Что делать, если вам на почту приходит уведомление о необходимости планового техосмотра души? А если вы его проигнорируете, за вами придут. Причем с документами и печатями.
Письмо пришло во вторник, между рекламой пластиковых окон и предложением взять кредит под 0,01% годовых.
Тема: "ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ. Плановое обслуживание души №847362-Б".
Андрей Валерьевич даже не открыл его сразу. Просто посмотрел на экран телефона, хмыкнул и отправил в спам. Спамеры нынче совсем обнаглели – раньше хоть миллионы обещали от африканских принцев, а теперь вот душами торгуют.
Он допил остывший кофе, натянул куртку и побежал на работу. Опаздывал уже на двадцать минут, начальница Светлана Игоревна точно устроит разбор полетов. А она когда начинает свою лекцию про ответственность и пунктуальность, её невозможно остановить. Проще сразу записать на диктофон и потом продавать как снотворное.
В офисе было всё как обычно. Коллега Витька рассказывал очередную байку про рыбалку, Ленка из бухгалтерии красила ногти прямо за столом, а кулер издавал звуки умирающего кита. Обычный вторник в обычной конторе, торгующей обычными пластиковыми окнами.
К вечеру про странное письмо Андрей уже забыл.
В среду письмо пришло снова. С пометкой "СРОЧНО".
В четверг – три письма подряд. Последнее с темой "ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ".
— Да идите вы... — пробормотал Андрей, удаляя их одно за другим. — Ещё и настойчивые какие.
В пятницу в дверь позвонили.
Андрей открыл, держа в руке бутерброд с колбасой. На пороге стояли двое. Мужчина и женщина, оба в строгих серых костюмах, с папками под мышкой и с таким выражением лиц, будто всю жизнь собирали налоги.
— Андрей Валерьевич Соколов? — спросила женщина, сверяясь с бумагами.
— Смотря зачем спрашиваете.
— Отдел по контролю за душами и их своевременной профилактикой. Вам направлялись уведомления.
Андрей прожевал кусок бутерброда.
— Слушайте, если вы из какой-то новой секты, то я не интересуюсь. И денег у меня нет.
Мужчина достал из кармана что-то похожее на служебное удостоверение. Только вместо фотографии там мерцало нечто голубоватое, а печать переливалась цветами, которых Андрей никогда раньше не видел. И от удостоверения веяло холодом – таким, будто его только что достали из морозилки.
— Мы не из секты. Мы из Департамента загробных дел, сектор профилактического обслуживания. Впустите нас, пожалуйста. Вопрос серьёзный.
— У вас крыша поехала?
Женщина вздохнула, явно не в первый раз сталкиваясь с подобной реакцией.
— У нас нет времени объяснять на пороге. Разрешите войти, или мы применим принудительные меры согласно постановлению No 666-ЗМ от тысяча девятьсот двенадцатого года.
— Какого года?!
— Тысяча девятьсот двенадцатого. Загробное летоисчисление немного отличается от вашего.
Андрей посмотрел на соседнюю дверь, надеясь, что Семёновы услышат весь этот бред и вызовут полицию или психиатрическую помощь. Но у Семёновых, видимо, был выходной от соседских проблем.
— Знаете что, — протянул он, — раз уж вы такие настойчивые, заходите. Только недолго. У меня футбол через полчаса начинается.
Они прошли в квартиру. Мужчина огляделся с видом санитарного инспектора.
— Неплохо. Чисто. Душа, правда, требует обслуживания, но жилплощадь в порядке.
— Вы точно нормальные?
Когда бюрократия не знает границ
Женщина устроилась на диване, разложила папки на журнальном столике. Мужчина остался стоять, разглядывая книжную полку.
— Меня зовут Вероника Степановна, это мой коллега Геннадий. Мы представители комиссии по внеплановым проверкам душ.
— Ага, а я Наполеон Бонапарт. Слушайте, если это какой-то новый развод на деньги...
— Деньги нам не нужны, — Вероника раскрыла папку. — Вот ваше дело. Соколов Андрей Валерьевич, тридцать четыре года, менеджер по продажам, не женат, проживает один. Душа зарегистрирована за вами с момента рождения, последнее обслуживание... — она нахмурилась, — не проводилось ни разу.
— Простите?
Геннадий наконец заговорил. Голос у него был как у диктора новостей – ровный, без эмоций, максимально скучный:
— В загробном мире существует система планового обслуживания душ живущих. Раз в тридцать пять лет душа должна проходить профилактический осмотр. Это необходимо для предотвращения серьёзных повреждений после смерти.
Андрей сел в кресло. Футбол уже не казался таким важным.
— То есть вы всерьёз хотите сказать, что пришли проверить мою душу?
— Именно, — кивнула Вероника. — Вам исполнилось тридцать четыре, скоро плановый осмотр. Мы направляли уведомления, но вы игнорировали их.
— Я думал, это спам!
— Спам, — повторил Геннадий с лёгким укором. — Молодой человек, вы же понимаете, что бюрократия загробного мира работает безупречно? Мы не рассылаем спам. У нас есть специальный отдел, который занимается только корректным информированием живых о предстоящих процедурах.
— У вас там что, целое министерство?
— Три министерства и семнадцать департаментов, — уточнила Вероника, листая бумаги. — Но это не суть важно. Важно то, что вы пропустили все дедлайны, и теперь нам придётся провести внеплановую проверку прямо здесь.
Андрей потер лицо руками.
— Ладно. Допустим, я в это верю. Хотя нет, не допустим. Это же абсурд!
— Абсурд? — Геннадий достал из своего портфеля странный прибор, напоминающий металлоискатель, только вместо диска на конце у него была светящаяся сфера. — Вот абсурд – это когда человек живёт тридцать четыре года и ни разу не задумался о состоянии своей души. А потом она приходит к нам после смерти вся в трещинах и царапинах, и мы вынуждены делать капитальный ремонт. Знаете, сколько это стоит в загробных часах?
— В чём?
— В загробных часах. Наша валюта. Не важно. Главное – вы обязаны пройти проверку.
Вероника встала и приблизилась к Андрею с какой-то анкетой.
— Ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Чувствовали ли вы в последнее время опустошённость, потерю смысла жизни, экзистенциальную тревогу?
— Я работаю менеджером по продажам пластиковых окон. Конечно чувствовал.
— Отлично, — она поставила галочку. — Испытывали ли спонтанные приступы доброты или, наоборот, необъяснимой злости?
— Ну... В пробках иногда матерюсь. Это считается?
— Считается. Были ли у вас мысли о переезде в другую страну, смене профессии или внезапном желании стать отшельником?
— А кто об этом не думает?
— Значит, стандартный набор симптомов предосмотровой деградации, — констатировала Вероника. — Геннадий, начинайте сканирование.
Геннадий включил свой прибор. Сфера на конце засветилась мягким зелёным светом и начала издавать тихое гудение. Он поднёс её к груди Андрея.
— Не двигайтесь. Процедура безболезненная, но требует концентрации.
— Какой концентрации?! Вы вообще...
— Тихо, пожалуйста. Мешаете считыванию.
Зелёный свет пульсировал, становясь то ярче, то тусклее. Геннадий водил прибором вокруг Андрея, иногда хмурясь и что-то записывая в блокнот.
— Вижу значительный износ эмоциональной оболочки, — пробормотал он. — Трещина в зоне надежд и мечтаний. Скопление негатива в области рабочих воспоминаний. Ого, а здесь целый слой цинизма. Толстый такой.
— Я же говорил, что работаю менеджером.
— Это не оправдание, — отрезала Вероника, делая пометки. — Многие работают менеджерами и при этом следят за состоянием души. Чистят её медитациями, подпитывают хобби, проветривают общением с приятными людьми.
— Вы как-то слишком буквально всё понимаете.
— Мы из загробного мира. Мы всегда буквальны.
Геннадий выключил прибор.
— Картина неутешительная. Душа требует немедленного вмешательства. Если бы вы пришли к нам сами через год, после смерти, пришлось бы делать полную замену некоторых секторов.
— Замену?!
— Ну да. Вы же не думаете, что повреждённые участки души можно просто так оставить? Их либо чинят, либо заменяют на стандартные болванки. Правда, после замены человек теряет некоторые воспоминания и особенности характера, но что поделать.
Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— То есть вы хотите сказать, что можете стереть мне память?
— Не мы. Загробный технический отдел. Мы только проверяем и направляем на ремонт, — Вероника сложила бумаги обратно в папку. — Но у вас ещё есть шанс всё исправить при жизни.
— Какой шанс?
— Вам выписан официальный предписание. Список рекомендаций по восстановлению души. Если выполните всё до следующего осмотра через год, можете избежать серьёзных последствий.
Она протянула ему листок. Андрей взял его дрожащими руками.
Техническое задание на улучшение жизни
В списке было двенадцать пунктов, напечатанных мелким шрифтом на бланке с гербом, изображавшим весы, книгу и что-то, отдалённо напоминающее человеческое сердце.
Андрей начал читать вслух:
— "Пункт первый: еженедельно совершать как минимум одно бескорыстное доброе дело". Серьёзно?
— Абсолютно, — подтвердил Геннадий. — Альтруизм – лучшая профилактика трещин в эмоциональной оболочке.
— "Пункт второй: найти хобби, не связанное с просмотром телевизора и социальными сетями". Но я же...
— Читайте дальше.
— "Пункт третий: минимум раз в месяц бывать на природе вдали от городской суеты. Пункт четвёртый: завести домашнее животное или регулярно ухаживать за растениями".
Вероника кивнула:
— Забота о живом существе восстанавливает повреждённые участки души быстрее любых медитаций.
— "Пункт пятый: наладить отношения хотя бы с одним родственником, с которым давно не общались".
Тут Андрей запнулся. У него был дядя Володя, с которым они поругались лет пять назад из-за какой-то глупости. Не помнил уже из-за чего точно.
— "Пункт шестой: прочитать минимум одну книгу в месяц. Художественную". Ладно, это не так страшно.
— "Пункт седьмой: научиться готовить хотя бы пять блюд, которые приносят радость". Что за бред? Причём тут готовка?
— Созидательная деятельность укрепляет креативный сектор души, — монотонно объяснил Геннадий. — Особенно если результат можно съесть.
— "Пункт восьмой: помогать незнакомым людям хотя бы дважды в месяц. Пункт девятый: посещать культурные мероприятия – театры, музеи, выставки".
Андрей поднял глаза от листка.
— Вы составили мне план жизни идеального человека! Я не смогу всё это выполнить!
— Сможете, — жёстко сказала Вероника. — Или получите серьёзные проблемы после смерти.
— Какие проблемы?
Геннадий сел рядом, и его лицо вдруг стало почти человечным – озабоченным, даже немного грустным.
— Слушайте, Андрей Валерьевич. Я работаю в этой сфере уже сто двадцать лет по земному времени. Видел тысячи душ, которые приходят к нам после смерти. И знаете, что самое страшное? Не грехи, не злодеяния. А пустота. Когда человек прожил жизнь, не чувствуя ничего настоящего. Просыпался, работал, ел, спал, снова работал. И всё. Никаких эмоций, никаких воспоминаний, достойных сохранения.
Он помолчал, глядя куда-то в сторону.
— Такие души приходят к нам серыми. Буквально серыми, как промокшая газета. И мы ничего не можем с ними сделать. Потому что там просто нечего чинить – там нет содержимого. Понимаете? Человек прожил пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет, а душа у него пустая, как утром в понедельник офисный кулер.
Андрей сглотнул. Внезапно ему стало неловко.
— И что вы делаете с такими душами?
— Помещаем в специальное хранилище. Они там просто... существуют. Вечно. Без эмоций, без воспоминаний, без какого-либо опыта. Представьте себе комнату, где сидят тысячи людей, уставившихся в одну точку. Навсегда.
Вероника встала, поправила костюм.
— Мы не хотим, чтобы вы туда попали, Андрей Валерьевич. Поэтому и существует система профилактических проверок. Мы даём людям шанс исправиться, пока не поздно. Прожить жизнь так, чтобы было что вспомнить потом.
— Но это же просто список... обычных вещей.
— Именно, — улыбнулась она. — Обычных, но важных. Тех, которые делают душу живой.
Геннадий собрал свои приборы обратно в портфель.
— У вас год, Андрей Валерьевич. Ровно через год мы вернёмся для повторной проверки. Желательно, чтобы к тому времени вы выполнили хотя бы семьдесят процентов предписаний.
— А если не выполню?
— Тогда вам выпишут штраф.
— В загробных часах?
— Нет. В дополнительных годах жизни со строгим контролем. Мы будем приходить каждый месяц, проверять, напоминать, надоедать. Поверьте, это хуже любого штрафа.
Они направились к двери. Андрей проводил их, всё ещё держа в руках злополучный листок с предписаниями.
На пороге Вероника обернулась:
— И ещё. Можете считать нас сумасшедшими, можете думать, что вам приснился странный сон. Но через месяц загляните в этот список ещё раз. И подумайте – а вдруг мы были правы?
Они ушли. Андрей закрыл дверь, прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол.
В руках лежал листок с двенадцатью пунктами. Он перечитал их ещё раз, уже медленнее.
Доброе дело. Хобби. Природа. Животное. Родственники. Книги. Готовка. Помощь незнакомым. Культура.
Простые вещи. Обычные человеческие вещи.
А когда он в последний раз делал что-то из этого?
Футбол по телевизору давно закончился. За окном стемнело. Андрей встал с пола, подошёл к столу, положил листок на самое видное место и придавил его кружкой.
Завтра. Завтра он начнёт. Может быть.
Или прямо сейчас?
Он достал телефон, нашёл в контактах "Дядя Володя" и долго смотрел на экран, прежде чем нажать кнопку вызова.
На следующее утро никто не помнил, что к Соколову приходили странные люди в серых костюмах. Даже соседи Семёновы, которые всегда всё видели и знали, только пожимали плечами на вопросы. А участковый, которому Андрей всё-таки попытался рассказать эту историю, посоветовал меньше работать и больше отдыхать.
Но листок с предписаниями лежал на столе. Вполне реальный, напечатанный на плотной бумаге, с печатью и подписями. Геннадий Аркадьевич Морозов, инспектор. Вероника Степановна Светлова, старший специалист.
И через месяц, когда Андрей вычеркнул из списка уже четыре пункта – завёл кота по кличке Философ, помирился с дядей Володей, прочитал три книги и научился готовить карбонару, – он вдруг понял одну простую вещь.
Неважно, были ли те двое настоящими представителями загробного мира или просто очень убедительными актёрами какого-то психологического проекта.
Важно было другое: список работал.
Жизнь стала... ярче. Будто кто-то прибавил контрастность и насыщенность. Он просыпался утром не с мыслью "опять этот день", а с любопытством – а что сегодня интересного? Может, снова в парк сходить? Или в тот книжный магазин, где продавщица так увлечённо рассказывала о новинках?
Философ мурлыкал на подоконнике, наблюдая за птицами. Дядя Володя обещал приехать на выходных. На работе Светлана Игоревна даже заметила:
— Соколов, ты чего такой... живой стал?
И он засмеялся, потому что это было самое точное определение.
Живой.
Его душа, видимо, тоже оценила перемены.
🏠 Иногда для того, чтобы начать жить по-настоящему, нужно получить письмо из загробного мира. Или хотя бы поверить, что оно было.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору для вдохновения пару монеток на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.