Найти в Дзене

Цифровая тень тотального надзора

Цифровая тень тотального надзора ⠀ Мы подошли к самой интимной и тревожной грани цифровой трансформации — тотальной уязвимости человека перед лицом новых технологий контроля. Если социальные сети изменили наши связи, а цифровой разрыв — структуру неравенства, то слежка и утрата приватности бьют в самую сердцевину человеческого «Я», ставя под вопрос саму возможность автономии и самоопределения в сетевом обществе. ⠀ Чтобы понять природу современной власти, нам нужно вернуться на два столетия назад. Французский философ Мишель Фуко ввел в оборот метафору «Паноптикума» — тюремной башни, откуда надзиратель может видеть всех заключенных, не будучи видимым сам. Ключевой эффект этой архитектуры — не постоянное наблюдение, а его возможность. Заключенный, не зная, смотрят ли на него в данный момент, начинает вести себя «правильно» всегда, интериоризируя власть надзирателя и становясь собственным стражем. ⠀ Но наша цифровая реальность шагнула дальше. Философ Жиль Делез провозгласил наступление «об

Цифровая тень тотального надзора

Мы подошли к самой интимной и тревожной грани цифровой трансформации — тотальной уязвимости человека перед лицом новых технологий контроля. Если социальные сети изменили наши связи, а цифровой разрыв — структуру неравенства, то слежка и утрата приватности бьют в самую сердцевину человеческого «Я», ставя под вопрос саму возможность автономии и самоопределения в сетевом обществе.

Чтобы понять природу современной власти, нам нужно вернуться на два столетия назад. Французский философ Мишель Фуко ввел в оборот метафору «Паноптикума» — тюремной башни, откуда надзиратель может видеть всех заключенных, не будучи видимым сам. Ключевой эффект этой архитектуры — не постоянное наблюдение, а его возможность. Заключенный, не зная, смотрят ли на него в данный момент, начинает вести себя «правильно» всегда, интериоризируя власть надзирателя и становясь собственным стражем.

Но наша цифровая реальность шагнула дальше. Философ Жиль Делез провозгласил наступление «общества контроля», пришедшего на смену «дисциплинарным обществам», которые описывал Фуко.

Дисциплинарное общество работало в замкнутых пространствах — фабриках, тюрьмах, школах. Оно формировало дисциплинированные тела через прямое принуждение и надзор.

В обществе контроля власть стала жидкой, модульной и повсеместной. Она не заканчивается за воротами фабрики. Она следует за нами через кредитные карты, смартфоны, браузерные куки. Мы больше не «заключенные» в отдельных институтах; мы раздроблены на потоки, которые бесконечно модулируются и контролируются на протяжении всей жизни.

«Цифровой паноптикум» не имеет центральной башни. Его архитекторы — корпорации и правительства, а его стены — интерфейсы приложений, которые мы добровольно устанавливаем на свои устройства.