О рыбалке не редко говорят, как о болезни, чудные и странные дескать люди рыболовы, способные проснуться и уехать в два часа ночи, зимой, в минус двадцать к какой-то щуке (а женщины не редко допускают взаимозамену букв «щ» на «с», как и «с» на «м», по отношению уже к другому хищнику) или перекопать половину поля в поисках червей. Какое количество анекдотов придумано, сказано и пересказано именно о нас, о рыболовах, а сами истории…: волнительные, смешные, мотивирующие, необыкновенные и просто те, вспоминая которые, становится тепло и солнечно на душе даже в самый серый и дождливый день. И берутся они не просто так, кто бы что ни говорил, а рыболовы самые честные и искренние люди на планеты с неиссякаемой жаждой приключений, способные радоваться мелочам и ценить жизнь, не просто так появилась поговорка: «Время, проведенное на рыбалке, в счет жизни не идет». Вот как раз о времени на рыбалке мне и хотелось рассказать читателям, как старым друзьям, дальним родственникам, усевшись на табуреточках, угнездившись в глубокие кресла, попивая чаю из блюдца или причмокивая коньяком из бокала, с Вашего позволения, начну.
Это рыбаки -балаболы, мы, охотники, не свистим!
Эпизод 1. О философах-рыбаках и мудрецах всезнающих.
Всем мы были зелеными и неопытными, и во времена информационного голода старались прибиться к мастеру, жадно подглядывая за ним и впитывая каждый жест, каждый взгляд, каждое слово. Кому-то везло, у других путь становился тернистым, а третьим приходилось осваивать все самим. А если вспомнить, что тяга к знаниям и учению существует в нас на генетическом уровне, отчего волей своей или чужой, но даже опытные рыболовы порой сами приходят за советами, но вот какими…
Август, Средняя Волга.
- Эй, парень, убирай свой хворост. – Дядь Витя кивнул в сторону моих фидеров. – У нас на Волге тут никто так не ловит, только дилетанты всякие, а за трофеем нужно плыть, да и места знать, где вставать. – И он махнул рукой в сторону реки, не переставая накачивать лодку.
- Прям уж никто? – Я улыбнулся, но уверенный тон собеседника и фотографии с лещами под пять-шесть килограмм заставили меня подчиниться.
- Так, бери лучше кашу и тащи бортовые удочки из багажника, ловить на кольцо будем. – От кастрюли, что стояла в багажнике «трешки», даже сюда тянуло тмином и чесноком.
«Баркас» отчалил, д. Витя довольно шустро орудовал веслами, меня же усадили на корму, где я пытался сложить колени так, чтобы не сталкиваться ими с напарником. Само судно, на которым мы вышли на открытую воду, было никем иным, как известным и неповторимым чудом резинового кораблестроения «Нырок 2».
- А нам далеко до точки? – Черный блеск глубины под нами притягивал взгляд и начинал переворачивать сознание.
- Вон туды, где красавец плывет. На фарватер. – Там, размером со спичечный коробок, уверенно шел против течения четырехпалубный круизный теплоход.
В лодке было тесно, и чем дальше мы отдалялись от берега, тем все более ущербным казался мне наш корабль, отчего я уже был не просто «не против», а сильно «за» за спасательный жилет, который пусть и был неудобен, но был на мне.
- Там остров будет, ты глянь левее или правее забирать? – д. Витя смотрел на меня, после вечерних посиделок его продуло, отчего уже утром головой крутить он не мог, и в мои обязанности входило докладывать ему о всех судах, как маломерных, так и не очень, поперек движения которых мы шли.
- Левее. – Мой ответ совпал с плевком холодной воды мне на поясницу, под спасательный жилет.
Увлекшись дорогой и самобытными пейзажами, я упустил момент, когда баллон лодки подо мной частично просел, и волна стала то и дело захлестывать судно.
- Караул! Тонем! – Я попытался пересесть, но только лишь уперся в напарника, который даже ухом не повел.
- Проверь клапана, насос у тебя под ногами. – Но видя мою растерянность, все же раздраженно бросил.
Теперь у меня была возможность придирчиво рассмотреть лодку, на которой меня с армейским другой благополучно отправил родной отец. Баркас, судя по внешнему виду, а именно количеству заплаток, был уже не в одной передряге, и что-то мне подсказывало, что спускали не клапана, хотя и такое было более чем возможно, а именно заплатки. Я лихорадочно принялся проверять их пальцами, пока не обнаружил спускавшую.
- Что делать будем, к берегу?
- Заткни ее пальцем, а мы плывем дальше, до острова ближе чем до берега. – Он пыхнул в меня облаком дыма из папиросы, которая была зажата зубами. – Лучше глянь, никого нет по курсу?
- Потонем ведь!
- У тебя все равно спасательный жилет есть, чего трусишь?! Еще и не так ходили…
- А у тебя есть?
- Кто? Жилет? Неа… Он у меня, первышки-воробушки, один был, я тебе и отдал. – А потом, выдув вверх облако дыма, как пароход, продолжил. – Накой он мне? Кому суждено сгореть, в воде не потонет!
Лодка мягко причалила к берегу, и я дрожащими ногами вступил на остров. Можно дальше продолжить историю: как мы не обнаружили ремкомплекта, как искали из чего сделать заплатку и сам клей, как пришпандорили вместо первой «моментом» подошву от кроссовка «Абибиас», как мы двинулись в обратный путь, и как я надрался подобно заправскому пирату, когда дрожащими ногами добрел до своей палатки.
Фото с места событий...
Кажется, М. Горький писал:
Безумству храбрых поем мы песню,
Безумство храбрых – вот мудрость жизни!
Тут есть один веский аргумент, что рыболов не сокол (чаще другая красноголовая птица, но это сугубо ситуативно), а жизнь – не стихотворение, которое можно подправить или переписать. Не стоит полагаться возвышенное, когда на кону вместе с рыбой может стоять и жизнь.
Знаете, я слышал многое разных историй от туристов, охотников, конечно же, от рыболовов, и, признаться, большинство из них носит не только сказочный, а порой и мистический характер, уверовав в которые достаточно сложно. Мне довелось стать свидетелем ситуации, которая уже в окружении превратилась из байки, в анекдот, ей я и хотел бы поделиться.
Мы стояли лагерем на Волге, компания подобралась туристическая, но никак не рыбацкая, потому все мои потуги обеспечить нас свежей рыбой терпели фиаско, нет, рыба, конечно, была, но не в том количестве и не такого качества. Дядя Олег, именуемый в нашей компанией Туристом, взял эту обязанность на себя, и оперативно договорился с местными браконьерами, которые уже утром выгрузили ему мешок с рыбой, в основном лещей и судаков. И вот, когда он, , сидя на берегу, занимался уловом, начинается история.
Берега Волги в этом месте степные, в основном кустарник, а близлежащие посадки виднелись тонкой линией на уровне горизонта, опять же, в далеке, да и ещё за полосой шиповника, которого было море. Как Вы все догадались, с дровами тут была огромная проблема, а лагеря с туристами выстроились на каждые 30-50 метров.
День уже клонился к вечеру, когда из кустов напротив нашего лагеря, появилось бревно, словно ствол танка из засады, а потом, неся последнее на плече, и сам "танк": здоровенная детина, как из сказки про работника Балду. Заросли шиповника его абсолютно не смущали, но вот количество рыбы заставило остановиться и скинуть ношу. Бревно, для понимания, в диаметре около 40 см и длинной пару метров длиной, глухо упало на землю.
-Дядя, а откуда столько рыбы? - перед этим вопросом его пауза сопровождалась задумчивым мычанием.
-Так из речки. - Турист, прищурясь, пыхнул сигаретой. - Раз есть вода, то и рыба в ней есть.
-Мммм. - стало понятно, что потребовалось время на осознание сказанного. - Как столько поймали? - Малый подошёл к ведру с рыбой и вытащил леща, этак килограмма на 3, который в его руке показался просто упитанным подлещиком. - Хороша рыбеха.
-Как-как... Ладно, по секрету расскажу. - дядя Олег отложил нож, и полностью развернулся к собеседнику, ехидно ухмыляясь. - В общем смотри, снимаешь портки и заходишь в воду по пояс. Смазываешь его Починковской сметаной... Именно Починковской, другая не годится... Ну и в воду... Рыба приплывает, посасывает, а ты её дуршлагом... Понял?
Детина замычал и начал задумчиво чесать затылок. Тут и сам "Турист" догадался, что парень то блаженный, но что сказано, то сказано.
-Понятна. - И он, взвалив на плечо своё бревно, двинулся в соседний лагерь, откуда его настойчиво звали мужики.
Утро. Седовласый туман окутал берега, словно нянька, оберегающая сон ребёнка, он оберегал сон рыбаков. Я проснулся от настойчивых всплесков, то ли жерех, то ли судак кормился на береговой косе. Где-то из белого киселя слышался звук моторных лодок. И тут... Напротив соседнего лагеря, в воде по пояс стоял тот самый вчерашний гость... Удивление смешалось с безудержным смехом, который перерос в истерику от возможного продолжения...
-Вставай! - Я толкнул д. Олега. - Вставай, у твоего нового друга не клюёт.
-Какого друга? - Он лишь отмахнулся и повернулся на другой бок.
-Если Починковская сметана не сработает, и он ничего поймает, отгадай, к кому он придёт? - Я уже не мог сдерживать смех.
Д. Олег подпрыгнул и, как ужаленный, развернулся. Кряхтя он поднялся, почесался и закурил, присматриваясь к одинокой рослой фигуре на берегу.
-Эй, братец! - он махнул ему рукой. -Ты чего там делаешь? Сегодня клевать не будет, видишь какой туман, а ещё давление. И это... Как его... Если сова ночью кричит, то тоже клевать не будет, примета такая!
Однако, рыболовная мудрость, сдобренная опытом выпутывания из всяких передряг и открытием новых немыслимых способов ловли, подкрепляется еще и знанием рыбных мест, где клюют карпы, способные утащить поплавочника, а сомы топят лодки.
Дядя Толя встретил меня неодобрительным междометием, пожурив, что я не на рыбалке.
- Ты тут штаны просиживаешь, в карты играешь, лучше бы ехал линей ловить. Ладно, если бы еще девок щупал, а то… Тьфу… - Сосед, друг и товарищ по увлечению махнул рукой.
- Ну а куда ехать то?
- Как куда? – Он остановился на ступеньках крыльца и удивленно почесал за ухом. – Так это, езжай в Воскресенское… Ох, мы тогда Егорычем туда ездили, такая плотва клевала, прелесть просто. Там пруд по канаве идет, шириной, как до забора, метров десять, а глубина – два с лишнем.
- И клюет?
- Конечно, клюет. Там еще и линь был… Ох, глядишь, поплавок заходил, приподнимает-приподнимает, а потом повел…
- А далеко?
- Ну так, километров двадцать будет. Ну а чего? На велосипеде сиди да крути педали…
Как Вы догадались, утренние сумерки застали меня в дороге, когда, рассекая влажную прохладу, я изо всех сил давил на педали, стараясь успеть к рассвету. При этом меня не покидали мысли, когда лет пять так назад, д. Толя отправил меня на один рыбный карьер, который к моему приезду оказался давным-давно засыпан. Вот это стойкое чувство противоречия грузло меня всю дорогу, и как оказалось, не зря.
Свернув с дороги, я покатил по укатанной грунтовке, а потом и вовсе уперся в забор. Не разбираясь и не теряя времени, я подался на речку в паре километров, участок, который хорошо знал...
- Ну что, наловил? – Товарищ поймал по дороге на огород.
- Подлещики, плотва, правда… - Что я ловил на реке, а не в той самой волшебной канаве договорить не получилось, а может быть и не хотел, все-таки походка после длительного пребывания на велосипеде дала о себе знать.
- Завтра вместе поедем, как раз выходной буду!
Теперь мы уже ехали вместе, д. Толя неспешно пытался справиться с рулём «шестёрки», которая была на пару лет старше меня, не забывая при этом вспоминать уловы, которые им довелось добывать на этом пруду. Выехали мы поздно, солнце уже разогнало туман и разбудило природу, так что должны были попасть в аккурат к завтраку.
И вот знакомая мне грунтовка, на которую мы уверенно свернули, но водитель лихо закручивает, объезжая шлагбаум и выбираясь через чью-то клумбу на параллельный проезд.
- Тут всегда так было, а мы вот тут шмыг и всё.
Мы продолжили путь. С обоих сторон от проезда тянулась линия забора и виднелись домики.
- Мда, застроили они тут, всё же, суки, норовят в воду залезть!
Ещё метров двести, за домами показались берёзы.
- Вот под теми берёзами ловили, сейчас будет дорожка прям на берег, хотя раньше можно было и в начале пруда сесть, ну там, где у красного дома крыльцо…
Заворачиваем. Дорога упирается в раскрытые ворота, из которых мужчина выгоняет автомобиль, на заднем фоне виднеется домик и сад, ну и сама гладь водоёма, берег которой, хозяин жизни и участка с успехом приватизировал.
Немая сцена, д. Толя, обтирая пот со лба скомканной панамой смотрит на забор, дом и воду. Мужчина смотрит на нас, пришельцев, что посмели вторгнуться в его владения. Он же и решает прервать тишину.
- Я могу Вам помочь?
Д. Толя смотрит на него, тяжело вдыхая от негодования воздух, а потом, ещё раз протерев глаза...
- Ты зачем, судак (игра слов, которую нельзя выкинуть из песни), на дороге дом построил, аааа?!
Солнце уже припекает, утро осталось где-то за спиной, в дороге, спорах и разочарованиях, мы, снова через ту самую несчастную клумбу выехали на дорогу.
- Вот люди странные… Дорога – значит дорога, а он как бобер шалаш свой примастырил, еще и все огородил. – д. Толя посмотрел на меня сквозь хитрый прищур. – Помнишь, рассказывал тебе о Елочках, там еще блиндаж оставался после Войны и была старая каменоломня. Мы сейчас туда поедем. Ох, ну и большие же там омута, когда солнце, видно, как голавли по килу-два стоят в толще, вода такая желтоватая, чайная, дно то песочное.
Потом он рассказывал о щуках, язях и подусте, который пропал в начале нулевых, о Егорыче и кабанах, про милиционера и огурец в кобуре, про трех бабок и кубинца, а потом снова и снова про лещей, плотву и такие теплые советские времена.
- Ох, а это что за скворечники?
Лесная дорога, которая была подозретильно отсыпана щебнем, вывела нас на берег реки, который оказался больше похожим на палаточных городок беженцев. Первое что бросилось в глаза, так это блиндаж, из которого сделали что-то наподобие то ли общественного туалета, то ли будки охранника, и это то наследие и поколение, которое заслужили наши предки и великая страна. Дальше были раскрытые ворота. Да-да, опять ворота. Потом узкий перешеек между заборами, из-за которых выглядывали несуразные крыши шизофренических дизайн-проектов, на все это д. Толя смотрел не просто растерянно, а в ужасе, возможно, это и повлияло, что мы заблудились в нагромождении развязок.
-Воо, помню-помню, нам сюда, тут будет дом деда Гриши…
Не поверите, но он был, старый-старый покосившийся и почти сгнивший, но дом, клочок земли вокруг которого уменьшался не по дням, а по часам, и половина сада, яблонь, уже тоже старых, оказались за заборами у соседей.
-Нам сюда.
Он вышел из машины, не закрывая дверь, и отправился на берег реки, но там оказался забор, сетчатая рабица.
-Как, и тут тоже?
Через сетку виднелся большой валун, торчащий из воды.
- Сергеич, а точно сюда?- Я огляделся среди лабиринта коттеджей.
- Ну да, только все по-другому стало. Но вот тут я ловил язей, за камнем приямок. А здесь мать белье стирала… дед Гришка тогда только строился…
- д. Толь, а это когда было? – Бессовестным образом на моем лице вылезла улыбка.
- В смысле когда… Четырнадцать мне было, отец тогда еще ружье мне подарил…
- А сейчас тебе сколько?
Он замолчал, тоже начиная улыбаться.
- Семьдесят восемь. Да какое это имеет значение, рыба что ли куда делась? Она все тут и стоит, только…
- Только?
- Только живем мы прошлым, хорошим, конечно, но прошлым… А сейчас… Сейчас это – Он махнул на скворечники. – это не хорошее, а так, иллюзия счастья.
Мудрость, мудрость неподвластна времени, придирчива к обстоятельствам и равнодушна к людям. Рыбацкая мудрость – это, в своем большинстве, поцелуи Фортуны, превратившиеся в богатые уловы и незабываемые рыбалки, которые воспринимаются нами как догма, додумываются, запоминаются, распространяются. Но какой бы пресной оказалась рыбная ловля, если вдруг не появится седовласый мудрец, что усмехнется в усы, разматывая снасть, а потом, закурив, не начнет рассказывать историю, погружая нас в эфемерное, но такое родное и теплое воображение.
С Уважением, Plakha