— Почему я должна всем угождать? — сорвалась Марина за обедом.
Свекровь застыла. Муж Игорь непонимающе посмотрел на жену. А дети — семилетний Артём и десятилетняя Вика — притихли, почувствовав надвигающуюся бурю.
— Марин, ты о чём? — осторожно начал Игорь.
— О том! — она резко встала из-за стола. — О том, что всю неделю кручусь как белка в колесе! Твоя мать приехала «на пару дней» три недели назад. Твоя сестра с мужем завтра собираются приехать «погостить». А у меня, между прочим, работа, дети, дом! И никто даже не спросил, удобно ли мне это!
Две недели назад всё начиналось вполне безобидно. Татьяна Борисовна, свекровь Марины, позвонила из Воронежа и попросила приютить её на пару дней — нужно было решить вопрос с наследством после смерти дальней родственницы.
— Марина, милая, я быстро, — щебетала она в трубку. — Два дня максимум, к нотариусу съезжу, документы подпишу, и сразу домой.
Марина вздохнула тогда, но согласилась. Что ей оставалось делать? Отказать свекрови — значит, навсегда записаться в список её врагов.
Но «два дня» незаметно превратились в неделю, потом в две. Татьяна Борисовна с утра до вечера рассказывала о своих визитах к нотариусу, о родственниках, которые, оказывается, тоже претендовали на квартиру покойной тёти Зинаиды, о том, какие сейчас цены на недвижимость в Москве.
— Понимаешь, Мариночка, тут такое дело, — объясняла она, удобно устроившись на кухне с чашкой кофе, пока Марина после ночной смены в больнице пыталась хоть немного отдохнуть. — Эта квартира на Измайловском проспекте стоит как минимум двенадцать миллионов. А у меня там доля треть. Представляешь? Но этот зять моей двоюродной сестры, подлец такой, говорит, что у него какие-то бумаги есть.
Марина кивала, варила борщ, стирала, убирала, водила детей в школу и на кружки, работала в больнице через день по двенадцать часов — и всё это время Татьяна Борисовна жила в их трёхкомнатной квартире, занимая гостиную.
— Мама, а когда бабушка уедет? — как-то вечером спросила Вика. — Она мне надоела.
— Скоро, солнышко, — соврала Марина.
На прошлой неделе приехала Светлана — золовка Марины, младшая сестра Игоря.
— Маришка, мы с Сашей в Москву приедем на выходные, можно у вас заночуем? — спросила она по телефону таким тоном, словно ответ был очевиден.
— Света, у нас уже мама живёт...
— Ой, да ладно! — рассмеялась Светлана. — Мы буквально на пару ночей. Вы же нас не выставите на улицу?
И они приехали. Не на выходные — на всю неделю, потому что у Саши, мужа Светланы, внезапно «появились дела» в Москве. Какие дела — никто не уточнял.
Светлана со Сашей заняли спальню Марины с Игорем, и последние пять дней супруги спали на раскладном диване вместе с детьми.
— Игорь, это уже невыносимо, — прошептала Марина мужу в третью такую ночь. — Твоя мама целыми днями сидит на кухне и обсуждает по телефону это чёртово наследство. Твоя сестра ведёт себя так, как будто это её дом. Я убираю за всеми, готовлю на толпу, стираю чужое бельё!
— Ну, Марин, они же не чужие, — пробурчал Игорь. — Это моя семья.
— А я что, не семья?!
Но тогда разговор закончился ничем — Игорь уснул, а Марина ещё долго смотрела в темноту, подсчитывая в уме расходы на продукты, которые выросли в три раза с приездом родственников.
Утром следующего дня Марина, как обычно, встала в шесть, чтобы собрать детей в школу. На кухне её уже поджидала Татьяна Борисовна.
— Мариночка, а ты сегодня борщ сваришь? — спросила она. — А то вчера какой-то пресный был. И картошку пожарь, пожалуйста. Саша любит с лучком.
Марина молча кивнула и пошла будить детей.
В школе, провожая Вику, она столкнулась с соседкой Ольгой Николаевной.
— Марин, ты как? — участливо спросила та. — Что-то ты совсем замученная.
— Гости, — коротко ответила Марина.
— Ой, знаю я эти «гости», — покачала головой Ольга Николаевна. — У меня в прошлом году тоже свекровь приезжала «на недельку» — три месяца прожила. Так и не дождалась, пока сама уедет. Пришлось мужа ставить перед выбором.
Марина задумалась. Может, действительно, пора что-то менять?
Вечером того же дня, когда вся семья собралась за ужином, произошёл разговор, который начался с фразы: «Почему я должна всем угождать?»
— Мариша, — наконец подала голос Татьяна Борисовна, — ты, наверное, устала. Я понимаю, работа, дом...
— Нет, вы не понимаете! — перебила её Марина. — Вы не понимаете, каково это — жить в собственном доме и чувствовать себя прислугой. Я не высыпаюсь, я ем на ходу, потому что готовлю сразу на восемь человек.
Игорь побледнел.
— Марина, успокойся...
— Не говори мне «успокойся»! — злилась она. — Ты даже не замечаешь, что творится в твоём собственном доме! Твоя мама живёт у нас три недели. Три недели, Игорь! Всё это время я одна тащу на себе весь быт. А ты что? Приходишь с работы, плюхаешься на диван и включаешь телевизор!
— Так я работаю, устаю, — начал было он.
— И я работаю! — отрезала Марина. — И между работой я ещё готовлю, убираю, стираю, вожу детей по врачам и на кружки. А ты когда последний раз в магазин ходил? Когда последний раз посуду мыл?
Светлана с Сашей переглянулись и начали потихоньку подниматься из-за стола.
— Сидеть! — приказала Марина таким тоном, что золовка тут же села обратно. — Вы тоже послушайте. Светлана, ты приехала «на два дня». Прошла неделя. Ты хоть раз предложила помочь? Хоть раз спросила, нужно ли что-то купить? Нет.
— Марин, мы не думали... — начала Светлана, но Марина не дала ей договорить.
— Вы не думали. Именно. Никто из вас не думает. Все думают только о себе. А Марина справится, Марина уберёт, Марина приготовит. А у Марины, между прочим, тоже есть пределы терпения.
Татьяна Борисовна пригладила волосы — характерный жест, означающий, что она собирается сказать что-то важное.
— Марина, я, конечно, извиняюсь, но я думала, что в семье помогают друг другу...
— В семье помогают, — медленно проговорила Марина, — когда это взаимно. А у нас что? Односторонняя помощь. Я всем помогаю, а мне кто? Татьяна Борисовна, вы приехали «на два дня». Прошло три недели. Я ни разу не пожаловалась. Но вы хоть раз спросили, может, вам пора ехать домой? Хоть раз предложили скинуться на продукты? Посидеть с внуками, пока я отдохну?
Свекровь поджала губы.
— Ну, я думала, само собой разумеется...
— Ничего не разумеется само собой, — устало сказала Марина. — Игорь, нам нужно поговорить. Наедине.
Они ушли в ванную — единственное место, где можно было побыть в относительной тишине.
— Слушай меня внимательно, — начала Марина, глядя мужу прямо в глаза. — Твоя мама уезжает послезавтра. Максимум через три дня. Твоя сестра с мужем — завтра. Если ты не договоришься с ними сам, договорюсь я. И тебе не понравится, как именно.
— Марин, ты не можешь их просто выставить...
— Могу. И выставлю. Я больше не буду жить в собственном доме как прислуга. Мне надоело угождать всем вокруг и забывать о себе. У меня есть дети. У меня есть работа, после которой я падаю без сил. И у меня есть муж, который почему-то думает, что его семья — это только его родственники, а не я с детьми.
Игорь молчал, и Марина поняла, что её слова наконец дошли.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжила она уже тише. — Не то, что они приехали. Не то, что задержались. А то, что ты даже не заметил, как мне тяжело. Ты не поддержал меня ни разу. Ты просто молча наблюдал, как я загоняю себя в могилу.
— Я думал, ты справляешься, — пробормотал он.
— Справляюсь, — горько усмехнулась Марина. — Я всегда справляюсь. Потому что выбора нет. Но я устала справляться одна.
Они вернулись на кухню, где все сидели в напряжённом молчании.
— Мама, — обратился Игорь к Татьяне Борисовне, — тебе нужно ехать домой. Завтра или послезавтра.
— Но у меня ещё вопросы с наследством не решены! — возмутилась та.
— Решишь по телефону или приедешь позже, сняв номер в гостинице, — твёрдо сказал он. — Светлана, вы с Сашей тоже завтра уезжаете.
— Игорёк, мы же твои родные! — начала золовка.
— Именно поэтому вы должны понимать, — перебил её Игорь. — Марина права. Мы семья, и мы должны уважать друг друга. А сейчас уважения нет. Есть только потребительство.
Татьяна Борисовна встала из-за стола с обиженным видом.
— Ну что ж, раз я здесь не нужна...
— Мама, не надо, — остановил её Игорь. — Ты нужна. Но не так. Не когда ты приезжаешь и садишься нам на шею. А когда мы приглашаем тебя в удобное для всех время, и ты ведёшь себя как гость, а не как хозяйка.
Наступило долгое молчание.
— Понятно, — наконец сказала свекровь. — Я завтра же уеду. И больше вас не побеспокою.
— Мама, не нужно обижаться, — вмешалась Марина. — Мы не выгоняем вас. Мы просто хотим, чтобы наша жизнь вернулась в нормальное русло. Чтобы я могла отдохнуть после ночной смены, а не варить борщ на толпу родственников.
Вечером того дня, когда все разошлись по своим углам, Марина сидела на балконе и смотрела на огни ночного города.
К ней вышел Игорь и обнял за плечи.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я правда не замечал. Я думал, что раз ты молчишь, значит, всё нормально.
— Игорь, женщины не должны молчать, когда им тяжело, — ответила Марина. — Но и мужчины должны научиться видеть, когда их жёнам плохо. Даже если они молчат.
— Я постараюсь, — пообещал он. — И ещё... Я поговорил с мамой. Она действительно уезжает завтра. И Светка тоже. Пообещала, что больше не будет напрашиваться.
— Знаешь, Игорь, я не хочу, чтобы они обижались, — призналась Марина. — Я просто хочу, чтобы нас уважали. Чтобы спрашивали, удобно ли. Чтобы помогали по дому, если живут с нами. Это же нормально, правда?
— Нормально, — согласился он. — Я сам не понимаю, как я раньше этого не видел.
На следующее утро Татьяна Борисовна собирала вещи с кислым лицом, но перед отъездом всё-таки подошла к Марине на кухне.
— Я, может, и правда переборщила, — неохотно признала она. — Просто привыкла, что Игорёк всегда меня принимает. А ты... ты хорошая жена. И мать хорошая. Просто я не подумала, что тебе тяжело.
— Спасибо, что поняли, — сдержанно ответила Марина.
— Я позвоню через неделю, — добавила свекровь. — И если захочу ещё приехать, сначала спрошу разрешения.
Светлана с Сашей уехали ещё до обеда, пробурчав что-то про «негостеприимных родственников», но Марина не обращала на это внимания.
Когда за последним гостем закрылась дверь, она медленно прошлась по квартире. Тишина. Наконец-то тишина.