– Деньги за ремонт верни мне, я передумала жить с тобой, – сказала сестра.
Я так и замерла с бутербродом в руке. Вот тебе на! Только собралась позавтракать спокойно в свой законный выходной.
– Чего? – я даже не сразу поняла, что говорит Катька. Как с луны свалилась, ей-богу.
Сестра стояла у холодильника, подпирая его плечом. Губы поджаты, глаза смотрят куда-то мимо. В новом платье, кстати, которое мы вместе на распродаже углядели. Ей идет синий.
– Не прикидывайся, Танька, – Катя теребила цепочку на шее. – Я к тебе не перееду. Планы поменялись. Верни деньги, что я на ремонт давала.
Бутерброд упал обратно на тарелку, аппетит пропал напрочь. Три месяца. Три месяца мы убивались с этим ремонтом! Я даже Николаича с пятого этажа просила помочь с проводкой - он электриком раньше работал. А сейчас, значит, все псу под хвост?
– Может, объяснишь, с чего вдруг такие перемены? – я старалась говорить спокойно, хотя внутри все клокотало. – Еще позавчера мы с тобой занавески вешали, и ты мне битый час рассказывала, как наконец-то заживешь по-человечески, без своего Женьки.
Катерина дернула плечом и открыла холодильник. Достала минералку, налила себе стакан. Пила медленно, будто специально время тянула.
– Мы с Женей решили снова сойтись, – наконец выдала она. – Поговорили вчера. По-взрослому.
– По-взрослому? – я чуть чаем не подавилась. – Это как? Ты ему опять поверила, что больше гулять не будет? Что на ипподром деньги не просадит? Что на день рождения подарок тебе купит, а не своей мамаше?
– Не начинай, а, – Катька поморщилась. – У нас сложные отношения. Ты не поймешь.
– Конечно не пойму! – я отодвинула чашку от греха подальше. – Шесть лет! Шесть лет он тебе мозги пудрит! То съедемся, то разъедемся. То женимся, то не время. А ты как дурочка на те же грабли. И после каждой его выходки ко мне с чемоданами. А потом, когда ему бабки нужны или борщ домашний захотелось – обратно.
– Я не за нотациями пришла, – Катя резко поставила стакан на стол. – Мне нужны мои деньги. Шестьдесят тысяч. Мы с Женей путевки берем на море. Горящие.
– На море? – я аж рот открыла от такой наглости. – После того, как он пропил твои отпускные в прошлом году? Ты еще до Нового года кредит за тот отпуск, который не случился, выплачивала!
– Женя сказал, что осознал ошибки. Говорит, хватит откладывать жизнь на потом.
– Ну-ну, – я скрестила руки на груди. – А деньги на этот "не откладывать на потом" у него откуда? Опять у матери занял?
– Это не твое дело, – отрезала Катя. – Лучше скажи, когда деньги вернешь.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мой психолог говорит, что это помогает не наговорить лишнего. Хотя какое тут лишнее – тут всю правду-матку выложить хочется.
– Кать, у меня нет таких денег сейчас, – наконец выдавила я. – Ты же знаешь, все ушло на ремонт. И твои шестьдесят, и мои сто десять. И еще кредит на новую мебель добавила.
– При чем тут мебель? – сестра вскинула брови. – Я же только комнату просила отремонтировать.
– Издеваешься? – я уже не сдерживалась. – А на чем ты собиралась спать? На полу? Ты сама со мной каталоги листала! Сама кровать эту выбрала с подъемным механизмом, хотя я говорила – давай попроще возьмем!
– Ну, мебель можешь себе оставить, – Катя пожала плечами, будто делала мне одолжение. – А мне мои деньги верни.
– Господи! – я схватилась за голову. – Кать, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я что, печатный станок? У меня что, на книжке шестьдесят тысяч просто так лежат?
– Можешь кредит взять, – предложила она, будто речь шла о занять пятихатку до зарплаты.
– Еще один кредит? – я нервно рассмеялась. – На мою учительскую зарплату? Мне еще за мебель три года выплачивать!
– Не мои проблемы, – отрезала Катя. – Деньги я тебе отдавала? Отдавала. Верни и разойдемся.
Я смотрела на сестру и не узнавала ее. Куда делась моя Катька, которая могла рыдать над сентиментальным фильмом? Которая притаскивала домой бездомных котят? Которая обнимала меня, когда я развелась с мужем, и говорила, что все будет хорошо?
– Хорошо, – я постаралась говорить спокойно. – Я поищу, где взять деньги. Но сразу не обещаю.
– У тебя неделя, – сестра взглянула на часы. – Путевки только до следующей пятницы держат.
– Неделя? – я опешила. – Ты с дуба рухнула? Где я за неделю шестьдесят тысяч найду?
– Не знаю, – Катя направилась к выходу. – Но это не мои проблемы. Пока, созвонимся.
Дверь за ней закрылась, а я так и осталась сидеть на кухне, глядя на недоеденный бутерброд. Слезы навернулись сами собой. И что теперь делать?
Вечером я не выдержала и позвонила Иркиной матери – тете Валентине. Наши семьи дружили еще до нашего рождения, в одном подъезде жили, пока родители не разъехались. Тетя Валя для меня как вторая мама была, всегда могла совет дать. Ей я и рассказала о Катькином финте.
– Вот ведь как, – вздохнула тетя Валя. – А я, Танюша, сразу почуяла неладное. Видела их с Евгением на днях в "Пятерочке". Он ей цветы купил, прямо там, на кассе. А она сияет, как начищенный самовар. Думаю, ну-ка, что это он расщедрился? А оно вон как обернулось.
– И не говорите, теть Валь, – я шмыгнула носом. – Я же все силы в эту комнату вложила. Хотела, чтоб у Катьки свой уголок был, спокойный. А она теперь деньги требует, и срок – неделя. Где ж я их возьму?
– Погоди-ка, – тетя Валя задумчиво протянула. – А что за путевки они берут? Не знаешь?
– Да какая разница? На море куда-то. Горящие, говорит.
– Странное дело, – протянула тетя Валя. – У Женьки ж вроде как с работой проблемы были. Марья Степановна – это его мать – жаловалась недавно в поликлинике, что сын опять без денег сидит, что ей пришлось ему на квартплату занимать...
Тут мне вспомнилось, как Катька рассказывала, что Евгений устроился куда-то с хорошей зарплатой. Но деталей я не знала – если честно, слушать про него не хотелось.
– А знаете что, – вдруг сказала тетя Валя. – Загляну-ка я к Марье Степановне завтра. Давно собиралась рассаду помидорную занести. Разговорю ее, может, что и выясню.
На том и порешили.
На следующий день тетя Валя позвонила мне чуть ли не в шесть утра. Голос взволнованный:
– Танечка, ты только не волнуйся, но, кажется, твоя сестра в беду попала. Я вчера к Марье заходила, так такое узнала!
Оказывается, Женя опять в долгах как в шелках. Проигрался на тотализаторе, занял у каких-то мутных личностей. А теперь ему срочно отдавать нужно, иначе проблемы будут. Большие. Вот он и окрутил снова Катерину.
– А путевки на море – это, получается, вранье? – догадалась я.
– Конечно, милая! Какое море? Ему бы шкуру свою спасти. Он, наверное, на твою сестру как на ходячий кошелек смотрит. Знает, что она деньги на ремонт отложила.
– Так она их мне уже отдала...
– Вот именно! И теперь назад требует. Думаю, он ей и наплел что-нибудь про тебя. Мол, сестра деньги тянет, на тебе наживается.
В голове не укладывалось. Но надо было срочно Катьку спасать от этого проходимца.
– Теть Валь, а как доказать ей, что ее обманывают? Она же не поверит, если я просто расскажу про долги...
– А мы устроим очную ставку, – решительно заявила тетя Валя. – Я попрошу Марью Степановну поговорить с Катей. Мать сына не выгораживает, представляешь? Сама мне сказала – довела Женьку эта игромания до ручки, а страдают все вокруг. Хватит.
План созрел быстро. Тетя Валя пригласила Катерину к себе якобы на пироги. Меня тоже позвала. И Марью Степановну.
– Только не говори сестре, что я буду, – предупредила Марья по телефону. – А то не придет. Женька ей, небось, наговорил про меня с три короба.
В воскресенье мы собрались у тети Вали. Я пришла первой, помогла накрыть на стол. Потом явилась Марья Степановна – маленькая, сухонькая женщина с уставшим лицом.
– Спасибо, что пришли, – я пожала ей руку. – Для меня это очень важно.
– Да что уж там, – вздохнула Марья. – Мне самой тошно смотреть, как сын девчонку обманывает. Не так я его воспитывала.
Катя пришла ровно в три, как договаривались. Открыла дверь своим ключом (тетя Валя всем нам ключи давно вручила – заходите, мол, когда хотите) и застыла в прихожей.
– Ой, а вы что здесь делаете? – она удивленно посмотрела на меня, потом заметила Марью. – Здравствуйте, Марья Степановна...
– Проходи, Катюша, – тетя Валя подхватила ее под локоть. – Нам поговорить надо. Серьезно поговорить.
– Я не понимаю, что происходит, – Катя нахмурилась. – Если это какой-то заговор против Жени...
– Никакого заговора, – твердо сказала Марья Степановна. – Просто правда. Присядь, девочка.
Катя неохотно опустилась на стул. Марья села напротив и взяла ее за руку.
– Катенька, мой сын обманывает тебя. Никаких путевок нет и не будет. Женя проигрался на скачках. Влез в долги, серьезные долги. К нему уже приходили какие-то бандюги, угрожали. Он к тебе вернулся не потому, что любит, а потому что деньги нужны.
Катя выдернула руку.
– Неправда! Женя бросил играть! Он мне обещал! И путевки настоящие, он мне фото с сайта показывал!
– Доченька, – Марья Степановна покачала головой. – Он вчера вечером ко мне приходил. Пьяный. Признался, что опять проигрался. Что нашел лоха – прости, так и сказал – который ему денег даст. И что лох этот – ты.
Катя побледнела.
– Я не верю. Вы все сговорились! – она вскочила. – Татьяна тебя подговорила, да? Чтобы денег мне не возвращать?
– Дура ты, Катька, – вдруг сказала тетя Валя. – Прости, но дура. Сама посуди – ну с чего твоей сестре врать? Она же для тебя эту комнату делала! Угробила все свои сбережения, в кредит влезла. А теперь еще виновата, что ты опять на Женькин крючок попалась?
– А вы... вы все против нашего счастья! – в глазах Кати стояли слезы. – Завидуете просто!
– Завидуем? – Марья Степановна горько усмехнулась. – Чему, Катенька? Тому, что мой сын игроман и врун? Что он использует хорошую девушку, чтобы свои проблемы решить?
– Докажите! – Катя всхлипнула. – Докажите, что он врет про путевки!
Тетя Валя вышла в другую комнату и вернулась с телефоном.
– Вот, смотри, – она нажала кнопку вызова, включила громкую связь. – Я звонила в эту турфирму, которую ты назвала. Спросила про горящие путевки в Турцию.
– Турагентство "Колибри", добрый день, – раздался женский голос из динамика.
– Здравствуйте, – сказала тетя Валя. – Вы вчера нашему родственнику говорили про горящие путевки в Турцию. На двоих. Бронь до пятницы.
– Простите, но у нас сейчас нет горящих туров в Турцию, – ответил голос. – Сезон в самом разгаре, все раскупили еще месяц назад. Если только на сентябрь...
– А под каким именем могли бы быть забронированы путевки? Евгений Соколов, – настаивала тетя Валя.
– Минутку, проверю... Нет, у нас нет брони на это имя. Вообще никакой нет. Вас интересует что-то конкретное?
Тетя Валя поблагодарила и отключилась.
Катя стояла, обхватив себя руками за плечи.
– Не может быть, – прошептала она. – Он же мне фотографии отеля показывал...
– В интернете полно фотографий, – я подошла к сестре. – Кать, прости, но тебя обманули. И он просто хочет забрать твои деньги.
Катя медленно опустилась на стул. По ее щекам текли слезы.
– Я думала, он изменился. Думала, теперь все будет по-другому.
Марья Степановна пересела ближе к ней и обняла за плечи.
– Катюша, я мать. Мне больно это говорить. Но мой сын болен. Ему не любовь нужна, а лечение. От игровой зависимости. Я пыталась его уговорить, но он не слушает. Не дай ему испортить и твою жизнь тоже.
– Ах ты ж... – Катя вдруг вскочила, вытирая слезы. – Так вот зачем ему мои деньги! А я-то, дура, поверила! И в путевки, и в новую жизнь!
Она схватила телефон и начала яростно набирать номер.
– Женя? Это я. Ты где сейчас? – она говорила спокойно, но руки дрожали. – Встретиться надо. Деньги у меня есть... Да, все шестьдесят... Нет, сестра отдала, не важно... Давай через час у фонтана в парке?
Катя отключилась и повернулась к нам:
– Ну что, поедем на встречу?
– Зачем? – не поняла я.
– Хочу ему в глаза посмотреть, когда спрошу про долги и про игромана. Хочу, чтобы он знал – меня больше не проведешь.
Мы отправились в парк вчетвером. Спрятались за кустами – смешно, конечно, как в детективе каком-то. Катя ждала у фонтана.
Евгений появился ровно через час – высокий, плечистый, в модной рубашке. Улыбался во весь рот. Ни дать ни взять – жених перед свадьбой.
– Катюнь, ты моя умница! – он попытался ее обнять. – Я уже все уладил, завтра пойдем путевки оформлять!
– А может, лучше долги отдать? – тихо спросила Катя.
Евгений замер.
– Какие долги?
– С тотализатора. Тебе же угрожают, да? – Катя смотрела ему прямо в глаза. – Мама твоя все рассказала.
– Мама? – он нервно рассмеялся. – Да она вечно что-то придумывает! Нет у меня никаких долгов!
– Женя, – раздался голос сзади. Марья Степановна вышла из-за кустов. – Не ври хоть сейчас. Не позорься.
– Мама? – он отступил на шаг. – Ты что здесь делаешь? Что за цирк?
– Цирк – это то, что ты устроил, – я тоже вышла из укрытия. – Опять обманул мою сестру. Опять заморочил ей голову.
Евгений огляделся по сторонам, будто искал пути к отступлению.
– Да вы все сумасшедшие! – он повысил голос. – Я путевки забронировал! Мы едем отдыхать!
– В какое агентство? – спросила Катя. – В "Колибри"? Так вот, я звонила туда. Никаких горящих путевок у них нет. И брони на твое имя – тоже.
– Я... в другое обращался, – растерялся Евгений. – В "Пальмиру"!
– Нет такого в нашем городе, – отрезала тетя Валя, присоединяясь к нам. – Хватит врать, Евгений. Игроман несчастный.
– Да пошли вы все! – он сорвался на крик. – Катька, давай деньги! Ты обещала!
– Ничего я тебе не дам, – твердо сказала Катя. – Ни копейки. И видеть тебя больше не хочу. Все кончено.
Евгений выругался так, что даже голуби у фонтана разлетелись.
– Ты пожалеешь! – бросил он и быстро зашагал прочь.
Мы стояли молча, глядя ему вслед. Потом Катя повернулась ко мне и крепко обняла:
– Прости меня, сестренка. Я такая дура... Как я могла в тебе сомневаться?
– Ничего, – я гладила ее по спине. – Главное, что ты теперь знаешь правду.
– Комната моя еще свободна? – шмыгнула носом Катя.
– Конечно, – я улыбнулась. – Тебя ждет. С новыми обоями и кроватью с подъемным механизмом.
– Можно, я сегодня перееду? – Катя вытерла слезы. – Не хочу больше оставаться в той квартире. Там все его вещи, его запах...
– Конечно, можно, – я обняла сестру еще крепче. – Я и чай с твоими любимыми пряниками приготовлю.
Вечером мы с Катей сидели на новой кровати в ее комнате. Пили чай с пряниками. За окном моросил дождь, но в комнате было тепло и уютно.
– Знаешь, – сказала Катя, подтягивая к себе плюшевого медведя, которого я поставила на кровать для уюта. – Наверное, все к лучшему. Если бы не эта история с деньгами и ремонтом, я бы еще долго тянула эту ненужную историю. А может, и отдала бы ему все сбережения.
– Точно к лучшему, – кивнула я. – Хотя мне жаль Марью Степановну. Ей-то каково с таким сыном?
– Она сказала, что попробует еще раз уговорить его лечиться, – Катя вздохнула. – Хотя вряд ли получится.
Мы помолчали, слушая, как дождь стучит по карнизу.
– Тань, – вдруг сказала Катя. – Спасибо тебе. За все. За то, что не бросила меня, хотя я вела себя как последняя дрянь. За то, что спасла от ошибки.
– Я же твоя сестра, – я пожала плечами. – Для чего еще нужны сестры, если не для того, чтобы вытаскивать друг друга из неприятностей?
Катя улыбнулась сквозь слезы и обняла меня.
– Обещаю, больше никаких проходимцев в моей жизни. И никаких претензий на деньги. И вообще – буду самой лучшей соседкой на свете!
– Даже будешь мыть за собой посуду? – подколола я.
– Даже посуду, – торжественно пообещала Катя. – И полы мыть по графику!
Мы рассмеялись. А за окном дождь постепенно стихал, словно смывая все плохое, что случилось, и открывая дорогу новому дню и новой жизни. Без обмана, без предательства. Только сестринская любовь и поддержка. А это – самое главное.