Навигация по каналу здесь, а также подборки
В девятом часу первой объявилась Василиса, но задать какой-либо вопрос мы не успели, как явился Иван, отряхивая с себя какие-то ветки и листья:
- Вот же, бесовка. Говорит, иди этой тропкой, а я и в думах весь, потопал не глядючи, - поднял голову, хмыкнул. - Обвела, замудрила.
- Да ладно с ней, - недовольно поморщилась Василиса. - Что наговорила-то она?
- Права ты была, толком ничего не ведает, токма трещит, что затеяли эти выдры чего-то. Одно и вызнал, что зачинщицей Никса является.
- Ну, блин! – в волнении сказала я. - Так и знала, что она.
- Это как же это? – удивилась Василиса.
- Ну… понимаешь, - замямлила я. - Короче, не нравилось мне, что она к Андрюшке неравнодушна, чтоб её…
Андрей ошарашенно уставился на меня и проговорил озадаченно:
- Катюш, ну ты даёшь… нашла к кому. На неё взглянешь, словно лёд в позвоночнике застывает.
Я поймала внимательный, словно ставший ещё более синим, взгляд Василисы. Лицо её будто просветлело:
- Андрей Елисеев, - довольно громко проговорила Василиса. Он медленно перевёл на неё удивлённый взгляд.
- Василис, да я здесь вроде, чего ты?
Она чуть улыбнулась и хитро прищурилась:
- А скажи-ка свет, царевич. Из родственников своих кого знаешь?
- Э-э… Василис… вот знаешь, к чему привыкнуть до сих пор не могу, так это к вашим, - Андрей покрутил кистью в воздухе, - кругалям. Причём тут моя родня? Из них только, вон – брат с сестрой. Отец, сама знаешь, в прошлом году умер, а мать… Галина, короче… мне по фиг где она и что с ней.
- Так я не об них. Из дальних знаешь ли кого. Двоюродные, дядья, тётки? - она наклонила голову к плечу. – Особливо с отцовой-то стороны.
Андрей замотав головой, плюхнулся на стул и в упор взглянул на Василису:
- Зачем? – упрямо спросил он.
- Мысль у меня одна есть, проверить надобно, - ответила и сощурила глаза.
- Да что же это такое! Василиса! – чуть не завопила я. - Ну скажи ты просто – что, к чему… и вправду очередные круги нарезаете.
- Тише, Катюша. Не могу пока открыться я, - приподняв бровь, медленно и успокаивающе проговорила она.
- Хм… ну, да, – буркнул Андрей, задумавшись и глядя в стену, заговорил. - Родня, говоришь… Был у отца двоюродный брат, соответственно тоже Елисеев. А! Нет… Еремеев. Имечко… как же звали-то его… Алексей, кажется. У него сын, получается мой, какой-то там племянник что ли?..
- Вот так-то оно лучше. Позволь мне, Андрюшенька, - Василиса подошла и приложила к его лбу ладонь. Нахмурилась и отняв руку, проговорила. - Вот как складывается… интересно.
- Не томи, - посуровел голос Андрея.
- Ветвь ваша сильная, а в основе, рода начало – Елисеевы, да Еремеевы. Отпрысков по свету множество, но вот ты, да твой племянник, как звать его?
- Да не помню я, - мотнул головой Андрей.
- Вызнаем, - кивнула головой Василиса и продолжила. - Вы с ним, Андрюшенька, несёте именно тот свет, который чует Никса. Помнишь ли историю-то, с гибелью её? Вот именно от него, суженого её вы и ведёте линию. Взяли всё возможное от него. А человек был ох, какой силы, да знания.
- И чего? – ошалело заговорила я. - Василис, ты хочешь сказать, что теперь эта селёдка не отстанет?
- Ха! – вступил Иван, нерадостно. - Она почитай какой уж век рыщет в этих поисках-то. Отстанет, как же! Тебя, Андрюха, она не смогла завлечь, тому Катерина причиной, ну и понятно, связь, любовь ваша. Но обозлило её то, что мог бы ты ей-то принадлежать, всего чутка не хватило. Причём, дважды, - хмыкнул он.
- Дважды? – удивился Андрей. - Что-то не припоминаю второго раза. Про первый она мне, конечно, хорошо напомнила, но…
Иван аж цыкнул от собственного нетерпения и непонятливости Андрея:
- Так, а встреча ваша с Катериной? Майская? Помнишь, как чувствовал-то себя?
- Э-э… - он взглянул на меня. - Не очень. Но я ж не собирался на себя руки… то есть, в смысле… ну, короче, вы меня поняли.
- Андрюшенька, - глаза Василисы были печальны, она чуть запнулась, но продолжила, - скажу, по-современному, чтоб понятнее тебе стало, то была точка невозврата. Жизнь твоя застыла в зыбком равновесии, не произойди того разговора меж вами, хворь тебя съедаемая, оказалась бы сильнее.
Он внимательно слушал, не отрывая глаз от Василисы. Когда замолчала, кивнул утвердительно и неожиданно улыбнувшись, привлёк меня к себе, произнёс:
- Так то, что Катюшка лучшее лекарство я и так знаю, - поцеловал, что у меня аж мурашки забегали.
