Глава 28.
Алекс стоял в центре Зала Арбитров, неподвижный, как изваяние. Тишина, длившаяся несколько секунд после его возвращения, была громче любого взрыва. Затем воздух взорвался хаотичным гулом. Мерцающие фигуры на возвышении говорили все разом, их голоса сливались в гневный ропот.
— Это не победа! Это сговор! — прошипел один, его маска исказилась от ярости.
— Он позволил ей одурачить себя! Сновидица обвела его вокруг пальца!
— Испытание провалено! Мы не можем доверять тому, кто поддался на манипуляции кошмарами!
Голос темного эльфа прозвучал резко и окончательно: «Совет отказывает в праве на самостоятельную деятельность и создание отряда. Ты останешься под надзором и будешь переведен в разряд потенциальных угроз для детального изучения».
В этот момент глаза Алекса вспыхнули. Не метафорически — они буквально загорелись пронзительным зеленым пламенем, в котором клокотали ярость и разочарование. Энергетический ветер взметнул его волосы и заставил полы его мантии биться в невидимом вихре.
По молчаливому приказу из теней зала ринулись стражи из легиона «Клинок Абсолюта» — дюжина бронированных фигур, их оружие пылало смертоносными чарами. Они прыгнули на него с четырех сторон, но... застыли в воздухе. Прямо в прыжке. Их тела сковала невидимая сила, будто они попали в каплю прозрачного, невероятно вязкого янтаря.
И тогда Арбитры обрушили на него свою мощь. Снопы багровых молний, лезвия из сконцентрированной тени, копья чистого антимагического огня — все это устремилось к неподвижной фигуре в центре зала. И разбилось.
Ни одна атака не достигла цели. В сантиметрах от Алекса они встречали невидимый, абсолютный барьер. Молнии растекались по пустоте веером искр, клинки и копья ломались, как стекло о сталь, не оставляя на щите ни вмятины. Он даже не пошевелился, чтобы парировать их. Он просто не позволил им существовать в своем пространстве.
Зеленый огонь в его глазах сменился ослепительным, невыносимо ярким белым сиянием. Он обвел этим пламенным взглядом собравшихся, и даже самые гневные из Арбитров невольно отступили.
И тогда он произнес. Его голос больше не был просто звуком. Он был вибрацией самой реальности, законом, объявшим волеизъявление.
«Тогда я стану независимым существом в этом мире.»
Это не была просьба. Не была угрозой. Это был факт. Приговор. Констатация нового мирового порядка. Сила, исходившая от него в этот миг, была не силой разрушения, а силой суверенитета. Он больше не просил у них места за их столом. Он объявил, что отныне стол — его.
Надрывной гул ярости, свист заклинаний и напряжение бессильной злобы висели в зале, как удушливый смрад. Фигуры Стражей застыли в воздухе, а щит Алекса парировал атаки Арбитров с безмятежным, почти оскорбительным спокойствием. Казалось, еще мгновение — и чаша терпения переполнится, обрушив настоящую бурю.
Но тут заговорил Камнезор.
— Довольно.
Его голос не гремел. Он был тихим, как скольжение континентальных плит, но от него задрожали стены Центрального Штаба. Хрустальные светильники закачались, а с потолка посыпалась мелкая пыль. Застывшие в прыжке стражи рухнули на пол, словно марионетки с обрезанными нитями, их боевой пыл мгновенно погас. В зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина, в которой звучало лишь эхо этого одного слова.
Древний дух стихий медленно поднялся со своего места. Его ледяные голубые глаза, похожие на бездонные озера, были спокойны и непоколебимы.
— Я беру всю ответственность на себя за дальнейшую деятельность новичка, — произнес он, и каждое слово обладало весом векового гранита. — Отныне я лично буду присматривать за ним. И я позволяю ему вести свою самостоятельную деятельность в нашем измерении.
Он обвел взглядом остальных Арбитров, и в его взгляде не было вызова — была лишь непререкаемая констатация воли. Спорить с Камнезором было все равно что спорить с землетрясением.
Наступила тяжелая пауза. Темный эльф, чье лицо искажала маска ярости, резко, почти дергано, кивнул. Другие Арбитры, не произнося ни слова, один за другим стали растворяться в воздухе, их мерцающие фигуры таяли, как дым на ветру. Их молчание было красноречивее любого протеста — это было горькое, вынужденное признание власти и авторитета древнего духа.
Вскоре в огромном, опустевшем зале остались лишь трое: исполинская фигура Камнезора, Алекс, в глазах которого понемногу угасало белое пламя, и Лиана, все это время наблюдавшая за происходящим с каменным лицом, затаив дыхание.
Камнезор повернулся к Алексу.
— Ты получил то, чего хотел, архитектор. Теперь докажи, что мое доверие не было неуместным. Твоя независимость начинается сейчас. Не заставляй меня пожалеть о своем решении.
Алекс медленно кивнул, его щит окончательно растворился. Битва была выиграна. Но война за его место в этом мире только начиналась.
Они вышли из давящей атмосферы Зала на «улицу» Центрального Штаба — плато, парящее в вихревой радуге энергетических потоков. Над ними простиралось вечное лиловое небо Изнанки, пронзенное пульсирующими узлами силы.
Камнезор остановился, и его гранитная фигура казалась частью самого пейзажа. Он повернул к Алексу свое испещренное трещинами, как старый утес, лицо.
— Смотри, архитектор, — его голос по-прежнему был подобен глухому гулу земли.
— Эта реальность теперь будет пристально наблюдать за тобой. Ты громко заявил о себе. Ты показал силу, и сила эта — магнит. Кто-то захочет ею завладеть, кто-то — уничтожить, чтобы не мешала. Ты стал игроком на великой доске, хочешь ты того или нет.
Алекс встретил его взгляд без страха, с тем же холодным интересом ученого.
— Я не против обучиться вашим знаниям, — ответил он. — Вселенная «Нефритового Шпиля» была одной главой. Эта — следующая. Я лишь хочу иметь возможность изучить её без лишних ограничений.
— Хорошо, — согласился древний дух. — В таком случае, я распоряжусь, чтобы тебе выделили группу наиболее перспективных стражей для обучения и помощи.
— Прошу извинить меня, — вежливо, но твердо перебил Алекс. — Но я бы сам хотел отобрать людей. Когда буду готов. Я ищу не солдат, а единомышленников. Тех, чьи искры совпадают с моим пламенем.
Камнезор изучающе посмотрел на него, и в глубине его ледяных глаз мелькнула тень одобрения.
— Как пожелаешь. Но за твоей деятельностью должен быть присмотр. За тобой будет наблюдать и мне докладывать Лиана. Так понимаю, ты не из тех, кто любит писать подробные отчёты о своей работе.
На губах Алекса дрогнула легкая улыбка. Это было точное попадание.
— Это будет приемлемо, — кивнул он.
На этой ноте они разошлись. Камнезор растворился в камне под ногами, как уходящий вглубь скалы напев. Алекс остался стоять на плато, глядя на бескрайнюю, чужую и манящую Изнанку. Путь был открыт. Теперь всё зависело только от него.