, находилось множество эротических произведений. Французская литературная традиция, на которой воспитывались русские дворяне, включала в себя фривольную поэзию как неотъемлемую часть. Сам Вольтер написал поэму "Орлеанская девственница", полную пикантных сцен.
Лицейское братство и мужская солидарность
Первые "неприличные" стихи Пушкин начал писать еще в Царскосельском лицее. В знаменитой "лицейской тетради" сохранились эпиграммы и шуточные стихотворения откровенного содержания. Но это не было проявлением особой распущенности — так развлекались все лицеисты.
"Венец желаниям! Итак, я вижу вас, // О дни любви, о дни восторгов милых!" — писал юный Пушкин в одном из ранних стихотворений. Правда, дальше текст становился значительно откровеннее.
Профессор Натан Эйдельман в своих исследованиях подчеркивал: эротическая поэзия для пушкинского круга была формой литературной игры, демонстрацией владения словом и способности написать стихи на любую тему. Это было своеобразное соревнование в остроумии и мастерстве версификации.
Малоизвестный факт: среди друзей Пушкина существовал обычай сочинять коллективные эротические поэмы. Каждый писал по строфе, стараясь превзойти предыдущего автора в остроумии и дерзости. Сохранились свидетельства о таких литературных забавах с участием Дельвига, Кюхельбекера и самого Пушкина.
"Гаврилиада" и цензура небесная
Самое известное "неприличное" произведение Пушкина — поэма "Гаврилиада" (1821). Это пародия на библейский сюжет Благовещения, написанная с изрядной долей вольнодумства и эротики. За эту поэму Пушкин чуть не попал под суд в 1828 году.
История с "Гаврилиадой" показательна. Когда поэму обнаружили у одного из арестованных декабристов, началось следствие. Пушкин сначала отрицал своё авторство, потом написал покаянное письмо Николаю I. Император, прочитав письмо, якобы сказал: "Дело о Гаврилиаде прекратить, но взять с Пушкина подписку, чтобы впредь ничего богопротивного не писал".
Ирония в том, что "Гаврилиада" — не просто эротическое произведение, а острая политическая сатира. Пушкин высмеивал не только церковные догмы, но и самодержавие, прикрывающееся божественным происхождением власти. Современные исследователи видят в поэме предвестие вольнолюбивой лирики поэта.
Тень Баркова и литературное наследие
Влияние Баркова на русскую литературу было огромным, хоть об этом и не принято было говорить. Пушкин не только читал Баркова, но и написал о нем:
*"Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат по музе, по судьбам?
Твой путь, как мой, усеян был цветами,
Твой Феб, как мой, не вечно волочился..."*
Удивительный факт: рукописи Баркова хранились в Публичной библиотеке Санкт-Петербурга в особом "секретном" отделе, куда допускались только по специальному разрешению. При этом списки его стихов знала наизусть половина образованного Петербурга.
Пушкин использовал "барковскую" традицию не только для развлечения. В его эротических стихах часто скрыта политическая сатира, критика общественных нравов. Например, в эпиграмме на Аракчеева непристойные образы служат для уничижения всесильного временщика — прием, немыслимый в "приличной" поэзии.
Двойная мораль эпохи
Парадокс пушкинского времени: те же люди, которые возмущались "безнравственностью" французских романов, с удовольствием переписывали и заучивали наизусть скабрезные стихи. Эта двойная мораль была характерна для всего XIX века.
Княгиня Волконская, известная своим строгим нравом, имела в личной библиотеке полное собрание сочинений маркиза де Сада. Граф Уваров, министр народного просвещения, автор формулы "православие, самодержавие, народность", коллекционировал античную эротическую живопись.
Пушкин лишь честнее других выражал то, что думали и чувствовали его современники. Его "неприличные" стихи — это документ эпохи, свидетельство о реальной, а не парадной жизни русского дворянства.
Заключение: зачем это современному читателю?
Эротическая поэзия Пушкина долгое время была под запретом. В советское время её существование замалчивалось, а если и упоминалось, то как "ошибки молодости" гения. Только в 1990-х годах эти произведения были опубликованы в академических изданиях.
Сегодня, когда мы можем читать Пушкина без цензурных купюр, становится понятно: "неприличные" стихи — это не отклонение от нормы, а часть литературного процесса XIX века. Они помогают увидеть Пушкина живым человеком, а не бронзовым памятником.
Более того, эти произведения показывают удивительное владение словом — написать изящные стихи на скабрезную тему гораздо сложнее, чем воспеть красоту природы. Пушкин и здесь остается виртуозом, играющим словами и смыслами.
Французский славист Андре Мазон как-то заметил: "Чтобы понять культуру народа, нужно знать не только то, что он читает официально, но и то, что прячет под подушкой". Эротические стихи Пушкина — это то, что русская культура прятала под подушкой двести лет. И теперь, когда тайное стало явным, мы можем лучше понять и эпоху, и самого поэта.
В конце концов, как писал сам Александр Сергеевич: "Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать". А жизнь включает в себя все стороны человеческого бытия — от возвышенного до телесного. И гений Пушкина в том, что он умел воспеть и то, и другое с одинаковым мастерством.